Опасная ложь

 * * * 




Глава 1




Когда-то я очень любила черные чугунные ворота у дома. В детстве они навевали мысли о тайных садах и затерянных сокровищах – великих загадках из детских книжек. Декорации настоящей сказки. Кое-где ворота оплели вьющиеся растения – плющ и сорняки цеплялись за решетки, а во время грозы вокруг дома вспыхивало яркое кольцо. А мы жили внутри него.

Мне нравилось разглядывать ворота со стороны двора. Но с возрастом я стала смотреть на них иначе. С обратной стороны, через другой фильтр. Когда я оборачивалась, выходя из дома, в глаза бросались камеры над забором. Дом с непроницаемыми белыми стенами. Тень за затонированным окном.

Как же долго я не понимала, что в этом и кроется загадка. Но все же чугунные ворота казались такими родными, и каждое утро, выходя из дома, я всегда постукивала по ним на прощание. Летом металлические решетки нагревались на солнце. А зимой, когда я, укутанная в теплые шерстяные вещи, касалась холодного металла, меня иногда било искрой, как будто пронзал электрический ток, проведенный наверху. Но в целом ворота дарили мне ощущение дома.

В тот день ладонь от ворот стала мокрая, вся в утренней росе. Вокруг все сверкало в лучах рассвета. Выйдя за ворота, я увидела мамину тень в окне, а значит, пора приступать к ежедневному ритуалу.

Посмотреть в окна машины, проверить заднее сиденье, затем дверь.

Завести машину и досчитать до двадцати, чтобы прогреть двигатель.

Помахать маме, наблюдающей за мной из окна.

Положить обе руки на руль и выехать с посыпанной гравием аллеи на извилистый горный путь в школу.

Остальной мой день – череда похожих друг на друга часов, режим, выученный наизусть. Будь это любая другая среда, нет никакой разницы. Мама говорит, что режим – залог безопасности, но я не согласна. Режим можно выучить. Режим можно предсказать. Ошибочно утверждать, что режим – залог безопасности. Ошибочно даже так думать.

Далее режим по средам был такой.

Приехать в школу пораньше, чтобы найти парковку рядом с уличным фонарем, потому что я поздно закончу.

Держаться подальше от людного коридора, надеяться, что мистер Грэм пораньше откроет класс.

В классе математики занять парту в последнем ряду и плыть дальше по течению, оставаясь в основном незамеченной. В основном.



Я уже вытащила учебники, практически выполнив пункты утреннего распорядка, когда в класс влетел Райан Бейкер.

– Привет, Келси, – кивнул он и юркнул за парту, как раз когда зазвенел звонок.

– Привет, Райан, – откликнулась я.

Это тоже было частью распорядка. Райан выглядел как обычно: взъерошенные русые волосы, длиннющие ноги, которые ему приходилось вытягивать под стул соседа спереди или в проход между нами (сегодня в проход); джинсы, коричневые ботинки на шнурках и футболка. Для меня наступление осени в Вермонте означало, что пора носить свитер, но Райан, видимо, еще не замерз.

Сегодня на нем была темная футболка с надписью «волонтер», и я глазела на нее, пока он не заметил. Интересно, это шутка? Пальцами он барабанил по столу. Ногой пританцовывал в проходе. Я собралась спросить его про футболку, но тут мистер Грэм вызвал меня к доске, а Райан стал рисовать на запястье синими чернилами, и, когда я вернулась, момент уже был упущен.

Первая пара прошла в основном тихо и спокойно. Люди зевали, потягивались, укладывали головы на парты, надеясь, что мистер Грэм не заметит. Девяносто минут урока все медленно просыпались. Но только не Райан – он всегда был заряжен энергией, даже в восемь утра. Вбегал в класс, приплясывал ногами под партой, а руками постоянно вырисовывал какие-то фигуры. Своей энергией он заряжал и меня. К концу пары я уже готова была вскочить. Как только звенел звонок, я вставала, махала ему на прощание и убегала на английский, делая вид, что между нами никогда не было того самого неловкого на свете разговора. Дальше распорядок был такой: английский, обед, естествознание, история. Лица, к которым за последние два года я привыкла. Знакомые имена, люди, которых я поверхностно знала. День тянулся в привычном однообразии. Моргни, и пропустишь.

А еще по средам я занималась с неуспевающими, чтобы набрать волонтерские баллы для выпускных экзаменов. Так как я в основном брала курсы выпускного класса, то оказалась на год впереди большинства своих сверстников, и это был самый простой способ выполнить требование.

В тот день мне назначили первое занятие по химии с Лео Джонсоном. Лео я уже вроде как знала по «Хижине». «Вроде как», потому что, во-первых, Лео был такой человек, кого все вроде как знали, и, во-вторых, потому что летом мы с Райаном два раза в неделю работали в «Хижине», а они с Лео дружили. Это означало, что, когда Лео приходил к Райану, он иногда мне кивал или – еще реже – называл по имени.

Войдя, он бросил напротив меня тетрадку.

– Привет, меня зовут Лео, у меня все плохо. – Он сверкнул улыбкой.

– Да, привет, вообще-то, я тебя знаю.

Он сгорбился и прищурил глаза:

– Да ну, а про то, что у меня все плохо, ты тоже знаешь?

– Ну, можно догадаться, учитывая, что тебя заставили заниматься со мной в среду после уроков. Плюс ты даже учебники не принес.

Он наклонил голову и скривил рот, как будто задумался. Я посмотрела на часы. Прошло всего две минуты. У него не было даже карандаша.

