Отраженная в тебе

Ощутив внутри первые спазмы, я издала крик и оперлась рукой о стекло, чтобы устоять на дрожащих, обессиленных ногах. Гидеон тут же подскочил ко мне и подхватил под зад жаждущим, властным движением. Пальцы его сгибались в безостановочном возбуждении.

— Ева! — взревел он, когда первая тугая струя семени ударила мне в живот. — Трах!

Склонившись надо мной, он схватил зубами чувствительное место между плечом и шеей, не причинив боли, но показав этим, что еще не удовлетворен. Из его горла вырывался прерывистый рык, а член вновь и вновь обдавал мой живот жаркими выбросами спермы.





* * *


В начале седьмого утра я выбралась из спальни. Я проснулась чуть раньше Гидеона, и мне представилась редкая возможность полюбоваться на моего спящего мужчину. Обычно он всегда вставал, когда я еще спала. На сей раз я могла разглядывать его, не беспокоясь насчет того, что он заведется.

По коридору я вышла в просторную гостиную. Могло показаться нелепым, что мы с Кэри жили в Верхнем Вест-Сайде, занимая апартаменты, которые вполне сгодились бы для большой семьи, но я уже давно усвоила, что в вопросах, касающихся моей безопасности, с мамой и отчимом лучше не спорить. В таких вопросах, как район, наличие консьержа и швейцара, их все равно было не переубедить, зато, пойдя им навстречу в этом, я могла рассчитывать на большую самостоятельность в чем-то другом.

Я слонялась по кухне в ожидании, пока сварится кофе, когда ко мне присоединился Кэри. Он выглядел неотразимо в серых спортивных штанах с эмблемой Университета Сан-Диего, с поблескивающими от мусса темными волосами и суточной щетиной на квадратной челюсти.

— С добрым утром, детка, — поцеловав меня в висок, промурлыкал он.

— Что-то ты рано.

— Кто бы говорил. — Он взял с полки две кружки и достал из холодильника смесь молока со сливками. — Как твои дела?

— Все хорошо. Правда хорошо, — отозвалась я, заметив его скептический взгляд. — Гидеон позаботился обо мне.

— Ладно, но если все действительно так здорово, то скажи, пожалуйста, что довело тебя до ночного кошмара?

Я налила кофе в обе кружки, добавила себе сахара и сливок, а Кэри только сливок и по ходу дела выложила всю историю про Коринн, банкет в «Уолдорфе» и про спор, который вышел у меня с Гидеоном в связи с ее появлением в Кроссфайре.

Кэри стоял, прислонившись к барной стойке, скрестив ноги и обхватив одной рукой грудь.

— Стало быть, никакого объяснения? — отпив кофе, уточнил он.

Я покачала головой, физически ощутив тяжесть молчания Гидеона.

— Ну а ты-то как? Как твои дела?

— Ты просто хочешь сменить тему, да?

— Ну а что тут еще можно добавить? Это односторонняя история.

— И ты даже не думаешь, что у него всегда могли быть секреты?

Нахмурившись, я поставила кружку на барную стойку.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что ему двадцать восемь лет, он сын покончившего с собой махинатора, работавшего по «схеме Понци», и уже успел отщепить себе основательный кусок Манхэттена. — Кэри вызывающе выгнул бровь. — Вот о чем стоит подумать. Не кажутся ли тебе эти моменты взаимоисключающими?

Опустив взгляд, я отпила кофе, не сознаваясь в том, что и сама не раз и не два задавалась похожими вопросами. Богатство Гидеона и впрямь было ошеломляющим, особенно с учетом его возраста.

— Не могу представить себе, чтобы Гидеон обманывал людей, нет, хотя согласна с тем, что добиться достигнутого им законными путем более чем сложно.

— Со всеми его секретами можешь ли ты быть уверена, что знаешь его достаточно, чтобы выносить такие суждения?

Я подумала о мужчине, который провел со мной ночь, и с облегчением поняла, что уверена в своем ответе — по крайней мере, на настоящий момент.

— Да.

— Хорошо, если так, — пожал плечами Кэри. — Вчера я разговаривал с доктором Трэвисом.

При упоминании психотерапевта из Сан-Диего направление моих мыслей мигом переменилось.

— Да ну?

— Ага. Я и впрямь основательно напортачил той ночью.

По тому, как взволнованно он отбросил упавшие на лицо пряди, стало понятно, что речь идет об оргии, на которую я наткнулась прошлой ночью.

— Кросс сломал Йену нос и рассек губу, — добавил он, напомнив мне о том, как отреагировал Гидеон на наглую попытку этого… дружка Кэри заставить меня присоединиться к групповухе. — Я вчера заходил к Йену. Видок у него такой, словно он физиономией к кирпичу приложился. Он спрашивал, кто его разукрасил, чтобы можно было вчинить иск.

— Ох! — На пару секунд у меня перехватило дыхание. — Ну и хрень!


