По осколкам нашей любви

Я выяснила, что чтобы способствовать развитию их навыков чтения, нужно давать им читать на дом, а затем обсуждать прочитанное в группе. У этих ребят были самые элементарные навыки чтения, но они совершенствовались, пусть скачками и рывками. Уже во время разговора они лучше понимали значения слов в тексте, потому что, если не понимал один, понимал второй, и, естественно, помогали друг другу, даже не осознавая этого.

— Отлично, народ. — Я встала. — Прочтите шестую главу на следующей неделе, пожалуйста, и всем до скорого.

Мы пожелали друг другу хорошего вечера, и все разбежались, пока не осталась одна Лоррейн. С тех пор, как я поговорила с ней, она появлялась на каждом занятии. Но девушка все еще отказывалась от индивидуальной помощи; то, что я требовала от группы по чтению, давалось ей нелегко. Я быстро обнаружила, что она была тем типом женщин, которые предпочитали прямолинейность, чем виляние вокруг да около.

— Это из-за меня? — спросила я ее.

Она резко подняла голову, отвлекаясь от сумки, и хмуро посмотрела на меня.

— Че из-за вас?

— Я — причина, по которой ты не разговариваешь в классе?

Та пожала плечами.

Я приподняла бровь.

— Это точно не другие. Ты видела, как они стараются изо всех сил, сама знаешь, как все к друг другу любезно и терпеливо относятся. Ты сама проявляешь терпение. Доброту. Так что если это не они заставляют тебя чувствовать неловкость, то тебя пугаю я?

— Я ни напугана, — рявкнула она.

Я направилась к ней и осторожно взяла книгу из ее рук. Открывая ее на главе, которую мы сегодня обсуждали, я протянула ее девушке.

— Прочти для меня два первых предложения вслух.

Лоррейн недоверчиво на меня посмотрела. Однако я увидела то, что она так отчаянно пыталась скрыть, — это страх.

Она вырвала книгу у меня из рук и поднесла к лицу. Затем сглотнула. Громко. С большим усердием Лоррейн начала мне читать. Почти к концу она запнулась на одном слове. Настороженно поднимая на меня взгляд, она покраснела.

Мое лицо было беспристрастно.

— Прочти в слух.

Злость загорелась в глазах, но она все же снова взглянула на страницу.

— Это ни слово. — Лоррейн нахмурилась. — Фри-джит-ный.

— Лоррейн, вспомни правило твердых и мягких согласных и посмотри еще раз.

Она уставилась на слово.

— Фри-джит-ный. — Глаза сканировали то, что стояло до прилагательного, и затем напряжение на лице растаяло. — Фригидный. — И пожала плечами. — Я всегда думала, что оно пишится черес «дж».

Я сделала шаг назад.

— Ты очень хорошо поработала.

Она резко склонила голову.

— Ага, неважно. — Она резко схватила сумку и пронеслась мимо меня. — Увидемся на следующей неделе.

Я еще какое-то время стояла, думая о ней, после ее ухода. Лоррейн определенно груба, лишена хороших манер и этикета, но я не могла не уважать того, кто пробивался, несмотря на страхи.



***

С колотящимся сердцем и выворачивающимся наизнанку желудком я устроилась на подоконнике в гостиной, вглядываясь в темную, сверкающую улицу. Огни света мерцали тут и там, где уличные фонари отражались в лужах, оставшихся после недавнего ливня. Я сжала телефон в руке и сделала глубокий вдох.

Пролистывая недавний список звонков, я нашла номер и с упорством Лоррейн и приоритетной заинтересованностью отца нажала на кнопку вызова.

До этого он звонил раза три…

— Ханна? — ответил Марко глубоким голосом, приятно удивленный звонку.

— Привет, — ответила я тихо, заставляя притормозить удары сердца. — Я…

Его голос наполнился тревогой, как я поняла по памяти, когда он спросил:

— С тобой все хорошо?

Я медленно вздохнула.

— Я решила, что хочу узнать, почему ты оставил меня в ту ночь.