– Слушай, я в любом случае получу баллы – помогу тебе, или мы просидим все время, уставившись друг на друга. Просто скажи, что тебе больше подходит.

– Ладно, Келси Томас, – сдавленно усмехнулся он. – Я все понял. – И показал на стопку моих учебников. – Давай заниматься. Мне сказали, что без этого курса я школу не окончу.

Лео оказался не худшим на свете учеником, хотя, возможно, самым рассеянным. Он постоянно прерывался, чтобы поболтать со всеми, кто входил в библиотеку, и примерно каждые пять минут проверял часы. Через час после начала занятия он услышал шаги в коридоре, опять встрепенулся и крикнул: «Эй, Бейкер!» – хотя в библиотеке шуметь нельзя. Лео нравилось любое внимание – и плохое, и хорошее.


Райан замедлил шаг у дверей, но не остановился.

– Надо бежать. Потом поболтаем. – Тут он увидел меня и неуклюже махнул. – Пока, Келси.

Я ответила таким же полувзмахом. Лео захихикал. Когда я повернулась к нему, он все еще ухмылялся.

– Что?

– Ничего.

Я почувствовала, как краснею. Сжав карандаш, я ткнула его в бумагу, ожидая, когда Лео наконец вернется к задаче. Благодаря маме я давно обогнала сверстников по учебе. Но во всем остальном я от них сильно отстала. Наверное, так же у Лео было с задачами по химии: он смотрел на них, но видел только непонятный шифр. Так у меня было со школой. Этот шифр я еще не взломала.

Мы с Лео подписали у библиотекарши бланки своих баллов, и она вышла сразу за нами, заперев дверь на ключ.

– Хорошо позанимались, Келси, – сказал Лео и просвистел мимо меня, как порыв ветра, а я достала из сумки телефон.

Распорядок на вечер: позвонить маме, купить газировку, ехать прямиком домой.

– Выезжаю, – сообщила я, когда она взяла трубку.

– Скоро увидимся, – ответила она.

Ее голос звучал как музыка. Как путеводная звезда. Я услышала позвякивание посуды и сразу поняла, что она уже готовит ужин. У нее тоже был свой распорядок.

Когда я закончила разговор, Лео уже не было видно. Библиотекарша ушла домой. В коридорах было пусто и тихо, только автоматы с газировкой вибрировали в углу. Я вытащила из кошелька новую банкноту и скормила ее автомату. Аппарат зажужжал, а я стала представлять все, что не вижу. Я вдруг поняла, что отмечаю про себя все выходы – старая привычка: двойные двери главного входа в фойе, пожарные выходы в конце каждого коридора, окна в любом классе, который оставили открытым…

Я отбросила эти мысли, схватила газировку и побежала к главному входу, по коридору прокатилось эхо моих шагов и звона ключей в сумке. Я остановилась, только когда добежала до островка света у машины, которая стояла на почти пустой парковке.

Сгустились сумерки, с гор доносился ветерок, а тени деревьев рядом с уличными фонарями напоминали тень от черных железных ворот у меня дома во время грозы. Я повторила утреннюю последовательность в обратном порядке: проверила заднее сиденье, завела двигатель, подождала, пока он прогреется. Телефон в сумке, сумка на заднем сиденье, фары освещают только туман и комаров.

День был хороший. Обычный. Такой же, как все остальные. Отражатели на двойной сплошной монотонно отсвечивали мои фары, почти гипнотически. Почувствовав октябрьскую прохладу, я пожалела, что не взяла пальто. Наклонившись вперед, я повернула регулятор, нажала кнопку «вкл.» и, услышав, как к вентиляционным отверстиям приливает воздух, откинулась на спинке кресла.

Прилив жара.

Вспышка света. Все завертелось.

Не знала, что воздух умеет вопить.





Глава 2




– Не бойся.

Далекий голос, как будто под водой или через стекло. И какие-то помехи… радио? Белый шум трещал, как электричество, расшатывая нервы.

Все хорошо. Теплые пальцы на шее, голос все резче.

Руки и ноги были такие тяжелые, будто всю ночь свисали с края кровати, а теперь, когда я пыталась сменить положение, покалывали иголками и ныли. Я стала искать стены комнаты, веки задрожали.

– Ты меня слышишь?

Голос принадлежал не мне, не моей маме и не Джен, но все равно казался знакомым. Мужской голос.

Это не моя комната. Я открыла глаза и попала в какую-то бессмыслицу, где все было наперекосяк: кровь текла не в том направлении, сила притяжения была не там, где нужно, а мои темные волосы спадали каскадом набок через лицо. Звук собственного дыхания, которое отражалось эхом в голове, запах горящей резины или глухой стук у меня в глазах, которые я решила снова закрыть, – во всем этом не было никакого смысла.

Но. Не бойся. Все хорошо. Хорошо.

– Я тебя вытащу. Все хорошо.

Все хорошо. Я повторяла это про себя, как повторяла бы мама. И хотя я впустила в себя эти слова, как теплое одеяло, которое укутывает тебя до подбородка, внутри все-таки начал зарождаться страх.

– Где я? – спросила я.

В голове что-то давило, плечи и шею сковало, суставы пульсировали, а конечности возвращались к жизни.

– Слава богу!

Голос доносился откуда-то сзади. Смутно знакомый. Но, прежде чем я смогла его вспомнить, вдалеке завизжал какой-то механизм. Тот самый шум, но теперь он стал резче и яснее.