Опасная ложь

– Ну, – сказал он, – так чем ты занималась, пока прогуливала школу?

– Да ничем, – ответила я. – Стыдно признаться.

Райан опять ничего не ответил. Скажи что-нибудь, Келси.

– Мне все время снится авария, – сказала я и зажмурила глаза. Недостаток телефонного разговора: можно сморозить глупость, которую нельзя будет удалить.

Я думала, Райан скажет что-нибудь вроде «Ой, мама зовет, надо бежать», но вместо этого услышала:

– Мне тоже.

Я села, сжимая на коленях подушку:

– Я все время думаю о том рассказе, который мы читали на литературе, про человека, которого собираются повесить, а ему мерещится, как он спасся, переплыл реку и добрался до своих, а на самом деле его повесили, и все это время он падал, как в замедленной съемке, на пути к собственной смерти.

Боже мой, остановите меня. Райан Бейкер молчал и, по всей видимости, обдумывал, зачем он вообще мне позвонил.

– Значит… думаешь, мы падаем? Прямо сейчас?

– Нет. – Боже, вот почему мне нельзя флиртовать. – Я просто все время об этом думаю.

Но интересно, чувствует ли он шквал ветра с гор через стекло – как будто мы до сих пор там, падаем.

– Я не могу спать, – признался он. – Сначала я решил, что это от адреналина, но теперь уже не знаю. Как только я закрываю глаза, я боюсь, что они больше никогда не откроются. – Он замолчал. – Такие дела.

Я поерзала и снова легла на спину.

– Умора, – сказала я.

Райан засмеялся.

– А ты и правда смешная, – заметил он.

– Значит… – начала я.

– Значит… У тебя все как бы нормально, но как бы и нет, и у меня все точно так же. А в выходные я работаю. Ну, увидимся в понедельник?

– Да, – ответила я. – На математике.

Когда я положила трубку, его голос все еще звенел у меня в голове.



В воскресенье утром я проснулась от непонятного звука и не сразу поняла, что это вибрирует телефон на столике у кровати. Я потерла глаза, пытаясь сосредоточиться, и открыла сообщение от Райана. Там была фотография пожарной станции – красное кирпичное здание, как в мультике, – и подпись: «Ближайшие 14 часов живу тут». Я ответила: «Весело, наверное».

Когда я вышла из душа, меня ждало новое сообщение. Фото пола в туалете с ведром и шваброй и подпись: «Да не очень. Вот чем я тут занимаюсь почти все время. Прости, если разрушил красивую иллюзию». Я подошла к окну, поместила телефон между решеток и сфотографировала горы. Отправила фото Райану и подписала: «Иллюзия: спокойствие и умиротворение. Для тех, кто не падал с горы на машине». Через несколько минут он прислал фотографию защитного костюма пожарных, который висел на крючке. «Иллюзия: ты неуязвим».

Когда мама позвала меня обедать и я увидела на тарелке комковатую еду, приготовленную несколько дней назад, я тайком сделала фотографию, прежде чем сесть за стол: «Иллюзия: можно есть».

У мамы под глазами были темные круги – она явно не спала. Но она вышла из своей комнаты, готовила еду и даже ухмыльнулась, увидев, как я прячу телефон под стол.

– Ты сегодня от него не отлипаешь, – сказала она. И изобразила легкую улыбку, как будто все знает.

Выбирая из двух зол – рассказать маме, с кем я переписываюсь, или поесть, – я приняла мученическое решение, впихнула в рот какую-то размазню и делано похлопала себя по животу.

– Ты мне ничего не хочешь сказать? – спросила она, мешая еду на тарелке.

– Очень вкусно, – ответила я, пытаясь прожевать.

Она вздохнула:

– А я надеялась, что мы с тобой не такие, как другие мамы и дочки.

– Не переживай. Мы не такие, – сказала я, запивая комок целым стаканом воды.

Она поморщилась, но ничего не сказала. Я вспомнила, что она выросла без матери, с отцом, которого лучше бы не было. Вспомнила все, что с ней случилось после того происшествия, и о том, что она справлялась как могла.

– Мам, да я шучу.

– Ага, – кивнула она, ковыряясь в тарелке.

После обеда Райан прислал еще одну фотографию: несколько мужчин на кухне у плиты. Похоже, они что-то готовили. Подпись: «Еще неизвестно, у кого обед хуже».

– Келси? – позвала мама из кабинета. – Я заказываю продукты. Тебе что-нибудь нужно?


Я подошла к компьютеру, посмотрела список, который она составила на сайте, и сказала:

– Да, шампунь.

– Я же тебе недавно шампунь покупала, – удивилась она.

– Он ужасный. Он даже не моет. – У мамы были идеальные гладкие волосы, красивые без укладки. А у меня нет. – Мне нужен тот, которым я мылась раньше.

