От стажера до ведьмы

Спасибо, без вас в курсе. Сказали б чего хорошего, генераторы депрессии.

– И что такого случилось?

План «Сирена» – это вам не колбаску скушать, этот план вводится при чрезвычайных ситуациях, когда нужны определённые оперативные меры по поиску и задержанию особо опасных преступников. Все сотрудники полиции и иных органов поднимаются на ноги, проводят розыск подозреваемых в совершении преступления: разделяют между собой зоны, в которых они осуществляют патрулирование, останавливают граждан для проверки документов, при необходимости проводят досмотр или задерживают и доставляют в отделения. Всем патрульно-постовым службам передаются ориентировки на преступника, на дорогах выставляются дополнительные патрули ДПС, которые останавливают подозрительные авто и проверяют личности их водителей, при необходимости проводят досмотр транспорта… Одним словом – «Сирена».

Взвыть хочется.

Но если его объявили, это не роскошь, это жесткая необходимость. Так что случилось-то?

– Ничего хорошего, – помрачнела Люся. Даже по телефону это чувствовалось.

– А подробности?

Подробности были грустные.

Ирина, занятая своими переживаниями по поводу служебного расследования, пропустила мимо ушей разговоры коллег-полицейских. Не до чужих бед ей было, со своими бы разобраться. А вот сейчас слушала Люсю, и что-то холодное, гадкое поднималось изнутри. Словно липкий слизняк по горлу ползал. Есть в любом обществе вещи, которые ни один нормальный человек не одобрит. А если одобрит – ему место только на гильотине, и никто Ирину не убедит в обратном.

Есть – люди. Есть – нелюди. Такая мразь человекообразная, которой и приличный черт-то побрезгует. И то, что вторые хорошо маскируются под первых… так на то и полиция, распознавать, вылавливать и изолировать от людей.

Хотя таких и на зонах не терпят… Педофилы.

При всей Ирининой нелюбви к господам уголовникам, на зоне таких быстро переделывают с одной буквы «П» на другую. А что? Любил? Пускай теперь тебя полюбят.

И любят так интенсивно, что иногда подонки и до окончания срока не доживают. Хорошо это или плохо?

А решать это надо родителям несчастных детей. Так-то. Хотя воля б Ирины, такую мразь и до суда не доводили бы. Чего государственные деньги тратить?

Так вот.

В городе пропал уже третий ребенок.

Первая, девочка четырех лет. Похитили из магазина, пока горе-мамаша духи выбирала, потом нашли, но в таком состоянии… Вот при любом раскладе – отдать бы негодяя на часок отцам-инквизиторам да сказать, что сделал подонок… Хотя мало кто знает, но те самые инквизиторы не только с ведьмами боролись.

Смех смехом… но полиция нравов, иначе и не скажешь. Доставалось от них и педофилам, и пи… Простите, представителям толерастов. Совершенно люди не понимали тонкости момента. И не в курсе были, что к ЛГБТ-сообществу надо быть снисходительнее. Гоняли крестом по маковке и молитвой поперек хребта.

Мало кто задумывался, почему Джордано Бруно сожгли, а Галилео Галилея попинали и отпустили. За что сожгли Джордано Бруно?

За науку? А подать сюда его научные труды… опа! Да там ни одного расчета нет! А что там есть? Гелиоцентрическая система?

Да до него еще Фома Аквинский про то же самое писал. За двести лет, заметим – ДО. И ничего, философ, весьма уважаем церковью. Что интересно, и учение-то Коперника запретили через шестнадцать лет после того, как Бруно сожгли. Его что – превентивно того-с? Чтобы не насочинял? Так раньше надо было, а то ему уж полтинник исполнился к сожжению… чего только не понаписал товарищ.

А за что Галилея… не сожгли? Хотя Коперника уже запретили. Ну хоть пытали?

Ага, целых восемнадцать дней. И то не подтверждено документально. Ни тебе следов от пыток, ни страданий – как бегал, так и бегал. Разве что морально страдал громко.

Так в чем же разница? А вот, говорят, в том самом. Не в ереси. В отношении к другим людям. Даже в энциклопедию Н. Гарда Джордано Бруно попал за «глубокие анальные познания людей». Но не за философию…

А еще, говорят, там как раз очередной антипапский заговор крутился, вот, еще и за него человеку досталось. Один к одному и сложилось.

