О темных лордах и магии крови

Не знаю, с каким выражением лица Норт продолжил, я услышала лишь сказанное им:

— Убийство наследника Седьмого королевства членом команды приближенного к трону правителя Четвертого привело бы к войне, так?

Усмешка и издевательское:

— Слишком глобально мыслишь, но есть опасение, что направление верное.

Мне хотелось взглянуть на Дастела, но я все равно продолжала гладить дракона, не поднимая головы и стараясь выглядеть равнодушной. Впрочем, предмет разговора мне был совершенно не интересен, потому что своего убийцу я уже имела сомнительное удовольствие видеть, и… Жрец-скаэн, ставший личем и находящийся на службе у отступников, которых ненавидел всей душой, по моему мнению, достоин только жалости. Мне и было его жаль… Искренне жаль… До того момента, как я вспомнила Гербину Истон, старшекурсницу, передававшую мои сообщения Норту… И жалость мгновенно куда-то испарилась. Причем вся. Лич убил девушку. Планировал меня, а убил девушку, и если я правильно помню все, что рассказывал дядя Тадор, жрецы-скаэны способны четко направлять удар, он же не попытался даже избежать жертв. Затем мне вспомнились те двое газетчиков. Я не люблю газетчиков, и есть за что, но скаэны, идейные уничтожители нечисти, вроде как ратуют за сохранение человеческих жизней. Этот — убил.

И я вдруг подумала, а что, если он еще кого-нибудь убьет?

Подняла голову и посмотрела на ректора, мысленно формулируя вопрос по поводу безопасности бала и вообще Некроса, но не смогла выговорить и слова, наткнувшись на его внимательный, изучающий взгляд. И, судя по взгляду, Гаэр-аш смотрел на меня уже достаточно долго.

— Не понимаю, почему вы на меня смотрите? — не выдержала я.

— Я вижу, ты многого не понимаешь, — задумчиво ответил глава Некроса.

— Да нет, — не согласилась я, вновь вернувшись к поглаживанию подставленной под руку головы дракона, — мне все понятно. Кто-то, а точнее, мы с вами уже оба знаем, что это был лич, созданный из мертвого скаэна, он частично овладел телом Культяпки, планируя его руками совершить что-то на Королевских Мертвых играх. Но тут появилась я. Эдвин и, соответственно, Культяпка выбыли, тем самым нарушив выверенный план лича, который теперь прикладывает все возможные и невозможные усилия, чтобы устранить меня или хотя бы Гобби. Вот видите, я все поняла.

Судя по все столь же внимательному взгляду ректора, в котором теперь еще почему-то и жалость появилась, понимала я что-то явно не то.

— Полагаете, у меня нет шансов и лич меня в итоге все же убьет? — безразлично поинтересовалась.

— Разве что через мой труп, — совершенно спокойно ответил лорд Гаэр-аш.

Усмехнувшись, тихо ответила:

— Вот тут должна вас сильно разочаровать. — Я вновь подняла взгляд на ректора. — Судя по вашему поведению в момент открытия пути за Грань, смерть от вас далека, даже по меркам известного для магов долголетия.

Легкий оттенок удивления в серо-синих каких-то сумрачных глазах, и неожиданно едва заметная грустная улыбка на губах. Складывалось такое ощущение, что мне почему-то сочувствовали. Вот только я вовсе не нуждалась в сочувствии! Вообще! Я…

— Риа, — очень мягко произнес лорд Гаэр-аш, — бери свое умертвие и возвращайся в общежитие. Ты устала.

И я даже не попыталась возразить.

Молча кивнула, погладила на прощание и Яду, и Когтя, махнула рукой Эдвину и Дану, снова постаралась не смотреть на Норта, почти физически ощущая его взгляд, и покинула личный полигон ректора.

За моей спиной глухо захлопнулись ворота, после чего я услышала ледяное требование лорда Гаэр-аша:

— У вас десять минут на то, чтобы убедить меня в том, что Культяпка абсолютно и полностью вам подконтролен. Начали!

И я так поняла, что у меня всего десять минут, чтобы убраться отсюда подальше. Так, чтобы не нашли… Норт не нашел. Не хочу его видеть. Понимаю, что не права, серьезно, я понимаю, что не права, совсем не права, не права ни капли… но я не хочу его видеть. Не хочу… а он, похоже, уже все знает. И, судя по взгляду, попытается поговорить со мной об этом. Понятия не имею, зачем и по какой причине, но явно попытается.

Не хочу! Не могу сейчас. Может, потом, когда успокоюсь и смогу совладать с собственными эмоциями, когда станет все равно, когда… А сейчас не хочу!

И я резко свернула в сторону и через кусты, по сугробам, стуча зубами от холода, сбежала вниз с холма. Гобби не отставал. О том, чтобы идти в комнату, не могло быть и речи, я понимала, что меня там найдут, и очень быстро.

Не хочу!

Никого не хочу видеть! Вообще никого. Нет, когда Гобби подошел и встревоженно взглянул на меня своими зеленоватыми фосфоресцирующими глазами, я поняла, что он к «никого» не относится, но вот все остальные… Не хочу видеть!

