Подлинное искупление

Я судорожно втянула в себя воздух. Что происходит? Куда мы едем? Райдер повернулся ко мне. Он взял меня за плечи и, толкнув назад, прижал к машине. Его руки соскользнули с моих плеч и обхватили мое лицо.

— Райдер — прошептала я, пытаясь перевести дыхание.

Подавшись вперед, я положила ладони на его руки у меня на щеках. Я вдохнула его запах и почувствовала, как напротив моей груди бешено колотится его сердце. Он смотрел на меня так, словно я его солнце. Всем своим сердцем я чувствовала, что он тоже моё солнце.

— Как? — тихо спросила я. — Как ты… как такое вообще возможно? Я в полной растерянности. Я должна была выйти замуж за Пророка! Должна была! Чтобы помочь нашему делу… Что… что ты натворил?

Он сделал шаг назад, проигнорировав мои вопросы.

— Детка, нам нужно ехать.

Я потянулась к его запястью.

— Куда? Куда мы направляемся? Мне нужно знать, что происходит!

Я оглянулась в сторону общины, и мои вены сковал страх.

— Мои друзья. Мои опекуны… мы не можем их оставить! Я им нужна. Нужна им, чтобы подобраться к Пророку!

Райдер остановился и притянул меня к себе.

— Хармони, они знают. Это они помогли мне все это сделать. Теперь мне нужно, чтобы ты поехала со мной, и мы смогли помочь и им. Планы поменялись. Мы просто тебе не сказали, чтобы не подвергать тебя опасности.

Мой разум окутал густой туман. Если они помогли Райдеру…

— Их же накажут! — я прижала руку ко рту. — Он их убьет. Он убьет их всех за предательство. И куда ты дел своего брата? Он всё ещё жив?

Райдер снова обхватил мое лицо. Его взгляд был сочувственным, но полным решимости.

— Он жив. Хармони, именно ради этого момента твои друзья долгие годы оставались в Пуэрто-Рико, хотя запросто могли сбежать. Именно поэтому ты тоже вызвалась вернуться. Мы привели этот план в действие; просто он немного отличается от первоначального.

— Не понимаю, — ответила я и крепче сжала запястья Райдера. — Я должна была выйти за него замуж.

— Они все — брат Стефан, сестра Руфь, Соломон и Самсон — не могли смотреть на то, что происходит. Мы все видели, что творилось с тобой при мысли об этой свадьбе. Это убивало тебя изнутри. Никому из нас не хотелось видеть, как ты приносишь себя в жертву. Мой брат… он бы причинил тебе боль. И даже если бы ты смогла это вытерпеть. Я бы не смог. Мы бы не смогли.

Райдер закрыл глаза.

— Мы разработали этот план в ночь, когда они узнали, кто я. Я могу добраться до людей, которые смогут нам помочь. Потому что одни мы не справимся. Нам нужна помощь… не погубив при этом тебя.

По его глазам я поняла, что он так же боится покидать их, как и я.

— Райдер, — прохрипела я, сквозь подступившие к горлу слезы. — Кто поможет нам выбраться из этой передряги? Местные власти, о которых говорил брат Стефан?

Лежавшие на моих щеках ладони Райдера на мгновение напряглись.

— Нет. Люди, которых Иуда боится больше всего.

Сначала я не поняла, кто бы это мог быть. Тогда у меня в сознании всплыли учения Пророка. Проповеди, которые он читал на всю общину сквозь громкоговорители.

— Люди дьявола, — прошептала я.

Райдер кратко кивнул.

— Чтобы избавиться от Пророка, мы должны пройти через ад? — спросила я, пытаясь набраться мужества перед встречей с такими людьми.

Райдер пристально смотрел на меня, казалось, целую вечность.

— Боюсь, детка, мы и так уже живем в аду.

От резких слов Райдера у меня замерло дыхание.

— Нам нужно ехать, сейчас же, — сказал Райдер и хотел было отвернуться.