Она вздохнула, но добавила шампунь. Доставку заказала на вторник после обеда, значит, я уже вернусь из школы и сама его заберу. В этом кабинете мама проводила почти все время: работала или сидела в интернете. В компьютере сосредоточилась вся ее жизнь. По углам комнаты висели мониторы видеонаблюдения, а на стенах – наши с ней фотографии, как новые, так и сделанные, когда я еще была младенцем. Возле двери по-прежнему – сколько себя помню – висит в раме мой первый рисунок, дурацкая мазня пальцами.

Я переминалась с ноги на ногу.

– От страховой компании есть новости? – спросила я.

Мама на секунду подняла на меня глаза, но тут же опустила обратно, будто загипнотизированная ярким экраном компьютера.

– Нет, – ответила она.

Я стала искать коробку с вещами из машины, чтобы сфотографировать ее для Райана, – он наверняка и без подписи поймет, что я сейчас чувствую, – но не нашла. Наверное, мама куда-нибудь убрала или выбросила. Я быстро пошла обратно к себе, размышляя над следующим фото, но меня уже ждало новое сообщение от него: «Это девушка Райана???» Оно пришло больше двадцати минут назад.

Когда я взяла телефон, он снова завибрировал: «Прости. Работаю с придурками. Мне пора». Непозволительно долго я раздумывала, как ответить, и в итоге написала: «До завтра». Литературный шедевр.

Тем вечером Райан больше не писал, и я никак не могла заснуть, все время вскакивая от воображаемой вибрации. Где-то в полночь я опять проверила телефон, но там ничего не было. Келси, ты безнадежна. Я перевернулась на другой бок и подтянула простыню к подбородку, как вдруг услышала крик. Я резко вскочила в кровати, на цыпочках вышла в темный коридор и нащупала выключатель.

Проверила дисплей сигнализации рядом с входом – красная лампочка горит, дом в полной готовности.

– Мама? – прошептала я.

И тут из ее комнаты донесся свистящий хрип, как будто она хватает воздух. Стон «нет», и вот я бегу. Ноги скользят по холодной плитке. Ее дверь была закрыта, как обычно. Затаив дыхание, я повернула ручку. Дверь скрипнула, когда я ее толкнула, мама выпрямилась в постели, тяжело дыша. Ее глаза привыкали к свету из коридора.

– Мне показалось, ты кричала… – сказала я.

Она блуждала глазами вокруг, как будто что-то искала. Как будто по стенам, мебели и по ней ползают пауки. Это единственное, что я знала про ее кошмары. «Пауки, сними их!» – прошептала она как-то в полусне, и я стала ее будить.

Я рассказала об этом Джен, когда она только появилась в нашей жизни. Рассказала, что мама боится пауков. Видимо, Джен передала это маме, потому что, когда Джен ушла, мама схватила меня за руку, стала трясти и спрашивать, с чего я это взяла.

– Ты сама сказала, во сне, – ответила я, и она меня отпустила. Больше я об этом ничего не спрашивала.

Зато мне тоже стали сниться пауки. Как они разбегаются из углов комнаты. Заползают на ее бледное худое тело с ожогами на спине, свернувшееся калачиком в каком-то холодном подвале. Я и сама их чувствовала – как они крадутся под одеялом вместе с моими страхами.

– Мама? Все нормально? – спросила я и сделала шаг в ее комнату.

Она потрогала плечо, посмотрела на часы со светящимися красными цифрами, затем опять на меня, будто пыталась сориентироваться.

– Иди спать, Келси, – сказала она.

Вздрогнув, я закрыла дверь. По рукам и ногам забегали мурашки, а в нос ударил смутный запах смоченного бензином железа – давнее воспоминание.





Глава 8




К завтраку мама не вышла. «Ну, бывает», – подумала я и открыла шторы, запуская солнечный свет, показавшийся из-за гор. Рано беспокоиться. Может быть, она просто высыпается после ночного кошмара. Или разговаривает с Джен по телефону.

Я стала медленно собирать прошлогодний рюкзак, который достала из кладовки. Посмотрела на часы. Почистила банан. Захлопала дверцами шкафов. Дверь ее спальни скрипнула, у меня отлегло от сердца – когда мама вошла, я стояла спиной, чтобы она не прочла облегчение на моем лице.

– Привет, – сказала я с бананом в руке. – Последний. Поделимся?

– Нет, нет, ешь сама, – ответила она и запустила кофемашину.

Я глянула через плечо и увидела ее в халате с немытыми волосами и трясущимися руками, тянущимися за кружкой. Видимо, она заметила, что я смотрю, потому что пожаловалась:

– Кажется, я заболеваю.

Я кивнула, пропуская мимо ушей эту ложь. По крайней мере она проснулась, включила кофемашину и начала мыть кастрюлю, которая отмокала в раковине со вчера. Все в порядке. Это не шаг назад. Не нужно звонить Джен.

– Ну, – сказала я, – позвоню тебе после школы, когда узнаю, во сколько Коул и Эмма поедут обратно.

Я не знала, есть ли у них что-то после уроков, и поговорила ли с ними Джен. Подумаю об этом позже.