Отраженная в тебе

— Не с Коринн.

— Это не ответ. — Я снова повернулась к доктору Петерсену, который спокойно вернул мне телефон. — Когда я поднялась к нему в офис спросить, что, черт возьми, происходит, то застала его полуодетым после душа. Диван был сдвинут с места, подушки по полу раскиданы…

— Одна хренова подушка!

— А на манжете рубашки — губная помада.

— В Кроссфайре две дюжины бизнес-арендаторов, — холодно произнес Гидеон. — Она могла побывать у кого угодно.

— Это точно, — ответила я с глубочайшим сарказмом. — Конечно могла.

— Да почему бы мне в таком случае не встретиться с ней в отеле?

Я со свистом втянула воздух:

— Так ты все еще придерживаешь тот номер?

Наконец с его лица слетела маска. Видно было, что он растерян и в панике. А для меня новость о том, что он так и не отказался от своего сексодрома — номера в отеле, который он использовал исключительно для траха и в который, побывав там однажды, ни за что не сунулась бы снова, — была словно удар под дых. У меня невольно вырвался тихий, жалобный стон, и я зажмурилась.

— Давайте немного успокоимся, — вмешался быстро водивший стилусом доктор Петерсен. — Мне хотелось бы немного вернуться назад. Гидеон, почему вы сами не рассказали Еве про Коринн.

— Я все время собирался, — натянуто ответил Гидеон.

— Он мне ни словом не обмолвился, — прошептала я и стала рыться в сумочке в поисках платка, чтобы вытереть заплаканное лицо. Больше всего меня интересовал вопрос: на кой черт он сохранил за собой номер в отеле? И ответ напрашивался единственный: чтобы всегда иметь возможность перепихнуться с кем-нибудь, кроме меня.

— О чем вы обычно разговариваете? — спросил доктор Петерсен, адресуя вопрос нам обоим.

— Обычно я извиняюсь, — проворчал Гидеон.

Доктор Петерсен поднял глаза.

— За что?

— За все, — ответил Гидеон, запустив пальцы в шевелюру.

— У вас есть ощущение того, что Ева слишком требовательна или слишком многого от вас ожидает?

Я чувствовала на себе взгляд Гидеона.

— Нет. Она ни о чем не просит.

— За исключением правды, — повернувшись к нему, поправила я.

Его глаза вспыхнули, опалив меня огнем.

— Я тебе никогда не лгал.

— Гидеон, а вы бы хотели, чтобы она вас о чем-то просила? — поинтересовался доктор Петерсен.

Гидеон нахмурился.

— Подумайте об этом. Мы еще вернемся к этому вопросу. — И доктор переключился на меня. — Ева, этот снимок меня заинтриговал. Вы столкнулись с ситуацией, которую многие женщины сочли бы весьма огорчительной…

— Да не было никакой ситуации, — буркнул Гидеон.

— Речь идет о ее восприятии ситуации, — пояснил доктор.

— Совершенно нелепое восприятие, учитывая физический аспект наших отношений.

— Прекрасно. Давайте поговорим об этом. Сколько раз в неделю вы занимаетесь сексом? В среднем.

Мое лицо вспыхнуло. Я взглянула на Гидеона, который ухмыльнулся.

— Ммм… — Мои губы уныло скривились. — Много.

— Ежедневно? — Брови доктора Петерсена поднялись, когда я, нервно скрестив ноги, кивнула. — Много раз в день.

— В среднем, — подал голос Гидеон.

Доктор положил ноутбук на колено и посмотрел на Гидеона:

— Такой уровень сексуальной активности для вас привычен?


— Доктор, в моих отношениях с Евой вообще нет ничего привычного.

— А какова была частота ваших сексуальных отношений до Евы?

Челюсть Гидеона напряглась, и он взглянул на меня.

— Все в порядке, — сказала я, хотя сама не захотела бы отвечать на подобный вопрос в его присутствии.

