Поцелуй, Карло!

– Я тоже. – Фрэнк улыбнулся Пичи.

– В самом деле? – сказал Дом, смерив Фрэнка взглядом. – Вы не в своем уме, если думаете, что этот город когда-нибудь выберет мэром итальянца.

– Времена меняются, сэр, – пожал плечами Фрэнк. – Мы вторгаемся в их границы.

– Только потому что сами же их и возводим, – огрызнулся Дом. – Но желаю удачи. Вы мужчина крупный, станете крупным политиком со временем. Иногда это все, что нужно.

– И денег мошна, – пошутил Фрэнк.

Дом одобрительно кивнул:

– Эй, да с таким отношением вы можете провернуть выборы на свой лад.

Ники убедился, что у всех есть шампанское. Пичи взяла поднос и встала рядом с ним, а Ники поблагодарил всех в фойе за то, что пришли на спектакль.

– Нам надо идти. – Конни продела руку под мужнин локоть. – Мы хотим попрощаться. – Она прервала Ники, скармливающего небольшой группе слушателей анекдоты о пьесе: – Утром у нас примерка. Ты ведь скоро привезешь ее домой, Ники?

– Да, конечно.

– Я на самом деле устала, дорогой. – Пичи обняла Ники за талию.

– Сейчас, одну секундочку – и пойдем, – пообещал Ники и продолжил свой рассказ.

Фрэнк помогал Розе собирать пустые стаканчики. Калла стояла у кассы с отцом.

– Устал, папа?

– Я не устаю в театре.

– Кто захочет спать, занимаясь любимым делом.

– Вот именно, Калла. Не забывай об этом. Когда любишь свою работу, тебе не нужен отпуск.

– Неужели это правда?

– По-моему, да.

– Я думала, мы не ездили в отпуск, потому что у нас денег не было.

– Ну и поэтому тоже, – рассмеялся Сэм.

Калла оглядела фойе. Пичи положила голову Ники на плечо. Она посмотрела на Фрэнка, беседующего с Алом Де Пино, потом снова на Ники. Проследила, как Ники взял Пичи за руку и повел к застекленной двери, следом шел клан Палаццини.

– Все хорошо? – спросил ее отец.

– Какая большая семья.

– Что может быть лучше.

– Жаль, что у нас такой не было.

– У нее тоже есть свои минусы.

– Конечно, есть. Но кажется, что так у тебя всего втрое, – сказала Калла с легким сожалением. – Больше поддержки, больше любви. Видишь, как они любят Ники.

– Смотря какая семья. Иногда семья не помогает, а даже наоборот. Я такое тоже встречал. Со стороны все кажется иначе. За закрытыми дверями и занавешенными окнами всегда прячется какая-то тайна.

Сэм отошел к труппе, кучкующейся в стороне, актеры курили и смеялись. Он хотел поздравить и их.

Калла облокотилась на окошечко кассы, как раз когда Роза Де Неро подняла заслонку. Треск испугал Каллу.

– У меня вопрос, – сказала Роза сквозь стекло.

– Да, у нас есть ночной депозитарий в банке. Нам просто до сих пор не приходилось им воспользоваться.

– Ну это-то я знаю. Я уже все подготовила. У меня другой вопрос, если вы не против. У нас есть секция для цветных?

– Не думаю.

– Теперь есть. Я продала одной леди билет. Единственный. Посадила ее в ложу.

– Она не обиделась?

– Да нет, ей понравилось. До конца отсидела.


– Шляпа с длинным пером?

– Ага. Ваша знакомая?

– Знакомая Ники.

Калла сияла. Гортензия Муни пришла. У Ники больше чем семья – весь мир за ним стоит, вот счастливчик. Мир всех цветов.



Ники сделал крутой поворот, объезжая Институт искусств по пути к ближайшей стоянке возле «Фонтана морских коней» в Саду азалий. Оранжевое солнце вставало на розовом небосклоне, фиолетовое кружево азалий просвечивало сквозь зелень вдоль извилистых дорожек, посыпанных белым гравием. В утреннем свете камешки у него под ногами казались золотыми самородками.

Не услышав привычного плеска каскадов воды, опадающих из ребристой чаши на верхушке фонтана, он ускорил шаг и увидел, что просторная чаша под постаментом суха. Мраморные морские кони, поддерживающие чашу, тоже были сухими, струйки воды не стекали по резным чешуйкам их гладких спин, не опадали в бассейн под ними.

Ники обошел основание фонтана и обнаружил ремонтника, который обрабатывал проволочной щеткой известняковый бортик бассейна под морскими конями.

– Что тут стряслось?

– Трещина в дне. Вчера нашли и поставили заплату.

– Я думал, что этот фонтан незыблем.

– С чего вы взяли?

– Ну, не знаю. Итальянский белый известняк. Разве это не самый долговечный камень? К тому же высечен великими мастерами.

– Великим мастерам далеко до Бога. Они создают красоту, но не могут заставить ее существовать вечно. Да и Бог сам из их артели. Посмотрите на женщин.

– Женская красота – вопрос восприятия, а не возраста, – пожал плечами Ники.

– Да это я шучу. Здесь проблема во внешнем виде. Работа великолепная, но фундамент под давлением скульптур, да прибавьте еще массу воды. Рано или поздно придется все разобрать и закрепить центральный диск.

– Как-то мудрено.

– И дорого. В том-то и беда с такими творениями – они созданы впечатлять. Никто не думает: «А как долго оно будет работать, как сохранится через десять, двадцать лет, как выстоит при непогоде?» В благоуханном Риме слыхом не слыхали о филадельфийских ветрах. Понимаете, о чем я?

– Понимаю.

– Долговечное должно строиться с запасом внутренней мощи. Облицовка…

– Это всего лишь облицовка, да?

– Строителю нужно было оставить себе возможность работать над камнем при надобности, здесь ведь не одна монолитная глыба.

– Я часто сижу на скамейке у этого фонтана. Очень интересно узнать такие подробности. Спасибо. – Ники повернулся, чтобы уйти.

– Куда же вы теперь пойдете загадывать желание?

– Что?

– Вы разве не собирались загадать тут желание? Ну, там, швырнуть монетку в фонтан.

– Я пришел просто подумать.

– У вас вид человека, который уже принял решение.

– Принял?

Мужчина засмеялся:

– Или вы рассчитывали тут кого-то встретить.

– Я один.

– И пришли подумать.

Мастер оторвался от своего занятия.

– Жаль, что не могу пообещать вам, что скоро вода снова польется из этого фонтана. При нынешнем положении вещей я бессилен. Даже работая сверхурочно, я не смогу быстро закончить.

– Вы любите свою работу?

– Я зарабатываю, чтобы моя жена могла тратить. Я доволен. Меня ждет хорошая пенсия. Я работаю инженером в этом городе с двадцати шести лет. Вы женаты?