Пираньи Неаполя

– Будем надеяться, что никто не болен СПИДом, – сказал Николас. Завершив обряд, он подошел к остальным. Теперь они одна семья.

– Есть – Чиро, он трахает в жопу спидоносцев! – сказал Бисквит.

– Сам иди в жопу! – прогремел в ответ Дохлая Рыба.

– Как минимум, – подхватил Зубик, – трахает слоних, но только дохлой рыбой!

Зубик намекал на одну историю, после которой к Чиро Сомма навсегда приклеилось произвище Дохлая Рыба. Однажды фотография его голой девушки, очень толстой, облетела смартфоны всего художественного лицея. Эта девушка очень нравилась ему, однако из-за насмешек идиотов-одноклассников он сказал что да, правда, они переспали. Только у него не встал, а болтался, как дохлая рыба.

– Класс! – Чёговорю ощупывал свое тело, словно только что искупался в живительном источнике. – Реально чувствую себя другим человеком!

– Да, и я тоже! – подхватил Тукан.

– Какое счастье, – съязвил Зубик, – красавцы. А то были полный отстой!

Подобная инициация не проводились в Форчелле давным-давно. По правде говоря, Форчелла и раньше не признавала этих ритуалов, поскольку враждовала с Рафаэле Кутоло, вводившим их в Неаполе в восьмидесятые годы. Дону Феличано, Графу, предлагали вступить в “Коза ностра” – многие неаполитанцы присоединялись тогда к сицилийцам и принимали обряд посвящения. Выглядел он так: новичку прокалывали иглой подушечку указательного пальца, капли крови падали на изображение Мадонны или святого, которое затем сжигалось в руке. Объясняя Графу этот обряд, сицилийцы сказали, что нужно “уколоть” его. Ответ Графа запомнился им надолго: “Я сам уколю вам жопу! Зачем нам эта ересь сицилийских и калабрийских пастухов? Под Везувием слово решает все!”

Только после ритуала отряд почувствовал себя единым целым. Николас выбрал правильную стратегию.

– Теперь мы – паранца, настоящая банда. Понимаете?

– Ну ты даешь! – Драго первым захлопал в ладоши, и все подхватили, закричали, обращаясь к Николасу:

– О, рас! О, рас![31] – В нестройном хоре выделялись отдельные голоса, как будто каждый хотел поблагодарить Николаса лично. Рас, вождь – этот титул стал одним из самых высоких, его давали главарям и в Форчелле, и в Испанских кварталах. Интересно, какими путями почетный титул, обозначающий в Эфиопии правителя, стоящего чуть ниже царя, негуса, попал в лексикон мальчишек, которые даже не знали о существовании такой страны, Эфиопии. И все-таки он стал неаполитанским. Титулы и прозвища в этом городе – сложные пласты культуры, наследие османских пиратов, застывшее в языке и на физиономиях его жителей.

Николас восстановил тишину, сухо хлопнув в ладоши. Новоиспеченные каморристы замолчали. В тишине все обратили внимание, что у Николаса зажат между ног пакет. Он бросил пакет на стол, бряцнуло что-то металлическое, и на мгновение всем показалось, что там оружие. Но, к всеобщему разочарованию, это были только ключи.

– Вот, ключи от логова. Каждый может приходить и уходить, когда захочет. Всем членам банды выдаю ключи. Из паранцы, чтоб мне сдохнуть, выход один: в гробу, вперед ногами.

– Да ну! Чтоб я сдох! – воскликнул Дохлая Рыба. – А если я захочу поработать в гостинице у Копакабаны? Что мне делать?

– Можешь делать все, что захочешь, но помни, ты – один из нас. Из паранцы выхода нет, будь ты в Бразилии или в Германии, везде нам пригодишься.

– А что, мне нравится! – воодушевился Чёговорю.

– Все деньги несем сюда. Делим поровну. Никто ничего не кладет себе в карман без ведома паранцы. Все награбленное, вся выручка – в общий котел, у каждого будет фиксированная зарплата плюс деньги за выполненное задание, за миссию!

– Миссия! Миссия! Миссия!

