Орден бесогонов

Рыжая Марта, глядя на меня влюблёнными глазами, мигом принесла в зубах нужный комикс. Привидение испарилось, как только я вырвал рисунок до половины. То есть книгу потом ещё и продать можно, так, лёгкий производственный брак. Берите за полцены!

– Эй, там! Между прочим, мы спешим.

– Да ну? Ох, я как раз заканчиваю, две минутки…

Я примерился было плечом к двери, но в этот момент позади нас материализовалась крупная женщина в длинном синем платье с оборками. Волосы забраны в пучок, глаза голубые, в руках топор.

Видимо, в авторской версии комикса всё-таки было принято семейное решение срубить этот вишнёвый сад самим, лишь бы не продавать его какому-то богатенькому выскочке Лопахину. И хоть, по идее, мы знали, что делать, но ведь сами рисунки-то в данный момент находятся у беса в подсобке, значит…

– Дружище, отвлеки её!

– Легко, – откликнулась Марта, скаля страшные клыки. – Я тётенек не боюсь. Поймай меня, глупая курица, нет тебе лапки, а кусь есть!

Ну понятно, что укусить оживший комикс довольно проблематично, но рисованная тётка тем не менее повелась, вздымая топор над головой. Гесс с лаем и визгом носился кругами по магазинчику, а госпожа Раневская (не Фаина!) медленно плыла за юркой рыжей красавицей.

Пока они обе (можно так выразиться?) были заняты игрой в догонялки, я с одного удара ноги вышиб замок на двери. Ушедший в себя рогатый художник не удостоил меня даже взглядом. Чёрный фломастер в его руках просто порхал.

– Ну чего прицепились, а? Рисую, я рисую.

– Сию же минуту убери эту чеховскую стерву от моего добермана, – потребовал я, приставляя ствол револьвера к его высокому лбу.

– Ой, ну всё…

Бес Сашенька раздражённо перевернул лист, и беготня в торговом зале мгновенно прекратилась, сменившись на обиженное поскуливание пса, потому что «никто больше не хочет поиграть с бедной собаченькой».

Нечистый обернулся, прямо посмотрев мне в глаза:

– Ещё что-нибудь?

Я опустил наган. Не знаю. Нельзя же вот так просто взять и пристрелить беса.

Он же не нападает, не творит зла, ничего не рушит, никого не захватывает, ни в чей разум не лезет. Он тут обычный художник-иллюстратор, если что. Даже то, что он спустил на нас героев своих же комиксов, было сделано исключительно в порядке самозащиты. Я не могу его убить.

– Что будем делать, молодой человек с собакой? – нервно спросил бес.

– Понятия не имею. А вы, получается, видите наши истинные лица?

– Само собой. Я тут кому-нибудь мешаю?

– Честно говоря, вроде бы нет. А этот владелец… он действительно твой дядя?

– Нет, конечно, но он так считает. Зачем разочаровывать человека?

– Понимаешь ли, – вздохнул я, убирая оружие в карман, – бесы по-любому приносят вред людям. Хороших и положительных среди вас нет. Поэтому сейчас мы уйдём. Но, когда я пойму, в чём твой коварный замысел, я вернусь и выполню приказ Дезмо.

– Дезмо? – неожиданно вскинулся нечистый, от изумления даже выронив фломастер. – Это не тот ангел с чёрными крыльями из Системы? Я его знаю, я рисовал его. Вот!

После недолгих поисков в ящике стола он выложил передо мной четыре небольших наброска тушью явно на блокнотных листочках. Рогатый действительно умел рисовать, не узнать Дезмо было невозможно. И должен признать, я никогда ещё не видел более злобного выражения лица…

– Откуда у тебя это?

– Так, срисовал по памяти, – уклонился бес.

– Не юли.

– Да какая разница, где-то как-то пересекались по его прежнему месту работы.

Понятно. Разница как раз таки есть. Как-то в разговорах отец Пафнутий предположил, что на Систему могут работать очень разные типы, в том числе и с противоположной стороны.

Но, по крайней мере, теперь мне было абсолютно ясно, зачем чёрный ангел отправил нас на это задание. Ему наверняка был опасен лишний свидетель.

– Я это заберу?

– Сделайте милость, не жалко. – Бес охотно отдал мне все четыре рисунка, сунув их в бумажный конвертик.

Доберман в платье тут же цапнул его пастью, аккуратно передав мне.

– Можно я уйду сам, не надо ничего говорить дяде, хорошо?

– Непринципиально, можешь и остаться, – сухо кивнул я, засовывая конверт в задний карман джинсов. – Всё равно он пока в обмороке.

– Правда могу?!


– Да. Говорю же, если что не так, мы вернёмся. Гесс, пошли!

Рогатый художник недоверчиво протёр глаза, не вполне понимая, что, собственно, происходит. Неужели суровый бесогон просто так отпустит беса? Увы, да, я и сам не рад, но по-другому не получается. Привыкай, Саша, мы все очень разные, а я вообще гот с тараканами.

Рыжая Марта, подпрыгнув, лизнула меня в щёку и хлопнула тяжёлой лапой по подставленной карте. Опля!



Мгновением позже мы стояли в сенях нашего дома.

Да, я специально подставил джокера, потому что возвращаться через Систему нам не имело ровно никакого смысла. Судите сами – Марта нас там не ждёт, а не самое сложное задание полностью провалено, более того, фактически мы попросту отказались его выполнять. Это же саботаж чистой воды.