Но не успел он этого сделать, как я потянула его за запястье и развернула лицом к себе. Его брови поползли к переносице. Он с беспокойством смотрел на меня. Я шагнула к нему, потом еще, до тех пор, пока не оказалась прямо перед ним.

— Мы женаты, — с благоговейным шепотом произнесла я.

Я поглядела на наши сжатые руки с одинаковыми золотыми кольцами на безымянных пальцах. Пробежав большим пальцем по кольцу Райдера, я взглянула ему в лицо. Он уже смотрел на меня, и у него блестели глаза.

— В глазах нашего народа мы навечно муж и жена. И мы божественно соединены. Ты и я…

Райдер ничего не говорил. Я видела, как он сглотнул, и на его горле задвигался кадык. Мое сердце забилось быстрее, и мне вдруг стало страшно, что всё то, что я чувствовала — пьянящая легкость трепещущего у меня в душе счастья, — не было взаимным. Что всё это было только ради плана.

Я уже собралась вытащить свою руку из ладони Райдера, как он вдруг снова прижал меня к машине. И теперь уже мое сердце заколотилось по совершенно другой причине. Всё из-за странного, пронзительного взгляда Райдера. Словно радужные оболочки его тёмных глаз вспыхнули огнем, в их глубине отразился жгучий голод.


Я хотела было что-то сказать. Но вдруг Райдер обхватил мое лицо и обрушился губами на мои губы. Я затаила дыхание и остолбенела, от того, как рот Райдера пожирал мой — страстно, отчаянно и с таким диким желанием, что у меня прямо там задрожали ноги. Я скользнула руками к его груди, пытаясь крепко ухватиться за новое ощущение того, что мною овладевают вот так. Это движение лишь еще больше подстегнуло Райдера. Его язык сражался с моим, так властно, но в то же время нежно и ласково. Мое тело наполнилось живительным светом и пламенем, настолько, что заныла грудь, и мне пришлось стиснуть бёдра, поскольку внизу живота пробудилось теперь уже знакомое мне чувство.

Наконец, Райдер отстранился и, пока мы оба жадно хватали ртами воздух, прислонился лбом к моему лбу. Наши грудные клетки лихорадочно вздымались и опадали. Когда, наконец, наши изголодавшиеся легкие успокоились, Райдер провел большим пальцем по моей руке, прямо к обручальному кольцу.

— Я хочу тебя, Хармони. Поверить не могу, что ты моя жена. Что мы… что ты стала моей первой. Что я только что обладал тобой вот так…

Он отвёл назад голову и, касаясь губами моих губ, сказал:

— Такая чертовски красивая и идеальная. И моя. Действительно моя, во всех отношениях.

Я закрыла глаза, почувствовав облегчение от того, что и он тоже меня хочет.

— Но я тебя не заслуживаю. Ни капли.

Я открыла глаза. Мне хотелось ему возразить, сказать, что он заслуживает меня больше, чем кто-либо другой, но он уже отошел к машине и открыл дверь.

— Садись, детка, нам нужно ехать.

Я удивилась, почему он называет меня "деткой". Я никогда не слышала такого обращения по отношению к взрослой женщине, но в его тоне уловила нежность.

Детка.

Полагая, что Райдер знает, что делает, я села в машину, и Райдер скользнул на водительское сиденье. Он завел двигатель и выключил фары. Мы сидели в темноте. Райдер глубоко вздохнул. Я увидела, как он закрыл глаза и, кажется, сжал губы. Что-то его тревожило, он выглядел нервным, возможно, даже испуганным. От этого мне тоже стало страшно.

Люди дьявола.

Я понятия не имела, кто они такие. Но потом я подумала об этих рисунках на руках у Райдера, и всё начало обретать смысл. Он знал этих людей. Он очень хорошо их знал.

Я взяла его за руку. Райдер повернулся ко мне, и я слабо ему улыбнулась. Он вздохнул; он знал, что я уловила его страх.