– А что надо, чтобы миссия была выполнима?

– Пушки, которых у нас нет, Мараджа, – ответил за всех Зубик.

– Именно! Я вам обещал, и я сделаю.

– Надо бы получить благословение Мадонны, – сказал Тукан. – Потрясите-ка карманы!

Услышав про Мадонну, все достали кто пять, кто десять евро. Николас бросил двадцать. Тукан собрал деньги.

– Пошли искать свечу. Самую большую. Поставим Мадонне.

– Отлично, – сказал Зубик.

Николас отнесся к идее равнодушно. Все дружно пошли искать свечу.

– Куда идем? К попам в лавку?

Ввалились в небольшую церковную лавку все вдесятером. Продавец насторожился, когда увидел такую толпу. И еще больше удивился, что они пришли за свечой. Выбрали огромную, больше метра. Бросили на прилавок мятые деньги. Пока продавец считал купюры, юнцов и след простыл. Ушли, не взяв ни чека, ни сдачи.

На пороге церкви Святой Марии Египетской в Форчелле осенили себя крестом. Почти все были крещены там или в городском кафедральном соборе. Тихо прошли вглубь, шаги не отдавали гулким эхом, кроссовки “Эйр Джордан” – не кожаные ботинки. Перед образом святой Марии Египетской перекрестились еще раз. Куда ставить такую большую свечку, непонятно. Дохлая Рыба зажигалкой стал оплавлять основание свечи.

– Чё делаешь? – спросил Зубик.

– Ничё, поставим на пол. Больше некуда.

Пока Дохлая Рыба старательно устанавливал свечу, Тукан взял перочинный ножик и стал вырезать на воске буквы.

Написал большими буквами: “ПИРАНЬИ”.

– Получилось, будто “ПиВаньи”, – сказал Бисквит.

– Черт! – выругался Тукан и тут же получил подзатыльник от Зубика.


– Перед Мадонной такие слова?!

Тукан посмотрел на икону:

– Извиняюсь, – сказал он тихо, подчищая ножом букву “В”. А потом во весь голос: – Пираньи! – Слово раскатистым эхом разнеслось по церкви.

Паранца из моря становится землей. Из кварталов, смотрящих на залив, спускается на городские улицы.

Наступил их черед забрасывать сети.





Зоопарк




М

араджа был счастлив. С лица его не сходила улыбка. Он добился того, чего хотел: сам дон Витторио признал, что у него есть задатки главаря, но главное – разрешил ему воспользоваться тайником с оружием. Он подпрыгивал на мопеде, словно внутренняя энергия заряжала в нем невидимую пружинку, – спешил вернуться в центр. Отправил сообщение в чат:

Мараджа

Парни, все ок:

мы получили крылья!



Чупа-Чупс

Чтоб я сдох!



Драго

Ваще



Бисквит

Круто



Тукан

Ты круче, чем Редбулл



От волнения Николас был сам не свой, в таком состоянии ни к Летиции, ни в логово ему не хотелось, не говоря уж о том, чтобы вернуться домой, поэтому он решил завершить день, сделав очедерную татуировку. У него уже была одна на правой руке – их с Летицией инициалы, вплетенные в стебель розы с шипами, а на груди в завитках красовалось курсивом: “Мараджа”. Он уже придумал дизайн и место для новой татуировки.

Остановился у лаборатории Тото Роналдиньо, вошел самоуверенно, как обычно, и бросил мастеру, занятому с другим клиентом:

– Привет, Тото! Ты должен сделать мне крылья.

– Что?

– Ты должен сделать мне крылья, вот здесь. – И он указал на свою спину, давая понять, что рисунок должен покрыть ее всю.

– Какие крылья?

– Как у архангела.

– Ангела?

– Нет, не ангела. Крылья архангела.

Николас хорошо знал разницу, в учебнике по истории искусства было полно картинок: Благовещение, алтарные иконы, изображающие архангелов с большими пылающими крыльями. А не так давно на экскурсии с классом во Флоренцию он увидел их вживую, эти радостные крылья, которые устрашали даже драконов.