То есть нашли беса, имели все возможности для его изгнания или уничтожения, а вместо этого расстались без упрёков и обид, едва ли не друзьями. Мы разрешили ему жить, работать и оставаться на прежнем месте. Кто нас за это похвалит: моя любимая или Дезмо? Вот именно, а на лишние разборки я сейчас совершенно не в настроении, могу и нагрубить.

Из туалетной комнаты раздался звук сливаемой воды, значит, отсутствовали мы, как всегда, недолго. Мой пёс бросился навстречу выходящей внучке, а бдительный Анчутка поманил меня:

– Тео, вы где шлялись?

– Без комментариев. А что случилось-то за две минуты?

– О майн либер, доннер веттер! – Безрогий красавчик встревоженно доложил, что во дворе у нас нежданные гости. И не его, не отца Пафнутия, а именно мои. Всё, всё, уже выхожу…

– Гесс, за мной.

– Не пойду.

– Не понял?

– Ты меня не любишь. – Остроухий шантажист спрятался за шагнувшей в сени седой внучкой. – Мне Даша на телефоне только что показала одежку для доберманов. Я всё видел!

– И что, лысина Сократова?!

– Не выражайся, – потребовал он, обиженно хмуря жёлтые бровки. – Почему ты не покупаешь мне комбинезоны, джинсы, рэперские цепи на шею, бейсболку с прорезями для ушей? Ты мне даже солнцезащитные очки ни разу не купил, вот!

– Гесс, у нас вообще-то зима.

– Нет тебе лизь!

– Ну и сам пойду, – обиделся я, хлопнув дверью в сени.

На лице Дарьи Фруктовой мелькнула победная улыбка.

Лысина Сократова, да что тут вообще происходит?! Мы только что вернулись с задания, где работали единым слаженным тандемом. В конце концов, это же мой пёс, а не её! Меня он называл своим любимым хозяином! Что изменилось за какие-то полторы-две минуты после того, как мы вместе рисковали жизнью, дружно сражаясь с ожившими рисунками беса-комиксиста? Предатель короткохвостый…

Во дворе у крыльца, в тонких леггинсах и лёгкой куртке с капюшоном, стояла рыжая Марта. Наверное, у меня на минуточку пропал голос. И дыхание тоже. И сердцебиение до кучи.

– Это… мм… в смысле привет, – неуверенно начала она, опустив взгляд и ковыряя снег носком сапожка. – Слушай, ты прости, там реально всё сложно. Нет, по тебе и Гессу всё норм, но вот эта твоя Якутянка…

– Что за крыса? – Из-за моего плеча бесцеремонно выглянула курсант Фруктовая.

– Сама овца, – мгновенно вспыхнула Марта.

Вот, как говорится, и поздоровались. Седая и рыжая, лёд и пламень, ангел и МЧС, всё это по банальной логике вещей не могло кончиться ничем хорошим. Усталый Зигмунд Фрейд предупреждал сто раз не хуже Минздрава, но кто ж их обоих слушает…

– Девочки, брейк. – Я успел встать между ними, примиряюще поднимая руки. – Позвольте мне просто представить вас друг другу. Марта, милая, это Дарья Фруктовая, внучка отца Пафнутия, из Санкт-Петербурга. Даша, прости, это Марта, сотрудница офиса Системы, та самая девушка, которую я люблю. Вопросы?

С вопросами они определились не сразу, наверное, минуту-полторы обе красотки прожигали одна другую ракетно-термоядерными взглядами, как в реальности, так и на тонком ментальном уровне. Силы были равны. Напряжение не спадало. Ни в какую.

– Пробуем снова, я буду очень стараться. Итак, Даша – мой друг. Без всяких там мыслей, надежд, двусмысленностей, подводных камней и гипотетических переходов на иной прогрессивный уровень. А Марту я люблю. Давно, практически с первого взгляда. Пока платонически, потому что без вариантов. Но перспектива здесь всё-таки есть. Поэтому давайте ещё раз повторим, вопросы?

Честно говоря, кажется, обеих милашек искренность моих слов не так чтоб особенно убедила. Слишком уж явственно раздавался в морозном воздухе скрип зубов, хруст разминаемых кулаков и стальной звон убойно скрестившихся взглядов. О-о-ох уж эти мне женщины…

Положение спас мой любопытный Гесс, не сумевший удержать себя в руках (в лапах!) и резко выпрыгнувший из дома. Как всегда, от души и в полный голос:

– Марта пришла-а! Ты хорошая, кормишь вкусняшками, я тебя лизь. Погладь мой зад!

Только после того как он от счастья практически кувыркнулся носом в сугроб, седая внучка позволила себе хоть чуточку расслабиться. Видимо, моему псу она доверяла немножечко больше, чем мне. Когда африканские страсти в архангельской глубинке слегка улеглись (присыпанные пеплом, но неугасшие!), я вежливо пригласил рыжекудрого ангела в дом.

– Нет, Тео, извини. – Марта виновато прикусила нижнюю губу. – Мне по факту вообще нельзя тут находиться. Начальство не одобрит, но ок. Да, я пришла. И да, ради тебя. Пожалуйста, прекрати любое общение с этой твоей Якутянкой. Она очень опасна. Ты можешь не нарываться?

– Милая, наши встречи не моя инициатива.

– Норм. Я-то тебе верю. Но ты понимаешь, что добром это не кончится?

– Возможно. Да, вот посмотри на досуге, взял у одного рогатого художника на задании.