— Да уж. Миллиардер плюс судебное разбирательство. Это точно та еще хрень. И каким только долбаным местом я тогда думал? — Кэри зажмурился и потер глаза. — Ну ладно, я все равно ему сказал, что не знаю парня, который ему врезал. Будто бы ты подцепила его где-то и приволокла домой. Кросс так стремительно напал на него, что он ни черта не видел и опознать его все равно не сможет.

— Он, может, и не сможет, но те две девицы глаз с Гидеона не сводили.

— Они вылетели за ту дверь. — Кэри указал на противоположную сторону гостиной, как будто захлопнувшаяся за гостьями дверь все еще вибрировала. — Упорхнули, словно адские летучие мыши. В любом случае им до наших разборок дела нет, да никто из нас ничего про них и не знает. Если только Йен случайно на них не наткнется, все будет на мази.

Я непроизвольно потерла живот, ощутив нервную дрожь. Ну все время что-нибудь, да не так.

— Буду держать ситуацию под контролем, — заверил меня Кэри. — Вся эта ночная история прозвучала для меня, как звонок будильника, а разговор о ней на сеансе терапии открыл передо мной определенные перспективы. Побывав у доктора, я отправился к Трею. Попросить прощения.

Упоминание имени Трея меня опечалило. Я надеялась, что Кэри сумеет выстроить со студентом-ветеринаром настоящие отношения, но он опять все испортил. Как всегда.

— Ну и как?

Кэри снова пожал плечами и после некоторого замешательства ответил:

— Один раз я обидел его, потому что я придурок. А потом обидел снова, уже вчера, пытаясь все исправить.

— Ваши отношения разорваны? — Я взяла его за руку и сжала ее.

— Скажем так: они серьезно охладились. До температуры льда. Он хочет, чтобы я был геем, и только. А я не хочу.

Больно было слышать, как кто-то хотел, чтобы Кэри был кем угодно, только не самим собой, и я никак не могла взять в толк почему и зачем. По моему разумению, Кэри был хорош таков, каков есть.

— Мне так жаль, Кэри.

— Да и мне тоже, потому что он замечательный парень. Просто я пока не готов ко всем напрягам и требованиям непростых отношений. У меня работы выше крыши. И не такое стабильное положение, чтобы еще всю дорогу переживать да дергаться. — Он поджал губы. — Может, тебе тоже стоит над этим поразмыслить. Ведь мы с тобой оба пребываем в некотором раздрае. И нуждаемся в том, чтобы все как-то устаканилось.

Я кивнула, понимая, откуда это берется, но не возразила. Однако сама я была полна решимости до конца разобраться в наших с Гидеоном отношениях.

— А с Татьяной ты тоже разговаривал?

— Так ведь нужды нет. — Он погладил большим пальцем мои костяшки и отпустил руку. — С ней все просто.

Я фыркнула и сделала большой глоток уже начавшего остывать кофе.

— Не только в этом смысле, — произнес он с многозначительной ухмылкой. — Я имел в виду, что она не ждет чего-то этакого и не выдвигает никаких требований. До тех пор пока я в форме и она получает оргазм по меньшей мере столько же раз, сколько и я, с ней все в порядке. Я на самом деле чувствую себя с ней хорошо, и не только потому, что она потрясная соска. Просто иногда в кайф оттянуться с кем-нибудь, кто просто хочет развлечься и не напрягает своими заморочками.

— Гидеон знает меня. Он все понимает и пытается идти мне навстречу. Он работает над этим, Кэри, и ему тоже приходится нелегко.

— Ты как думаешь, Гидеон перепихнулся днем со своей бывшей?

— Нет.

— Уверена?

Глубоко вздохнув, я подкрепила себя еще одним глотком и признала:

— Почти. Думаю, сейчас этим с ним занимаюсь только я. Больно уж у нас все в кайф, понимаешь? Но его бывшая сохраняет определенное влияние на него. Он говорит, что тут замешано чувство вины, но это не объясняет его тяги к брюнеткам.

— Это объясняет, почему ты с катушек съехала и залепила ему пощечину. То, что она снова отирается поблизости, тебя просто поедом ест. А тут еще и он упорно не хочет объяснить, что, вообще, происходит. Это, по-твоему, нормально?

Нет, конечно. Я знала это. И меня это бесило.

— Вчера вечером мы были у доктора Петерсена.

У Кэри поднялись брови.

— И как?

— Ну, бежать друг от друга как можно дальше и как можно быстрее он совета не дал.

— А если бы дал? Ты бы не прислушалась?

— Не поручусь. Но серьезно, Кэри, — я посмотрела прямо ему в глаза, — могу ли я загадывать что-то наперед, если мне не по силам выдержать никакой качки.

— Эх, детка. Кросс — это цунами.

— Ха! — Я просто не могла не улыбнуться. Кэри умел заставить меня улыбаться даже сквозь слезы. — По правде говоря, если у меня не получится преодолеть это с Гидеоном, то сильно сомневаюсь, чтобы вообще с кем-нибудь что-нибудь получилось.

— Это говорит твое дерьмовое самоуважение.

— Он знает, что я ношу в себе.