Похищение с сюрпризом

- Дорогие гости, сегодня мы собрались здесь, чтобы…

Гастон едва слышал, что он говорил. Внезапно навалилась усталость, словно груда камней на грудь. Хотелось одного: проснуться. Даже голод отступил. Ну что за судьба такая? Не в монастырь, так в ссылку, а теперь и вовсе «каторга»! Лизетта, наоборот, сосредоточилась на словах монаха. Не интереса ради, а чтобы отвлечься от горьких мыслей и не разреветься прямо тут – перед всеми. Где справедливость, а? Даже если замужество снимет проклятье, а они с мужем-недоразумением отыщут медальоны, всё бесполезно. Кому она будет нужна через десять лет? Никто и не взглянет на даму не первой свежести, когда вокруг толпы молоденьких девиц с румяными щеками и блеском в глазах!

- Согласна ли ты, прекрасная невеста, взять в мужья этого мужчину?

Лизетта с трудом подавила смешок и кивнула. Прекрасная невеста? О, да! Хорошо еще, что лошадиные уши исчезли. И вообще, что за эпитет? А если невеста уродина?

- Нужно ответить вслух, - подсказал монах нервным шепотом.

- Согласна! – выпалила она и сжала кулаки, да так, что поцарапала ногтями ладони.

- А ты, мужественный жених, согласен ли взять в жены эту женщину?

Повисла тишина. Монаху пришлось подтолкнуть задумавшегося Гастона в бок.

- Что? Ах да! Беру. А смысле, согласен.

Лизетта подарила жениху испепеляющий взгляд и заметила, с какой ненавистью смотрит на него император. Будь возможность, своими руками бы задушил. У алтаря.

- Объявляю вас законными супругами! – тем временем, провозгласил монах и выдохнул с облегчением. Мол, наконец-то бракосочетание состоялось.

В тот же миг веревочка, соединявшая руки Гастона и Лизетты, вспыхнула, но пламя не обожгло кожу, поглотило разноцветные нити, символизируя окончание обряда. Новоявленные супруги растерянно посмотрели друг на друга. Что дальше? Не целоваться же, в самом деле! Гастон внезапно сообразил, что мужу с женой полагается проводить ночи в одной постели, и окончательно приуныл. Вот счастье-то! Засыпаешь с человеком, а просыпаешься с драконом! О нежностях он и не вспомнил. Какие еще нежности?! Раздавленным или подпаленным с утра б не оказаться!

Однако, как быстро выяснилось, не только он не видел себя в постели Лизетты.

- День был длинным, - проговорил император, обращаясь к воспитаннице. - Отправляйся отдыхать. А этого, - он кивнул страже, - под замок. Не отсидел еще своё.

Гастон махнул рукой.

- Черти лесные с вами. В темницу, так в темницу. Только покормить не забудьте. Помру с голоду, жена за мной отправится.

Император заскрежетал зубами, но Гастон не сомневался: без ужина его не оставят. Не теперь. Лизетта ничего не сказала, подобрала подол длинного свадебного платья и неспешно зашагала прочь. Зато возмутился кое-кто другой. Воспитательница Виолетта.

- Зря вы так, Ваше императорское величество. Муж и жена должны ночевать вместе. Тем более, после обряда свадебного.

- Цыц! – разъярился повелитель, замахнулся на подданную, но она не испугалась.

- Поступайте, как знаете. Только не пожалейте потом.

Не дожидаясь реакции императора, Виолетта отправилась за Лизеттой, но Гастон успел разглядеть в темных глазах странный блеск, какой бывает у человека, задумавшего недоброе. Но ей какое дело, вместе ли супруги проводят ночи? Может, мечтает поскорее распрощаться с воспитанницей, взвалив бремя на законного мужа? А как еще объяснить такое поведение?

****

Лизетта проснулась от ломоты в теле. Приближалось время перевоплощения, но веки не желали размыкаться. Организм отчаянно требовал продолжения отдыха.

- Черти, - пробормотала она, вспомнив в очередной раз недобрым словом Клотильду.

Сползла с кровати со стоном, привычно подняла руки над головой и застыла в ужасе.

Стоп!

А почему, собственно, тело ведет себя, как обычно. Бракосочетание же состоялось!

Ну, старая грымза! Обманула!

Инстинкты взяли верх, и злость отступила на второй план. Лизетта качнулась и… после кувырка приземлилась на четыре копыта. С грохотом, пусть и не грандиозным, как в первое утро в этом замке, когда приняла облик коровы.

Тьфу! Опять лошадь! Спасибо, что не крылатая, а обычная, рыжая.

- Погоди, ведьма, когда-нибудь я доберусь до тебя, - пообещала Лизетта и с тоской посмотрела на кровать.

Может завалиться? Нет, еще проломится. Вздохнув, новобрачная растянулась на полу. Подумаешь, что лошади спят, стоя. Она не настоящая лошадь!

…Гастону снился странный сон. Незнакомая комната с малахитовыми стенами, ковер, похожий на траву. И женщина с испуганными синими глазами, как два сапфира. Она трясла его за плечи и приговаривала:

«Что же ты наделал! Что наделал! Как нам теперь быть?»

Он молчал. Только всхлипывал тихонько. Потому что был не взрослым Гастоном, а маленьким мальчиком, который очень боялся…

- Просыпайся! Ну же! Хватит ногами сучить!

- А? – Гастон открыл глаза и изумленно уставился на девочку в цветастом платье. – Ох, это ты, Огонек…


- Вставай, лежебока. У нас дел полно.

- Каких дел? Погоди! – до Гастона дошло, что он по-прежнему в темнице. - Как тебя сюда впустили?

Девочка забавно передернула плечами.

