От стажера до ведьмы
Часть 75 из 103 Информация о книге
Телефон купил на бомжа, потом, надо полагать, выкинул, а звонил рядом с поликлиникой. Ну откуда-то рядом… Стоит ли гадать, кому придется искать эту пакость? Хуже для Ирины было другое. Как найти то, чего не знаешь? Ладно еще, когда есть вещь, есть хоть какие-то зацепки. А здесь как? Найти идиота-шутника? Ох, не аргумент это для ее дара, ни разу не аргумент. С даром, как с компьютером, не задашь параметры, не сработает. А просто по району бегать, она тут столько дураков разыщет, что без слез не взглянешь. Пойти с другого конца? Классически. Бег, опрос, вычисление… основные методики и при Шерлоке Холмсе работали, и сейчас сбоя не дадут. Ирина для начала села, открыла на компьютере съемку поликлиники и принялась разглядывать окрестности. Вот поликлиника. Как она расположена? Дома. Три пятиэтажки, стоящие, как это было модно, параллельно друг другу, между ними детские площадки. Потом большая парковка, переделанная из заброшенного некогда стадиона, и поликлиника. Это с одной стороны. С другой – несколько киосков типа «ларек». Аптека, шаурма… С третьей – пустырь. Пока не застроен, но кто его знает? С четвертой начинается частный сектор. Итак, захоти сама Ирина позвонить, откуда бы она это сделала? Ну, уж точно не рядом с киосками. Это просто глупо. Киоскеры у нас могут и камеру влепить, и просто услышать чего не надо, народ подозрительный, народ настрадавшийся… Пятиэтажки? Пятьдесят на пятьдесят. Там и пенсионеры, и дети, и… и просто, вон, на съемке камеры видно. Нет, рисковать глупо. Парковка? То же самое. Жители пятиэтажек не поскупились влепить пару камер и туда. Частный сектор? Пустырь? Лично Ирина остановилась бы на пустыре. Сходить, что ли? Устроиться на каком-нибудь кирпичике, позвонить, выкинуть телефон и сим-карту и отправляться по своим делам. Почему нет? Вот проверим… Правду ли говорят, что ведьмы удачливы, нет ли, а Ирине повезло. Хотя что есть везение? Возможность оказаться в нужном месте в нужное время, а это несложно при наличии дара и чутья. – Кис, кис, кис… Женщину лет сорока – сорока пяти Ирина увидела сразу. Та созывала на пустырь кошек и накладывала им нечто вроде овсянки с рыбой. Коты мурчали и лопали. Женщина улыбалась и чесала самых сытых за ухом. – Добрый вечер. Увы, на Ирину посмотрели куда как менее дружелюбно. – Добрый. Что вам угодно? – Да ничего, – Ирина пожала плечами в ответ на едва сдержанную агрессию. – Совершаю обход территории, вот и все. Женщина чуть расслабилась. – Угрожать ветслужбой не будете? – А надо? – Есть разные мнения. Ирина пожала плечами и поглядела на котов и кошек. Те посмотрели в ответ, а потом один, черный лохматый и зеленоглазый, подошел, потерся о форменные брюки, оставив пару клочьев шерсти, и громко мяукнул. – Сим, прекрати! – погрозила ему пальцем женщина. Кот поступил, как истинный мужчина, и, наплевав на запрет, продолжил тереться. Ирина вздохнула, подхватила его на руки и почесала под подбородком. Раздалось громогласное мурлыканье. Женщина улыбнулась. – Вот, и Сим к вам пошел, он у нас вообще недоверчивый… – Сим? – Симон. В честь Симона Грэши. Не доводилось слушать? – Нет. Он кто? – Пианист. Кстати – хороший. Интересные у него интерпретации… Ладно, это детали. Что случилось-то? – Вы часто на пустыре бываете? – Два раза в день каждый день. – Ага… В беседе выяснилось подробнее. Лидия Ивановна, так звали женщину, была одинока. Ни детей, ни плетей. Зато были бродячие коты, которых она и кормила. Увы, соседи это принимали без восторга, но Лидии Ивановне было чихать. Она кормила, лечила, пристраивала… Да, детей не было. Но когда в том году она приболела, в больницу один за другим явились шестнадцать родственников «по кошачьей линии». Вместе с ней «кошачьими делами» занималась подруга Нина. Кормили по очереди, возили по очереди… дорого, ну так что поделать? Видела ли она кого-нибудь? Нет. Но она вчера и кошаков не кормила, работала. А вот подруга… Поговорите с ней? Ирина не возражала. До подруги они дошли не сразу, навстречу им выскочила тетка лет пятидесяти. Если Лидию Ивановну хотелось назвать женщиной, то это была именно бабища. С плохо прокрашенными хной волосами, в драном халате и резиновых тапочках. – Ага! Взялись за тебя! Погоди, Лидка, давно тебя пора было за сто первый километр выселить! Девушка, вы ведь участковый, да? Ирина улыбнулась. – Здравствуйте. Да, я участковый. А что случилось? Действительно, что случилось? А то! В то время как люди не покладая рук борются за личное благосостояние, отдельные морально нестойкие личности кошек кормят! Нет бы там нищим подавать, алкашам помогать, цыганам, бомжам… а они – кошкам! А от них грязь, мусор, антисанитария… Фу! Гнать таких надо поганой метлой из приличного общества! Ирина честно слушала, но… кошек она любила больше, чем алкоголиков. А потому поманила тетку пальцем. – Вы знаете, я с вами полностью согласна. – Да?! – Но сделать пока ничего не могу. Понимаете, в Думе готовится новый законопроект… Ирина не рисковала. Их там столько готовится, что глупостью больше, глупостью меньше – никто и не заметит. Нет проекта? Значит, не приняли. – Вы же знаете, нас варварами считают, вот еще и из-за нашего отношения к животным. Говорят, кота какого-то наши спецслужбы отравили, так шуму было… Тетка закивала. – Да, я что-то такое читала. – Вот, наша госдума и решила принять два законопроекта. Один – об ответственности за убийство собак или, там, кошек… – Да вы что! – Ага, кошмар, правда? А второй, говорят, будет интереснее. Если человек собаку или кошку заведет, только бездомную, ему или квартплату снизят, или налоги… Я точно пока не знаю, это в стадии проработки. Только подтверждение нужно, что животное было бездомным, справка от соседей, от участкового… А то породистых собак поназаводят и субсидий требуют. А там собака стоит, как «мерседес» последней модели. – Что вы говорите! Ирина пожала плечами. – Так что… сами понимаете. У нас в стране все возможно. Так вот, арестуешь человека, а потом тебя со службы в шею… Тетка закивала. – Надо бы узнать, правда это… насчет налогов-то… Ирина развела руками. – Не знаю. Слухи ходят, но цена им… Сами понимаете. Тетка закивала и удрала. Лидия Ивановна прикусила губу, чтобы не расхохотаться.