Он некоторое время молчал, и я уже хотела разбавить тишину, как он сказал:

— Я хочу спросить, почему ты внезапно передумала, но не хочу на случай, если это отпугнет тебя. Я рад, что ты позвонила, но хотел бы обсудить это с глазу на глаз. Тебя это устроит?

— Если я скажу «нет», то ты появишься на моем следующем приеме у стоматолога, да?

Он слегка посмеялся, восхитительный звук, от которого покалывало на затылке.

— Все, что потребуется.

— Я все еще не могу поверить, что ты заявился в книжный клуб, — пробубнила я.

— Это заставило тебя позвонить мне, верно?

— Действуйте осторожно, мистер Д'Алессандро, — предупредила я его.

Он захохотал.

— Хорошо. Будет круто… если ты пригласишь меня к себе завтра вечером, чтобы поговорить.

Тревога пронзила меня от мысли, что мы будем одни в квартире.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Ханна, то, что нам нужно обсудить, очень личное, и уж точно не буду чувствовать себя комфортно с незнакомцем, подслушивающим в кафе позади нас.

Я пересмотрела его вопрос, и, к сожалению, пришлось признать, что он прав. Я не хотела, чтобы кто-то из посторонних слышал разговор.

— Ладно, — заворчала я, давая свой адрес. — В шесть часов.

— Вечер включает ужин? — спросил он с надеждой и мальчишечью дерзостью, что удивило меня.

— Посмотрим. — И повесила трубку, попрощавшись.

Мне было слишком жарко, я ощутила внезапное беспокойство, когда адреналин пронзил мое тело. Я не ощущала ничего подобного давным-давно.



***

Школа помнилась, как расплывчатое пятно. Я была так озабочена мыслями о Марко в своей квартире, который придет уже сегодня, что даже не знала, как провела уроки. Как-то у меня это вышло, и с нервным ощущением в животе я поспешила домой после работы и начала готовить ужин. Я не знала, что готовить, потому что не хотела, чтобы это выглядело, будто пыталась впечатлить Марко, но и также не хотела отравить его чем-то, на что у него возможно была аллергия.

Я остановилась на пасте и салате. Конечно, никогда не ошибешься, выбирая пасту с салатом.

Шло в противовес манерам быть хорошей хозяйкой (которые мама воспитывала во мне с трехлетнего возраста) — не сервировать стол, пока ждала кого-то на ужин, но я также хотела, чтобы Марко не считал что-то за иное.

Кого я обманывала? Я даже сама не понимала, за что именно.

Я сменила рабочую одежду банальными джинсами и термальным лонгсливом. Закручивая волосы в неопрятный пучок, взглянула в зеркало и кивнула, удовлетворенная своим отражением. В этих джинсах задница выглядит просто отлично, футболка с длинным рукавом подчеркивала формы, отчего грудь выглядела прекрасно, но в целом одежда говорила: «Я зависаю дома, и плевать, что ты обо мне думаешь».

— Идеально.

Я крутанулась, направляясь из спальни на кухню, и тут зазвонил домофон, погружая меня в ступор.

Мне хотелось вырвать. Я собиралась украсить желудочным соком весь свой паркет.

— Дыши глубоко. — Подготавливала я себя, направляясь к двери.

— Да? — спросила я, подняв трубку.

— Это Марко.

Ага, меня определенно стошнит. Я нажала на кнопку, чтобы впустить его в здание.

С кровью, прилитой к ушам, я постаралась подготовить себя увидеть его снова и включила безразличие. Открывая дверь, я услышала шаги, когда он поднимался к квартире.

Затем увидела его голову из-за лестницы, и желудок припал к ногам. От поднял глаза с ног на меня, пока все еще подымался по площадке, а потом одарил легкой улыбкой приветствия. Черт бы ее побрал. Почему он так меня привлекал? Почему у меня осталось столько хороших воспоминаний о нем?

Глаза пробежались по телу и поднялись снова. По его выражению могла предположить, что он совсем не разочарован моим видом. Вовсе нет. Притворяясь, что мне все равно, я сделала шаг назад.

— Входи.

Он зашел внутрь, заставляя ощущать меня крошечной и, несмотря на его прошлый побег, в безопасности.