- Сама вошла. Буду я кого-то спрашивать.

Гастон предпочел не уточнять, как именно это случилось. Впрочем, ответ поджидал снаружи. Два стражника мирно посапывали на полу. Один свернулся калачиком, по-детски спрятав руки под щеку. Второй растянулся на спине и улыбался во сне. Ох, и достанется же им от императора. Повезло еще, что лесная девчонка не покалечила. К слову, раз она не допускает членовредительства, вдруг получится с ней сработаться?

- А где все? – изумился Гастон.

Они поднялись из подземелья, прошли треть первого этажа, но не встретили ни души.

- Спят. Все, кроме жены твоей. То есть, она тоже спит. Но обычным сном, не магическим, ее я не зачаровывала, - пояснила Огонёк и распорядилась: - Найди острый топор и крепкую лопату. И зелье огненное. Я умею пламя разводить, но важно, чтобы вы сами поработали. Иди же, а я пока лошадку разбужу.

- Ло-ло-ло… - Гастон не договорил. Махнул рукой.

Лизетта сегодня не лошадка. Но с Огоньком лучше не спорить.

Каково же было его удивление, когда десять минут спустя во двор вместе с девочкой вышла, цокая копытами, рыжая кобыла. Сонная-сонная и явно не расположенная к каким-либо совместным делам с мужем. Грива спуталась и падала на глаза, но Лизетта плевать на это хотела. Как и на всё на свете.

- Тебе же это… полагалось перестать оборачиваться…

- Угу! – кобыла гневно засопела. – Благодаря мужу. Да только муж подкачал!

- Или твоя ведьма Клотильда – дура! – разобиделся Гастон.

- А может, и то, и другое!

- Тихо! – Огонёк громко хлопнула в ладоши, а следом громыхнуло в небе: грозно, опасно.

Супруги испуганно охнули и отпрянули друг от друга.

- Ты! – девочка указала пальчиком на Гастона. – Седлай лошадь!

- Еще чего! – возмутилась Лизетта шепотом.

- Настоящую лошадь, - уточнила Огонёк. – Иначе мы до вечера провозимся. А на тебе, - она погладила рыжий бок, - я поеду.

Гастон с трудом сдержал хохот при виде ошарашенной, но благоразумно молчащей благоверной. Хотя в душе он ее понимал. Сам бы не обрадовался, коли б превратился в излюбленное транспортное средство маленькой нахалки.

…Ехали неспешно. Из-за Лизетты. Она категорически отказывалась переходить на галоп, брела по пыльной дороге нога за ногу и печально вздыхала. Гастон отчетливо слышал, как урчит у женушки в животе. Впрочем, у него самого урчало. Поужинать-то он поужинал. Но с завтраком (спасибо Огоньку!) не сложилось.

- Может, расскажешь, куда мы направляемся? – осторожно поинтересовался Гастон.

Не в столицу же, в конце концов! И, пожалуй, не в лес. Вчера там были.

- В красный замок, - отозвалась девчонка. Она сидела на «лошадке» без седла, но чувствовала себя вполне уверенно.

- Зачем? – Лизетта от неожиданности споткнулась, но наездница удержалась.

- Яблоню Виолетты рубить.

- За-за-зачем?

- Так надо, - Огонёк нисколечко не повысила голос, однако ответ прозвучал столь строго, что Лизетта не рискнула еще что-то спрашивать.

Ладно, рубить, так рубить. Сама недавно пыталась сотворить то же самое со зла.

Когда на горизонте показался красный замок, Гастона передернуло. Век бы его не видеть, а лучше повернуть время вспять и не похищать Лизетту. Вернулся бы к светлости ни с чем, пусть бы тот гневался. Ничего, пообижался бы пару дней, максимум неделю, потом заскучал и сам явился мириться. И всё, никаких проблем. Кроме скуки, разумеется. Но лучше уж скука, чем «веселье», как в последние дни.

Замок, по-прежнему, пустовал. Ворота оставались открытыми нараспашку, но, кажется, никто и не думал проникать внутрь. Чему удивляться? По округе давно ходили слухи о живущем здесь чудовище. И вообще, когда целый замок, охраняемый денно и нощно, внезапно пустеет, любой здравомыслящий человек десять раз подумает, прежде чем туда соваться. Решит, что без магии – темной магии! – не обошлось.

- Что замерли? – спросила Огонёк. – Заезжаем. Яблоня сама себя не уничтожит.

Что правда, то правда. Задачку, как быстро выяснилось, лесная «помощница» придумала трудную. Гастон весь взмок, пока орудовал топором. Странное дело, кора напоминала броню, а древесина метал. Треклятая яблоня сопротивлялась, будто обладала разумом. Но Гастон не сдавался. Как и Лизетта, которая лупила по дереву копытами, когда муж опускал топор, чтобы чуток передохнуть. Вряд ли она старалась из желания помочь. Скорее, выпускала пар, однако Гастона и это устраивало.

- Не сдаемся, рук и ног не опускаем, - своеобразно подбадривала их Огонёк, удобно расположившись на травке и жуя яблоко. Мол, подумаешь, что дерево особенное. Яблоки неопасные, коли заклинания нужного не знаешь. Каждый слопать право имеет.

На исходе получаса ствол, наконец, качнулся и рухнул, шурша листьями. И не только он. По земле замолотили сочные плоды. Один, особенно ловкий, угодил Гастону в лоб. Аж в глазах потемнело, а жена раздвоилась, и теперь он видел сразу две лошади.

- Хватит прохлаждаться! – потребовали они. – Бери лопату и копай.

- Сами копайте, - огрызнулся Гастон, представляя в красках, какая шишка появится к вечеру. Громадная! И синяя-пресиняя!