Райдер поднес к губам мою руку, коснувшись целомудренным поцелуем моей кожи с ароматом ванили. Он выехал на дорогу и увез меня из тюрьмы, в которой нас так долго удерживали. Всё время пока мы ехали по тёмным извилистым дорогам, я не отпускала его руку.

Я не отпускала ее и тогда, когда почувствовала, как у меня внутри зашевелилось что-то темное. Когда Райдер вез меня в логово зла, и что-то у меня в сердце твердило мне, что у его ворот нас ждет боль еще страшней.

Поэтому я продолжала держать его за руку.

И поклялась держаться за своего мужа всем своим существом.

Поклялась никогда его не отпускать.



ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ



Райдер

Уносясь прочь от общины, я чувствовал, как во мне закипает жуткая смесь страха и адреналина. У меня перед глазами маячила только одна цель, одно место, куда я должен был доставить Хармони без каких бы то ни было происшествий. Это наш единственный выход. Теперь я лишь молился тому, кто там, черт его дери, нас оберегал, чтобы я ее туда довез.

Ей необходимо было туда попасть. После всего, что она пережила… бл*дь. У меня закружилась голова. Я только что на ней женился… Я только что с ней был. У меня горела кожа. Это было самое крутое ощущение на свете. Но в то же время я чувствовал себя так, словно её обманул. Она впервые в жизни отдалась мужчине… а я оказался гребаным мошенником.

Как по мне, я был хуже Иуды.

Я тревожно заёрзал на сидении и почувствовал на себе взгляд Хармони. Каждый раз, когда она совершенно точно угадывала, что я вот-вот сорвусь, ее маленькие пальчики немного сильнее сжимали мою ладонь. Но я не сорвусь. Я должен взять себя в руки и довести дело до конца. Брат Стефан, сестра Руфь, Соломон и Самсон на меня рассчитывают.

Больше часа мы ехали в тишине. Впереди показались предместья Остина. Я невольно взглянул на Хармони. Выпрямив спину и широко распахнув глаза, она внимательно смотрела на проносящийся мимо нас внешний мир. Крепко держа меня за руку, она жадно глядела на всё вокруг.

Я вспомнил, каково это. Мне было восемнадцать, когда наш учитель Авраам впервые взял меня с собой, чтобы подготовить к тайному внедрению к Палачам. Я вспомнил, что был настолько ошеломлен внешним миром, что хотел убежать назад и спрятаться. Но постепенно я привык к огням и к городской суете… к безмозглым грешникам, как я тогда о них думал.

На самом деле я так быстро адаптировался к окружающему миру лишь потому, что ни капли не сомневался в том, что весь он проклят. Я считал себя святым среди грешников и был уверен в этом со стопроцентной убежденностью. Глядя теперь в окно, мне тоже казалось, что я смотрю на мир новыми глазами. Но на этот раз я был облажавшимся идиотом. На этот раз я был негодяем, который насаждал веру педофилов и насильников.

Я никогда ещё не чувствовал к себе такого отвращения.

Такого отвращения ко всему, что натворил во имя Бога, который, как я теперь был уверен, лишил меня своей милости. Чем больше я об этом думал, тем сильнее убеждался, что мной повелевает что-то совсем другое. Я почти физически чувствовал, как мне лижет пятки огонь преисподней.

— Свет такой яркий, что я почти ничего не могу разобрать, — с благоговейным страхом произнесла Хармони. — Брат Стефан много раз мне это описывал, рассказывал все о внешнем мире, но слышать и видеть — это совсем разные вещи.

У меня сжалось сердце. В ее возрасте она не должна видеть это впервые. Я заглянул ей в лицо и подумал обо всем том, что рассказал мне брат Стефан в ту ночь, когда обнаружилось, кто они все такие.

Сначала я не мог в это поверить. Мой разум просто отказывался этому верить. Но я знал, что это правда. Теперь, присмотревшись к ней повнимательней, я это увидел. Она была такой красивой, самым прекрасным созданием на свете.

Все выглядело очень логично.