Гидеон протянул мне руку, и я подала ему свою, которую он успокаивающе пожал.

— Раза два в неделю, — напряженно произнес Гидеон. — В среднем.

Количество женщин мигом умножилось в моем сознании, и свободная рука сжалась в кулак.

Доктор Петерсен принял прежнюю позу.

— Ева подняла вопрос о недоверии и недостатке общения в ваших отношениях. Как часто вы прибегаете к сексу, чтобы разрешить разногласия?

Брови Гидеона выгнулись дугой.

— Прежде чем вы сочтете Еву жертвой моей избыточной сексуальной требовательности, позвольте сообщить вам, что она инициирует секс не менее часто, чем я. И если бы кто и мог по этому поводу тревожиться, то скорее уж я, просто в силу особенностей мужской анатомии.

Доктор Петерсен вопросительно посмотрел на меня.

— Почти всякое взаимодействие между нами ведет к сексу, — согласилась я, — включая ссоры.

— До или после того, как конфликт признается разрешенным вами обоими?

— До, — вздохнула я.

Бросив стилус, доктор Петерсен принялся набирать текст. По моим прикидкам, к тому времени, когда все будет сказано и сделано, у него наберется материала на целый роман.

— Ваши отношения были такими сексуальными с самого начала?

— Да. Мы очень сильно привлекаем друг друга, — кивнула я, хотя он на меня не смотрел.

— Это ясно. — Он поднял глаза, и на его лице появилась доброжелательная улыбка. — Однако мне хотелось бы обсудить возможность воздержания до тех пор, пока мы…

— Это исключено, — встрял Гидеон. — Идея неосуществимая. По-моему, лучше сосредоточиться на том, что не работает, вместо того чтобы устранять одно из того немногого, что срабатывает.

— Гидеон, а вот я не уверен в том, что это срабатывает, — спокойно возразил доктор Петерсен. — Во всяком случае, срабатывает так, как надо.

— Доктор. — Гидеон забросил ногу на ногу и откинулся на диване, всем своим видом демонстрируя неуступчивость. — Я прекращу ее лапать только в том случае, если умру. Найдите другой способ разобраться с нашими проблемами.





* * *


— Конечно, в этой самой терапии я новичок, — проворчал Гидеон позднее, когда мы уже возвращались домой в «бентли», — поэтому не совсем уверен. Что, крушение поезда воспринимается примерно так же?

— Его можно пережить несколько легче, — ответила я, откинув голову и закрыв глаза. Я чувствовала безмерную усталость. Такую усталость, что даже подумать не могла о том, чтобы к восьми отправиться на тренировку по крав-мага. — Убить готова за душ и постель.

— А мне еще надо кое о чем позаботиться, прежде чем можно будет сказать, что день завершен.

— Ну и славно. — Я зевнула. — Почему бы нам не устроить себе выходную ночь и не увидеться завтра?

Ответом на мое предложение было гробовое молчание. А буквально через секунду оно стало таким напряженным, что мне пришлось поднять голову и разлепить свинцовые веки, чтобы посмотреть на Гидеона.

Он вперил в меня взгляд, его губы раздраженно сжались в тонкую полоску.

— Посылаешь меня подальше?

— Да ничего я не…

— Черта с два ты «не»! Обвинила меня невесть в чем, осудила, а теперь еще и отшиваешь.

— Гидеон, я устала. Вымоталась, разгребая все это долбаное дерьмо. Мне нужно выспаться и…

— Мне нужна ты! — взревел он. — Что, на хрен, еще надо сделать, чтобы ты мне поверила?

— Я не думаю, что ты меня обманываешь. Доходит? Как бы подозрительно все это ни выглядело, я все равно не могла убедить себя в том, что ты так поступаешь. Вся загвоздка тут в секретах, слишком уж велико их значение. Я вкладываю в это все, что могу, а ты…