Ересь, сатанизм, заговоры, и ведь часть обвинений против несчастного еретика до сих пор неизвестна. Нигде не опубликована.

Почему? Да кто ж его знает. Но наверняка было там что-то, кроме вращения Земли, было.

Ирина хорошо помнила бабушкины рассказы. А у старушки был не совсем традиционный подход к истории. Она ее не только читала, она еще ее и обдумывала. И вопросы ставила, и ответы искала… Занималась тем, что в любые времена не приветствовали. Думала и размышляла. Ставила вопросы и делала выводы. Сказались годы, прожитые с участковым. Если ситуация недостоверна с логической точки зрения, значит, или толкование неверно, или мы не знаем всей картины. А у нас так не принято, мы правительству верить должны.

Ясно же.

Президент сказал – оно черное. Народ сказал – да, сегодня оно черное.

А как завтра будет? Да как президент скажет, так и будет.

– Ирина! Ты там в астрал ушла?

– В ментал, я же мент, а не астроолух, – огрызнулась Ирина, на пару минут действительно выпавшая из реальности. Эх, правда. Нет на педофилов святой инквизиции, а жаль.

Второго ребенка, девочку уже семи лет, нашли мертвым. Наверное, потому что малышка опознать мучителя не смогла бы, а семилетка уже вполне. А следы издевательств, ДНК и прочее…

Один и тот же подонок. И по другим городам он резвился, а теперь вот сюда добрался.

И сейчас пропал третий ребенок. Тоже девочка, только шести лет. Все трое детей похожи, как копии, все черноволосые, голубоглазые, домашние, любимые…

Как дело обернется в этот раз?


Скорее всего, как и в предыдущий. Шестилетка тоже что-то рассказать может… И нигде не сказано, что она последняя.

– Сука, – сказала Ирина.

Люся только вздохнула.

– Понятно. Малявку жалко…

А уж как Ирине было жалко.

Хотя…

– Люся, солнышко, а как родителей последней жертвы зовут?

– Не знаю… слышала, но не запомнила.

– А адрес мне можешь достать?

– Могу, это несложно. Ир, тебе зачем?

– Люсь, просто можешь – сделай и не задавай вопросов.

Подруга вздохнула.

– Ир, ты под служебным расследованием. Тебя там и рядом не подпустят.

– Лю-ся…

Сказано было так увесисто, что Люся вздохнула, обругала подругу нехорошим словом и положила трубку.

Ирина встала и принялась собираться.

Джинсы, свитер… она не на службе, какая там форма? Еще и нагорит.

На нос кепка, волосы в хвост, накраситься поагрессивнее, чтобы черты лица смазать, о!

Еще броское украшение подойдет! Блямба такая, кусок камня в оплетке из кожи, еще в том городе знакомый у Ирины баловался. Она еще смеялась, что этот кусок малахита можно вместо кистеня применять.

Зато внимание он на себя оттянет. Все меньше ее лицо запомнят. А ей того и надо.

Люся позвонила через пять минут.

– Запоминай, поганка. И учти – подставишь меня, я тебе ноги вырву. И волосы. И…

– И даже ресницы. Люсь, спасибо.

Ирина поспешно записала адрес, ткнула в карту города, надо же посмотреть, как туда добраться. Подруга фыркнула и второй раз положила трубку, не прощаясь.



Воронин Игорь Александрович с супругой и пропавшей дочкой жили… Хорошо они жили, только уж очень неудобно!

Ирина бы предпочла не элитный дом с оградой, а обычную хрущевку.

Черрррт!

Со злости она даже пнула ограду.

Все бы хорошо, но…

Для поиска ей нужна вещь ребенка. Или хотя бы кровь кого-то родного. Прядь волос или капля крови малышки – идеально.

Может ли она рассекретиться? Да у нее и вопроса-то такого не возникло.

Сможет ли она считать себя человеком, если знает, что может помочь – и не поможет? Вот этот вопрос возник. И ответ она тоже знала.

Ведьма там, не ведьма… Есть вещи, после которых себя человеком считать не будешь.

А это что такое? Кто такой?

У дома остановилась машина, из которой вышла женщина.

Такси.

Да и женщина выглядела вполне обычно, простое платье, темные волосы, темные глаза…