Даже Рика, наверное, сейчас не смогу…

И совершенно не думая о том, что замерзла, да и после тяжелого дня стоит поспать, я схватила Гобби за руку и потащила к запрещенной библиотеке, кривой башней возвышающейся над полуразрушенными стенами некогда величественного замка. Хотелось даже не то чтобы узнать о своей магии, а хотя бы просто очутиться в окружении книг тех, кто был способен вообще прожить без чувств, эмоций и боли. Хотелось прикасаться к древним, наполненным ныне запретными знаниями книгам, хотелось хотя бы просто перестать чувствовать, как невыплаканные слезы жгут глаза!

Но путь к спокойствию, как и, похоже, все в моей жизни, оказался сложен, тернист и вообще с препятствиями.

— Ыыы? — встревоженно спросил Гобби, едва мы подошли к охране библиотеки в составе шести скелетов и одного горгула.

— Есть идеи? — поинтересовалась я, остановившись и понимая, что охрану тут не зря усилили. В смысле, кое-кто, не будем показывать на ректора пальцем, решил, что мне больше в данном здании делать нечего.

Зомби подумал, кивнул, отпустил мою руку, вальяжно подошел к горгулу и… пнул его по коленке. Нежить взвыла. Заинтересованным скелетам важно продемонстрировали неприличный жест. Синхронно отпавшие челюсти и разъяренный рев. Треснув повторно горгула по тому же месту, Гобби махнул мне, мол, не тормози, и ринулся наутек. Все умертвия кинулись за ним.

Я просто застыла на месте.

Нет, проблему Гобби, конечно, решил, но как?!

— Ыыы! — завыл мой зомби, делая неожиданный рывок в сторону, после чего столь же неожиданно помчался ко мне.

Нежить за ним!

На размышления времени не оставалось — я бросилась к двери, с натугой открыла, а закрывали мы уже вместе, и закрыли! И Гобби деловито задвинул засов, отрезая от нас взбесившихся умертвий, которые начали ломиться в двери.


— А… выходить как будем? — потрясенно спросила я.

Пожав плечами, мое умертвие продемонстрировало, что понятия не имеет. Я вот тоже не имела ни малейшего понятия, была, правда, мысль про вены Некроса, но не знаю, получится ли открыть отсюда, все же я не Норт и не Гаэр-аш, это они везде проходы устраивают.

— Ыы? — спросил Гобби, указывая на вторые двери.

— Ну пошли, — согласилась я.

В любом случае это было лучше, чем открывать двери, а после улепетывать от разъяренной нашей наглостью нежити.





Глава восьмая

Ежегодный всенекромантский бал-маскарад




Но не успели мы сделать и шагу, как вдруг на месте входа в само помещение библиотеки появилось свечение, а после и вовсе открылся проход. Точнее, я отчетливо увидела, что он открылся, Гобби видеть не мог, но ощутил что-то, потому что напряженно замер. Я тоже ожидала появления кого-то, кто проход открыл, но никого не было.

Простояв несколько минут, я подошла к стене, приложила ладонь и вздрогнула, услышав отдаленное мерное биение сердца…

— Это сердце Некроса, Гобби, — тихо сообщила умертвию.

— Ыы? — удивился он.

Да, я тоже была удивлена, но проход открыл не маг, его для меня открыло уже живое, совершенно живое и чувствующее сердце. И для меня, явившейся сюда, чтобы вовсе позабыть о любых чувствах, это было… это было как-то… я не знаю… Это примерно как приходишь получить яд и покончить с жизнью, а тебе вручают артефакт абсолютного бессмертия. И хочется послать и артефакт, и дарителя куда-нибудь в вечно проклятую Тьму, но…

Но, обернувшись, я жестом подозвала Гобби и, едва умертвие подошел, взяв его за руку, уверенно шагнула в проход, увлекая нежить за собой.

Я ожидала привычного сумрака полупрозрачных вен Некроса, тьмы подземелий, всего чего угодно, но только не парка, золотого из-за осыпающихся листьев, которые ветер, закружив, бросил мне в лицо. И сразу стало ясно, что эта окружающая действительность вовсе не сон, а реальность!

Где-то среди ветвей закричала птица. Я резко обернулась на крик, еще до того, как осознала, что птица — умертвие, но, когда нежить кинулась на меня, расправив крылья и раскрыв клюв, ветер вдруг остановил ее, а после мягко вернул обратно на ветку, словно погрузив в сон, потому как больше птица не пошевелилась…

— Ыыы, — испуганно произнес Гобби.

— Бояться нечего, — попыталась я успокоить зомби, хотя и самой стало жутко, — это не лич, нас сюда перенесло сердце Некроса, а значит, здесь безопасно.

Ветер заскользил вокруг нас, а затем вдруг унесся вперед, расчищая от опавших листьев дорожку и словно указывая путь. И мы, переглянувшись, пошли по тропинке, среди золотого дождя из опадающих листьев, прислушиваясь к тишине и восхищенно осматриваясь.

Это был очень красивый парк — с высокими деревьями, чья могучая крона летом, вероятно, создавала бы сумрак даже в самый солнечный день, это был волшебный парк — казалось, он весь состоит из золотых, багряных, пурпурных тонов, и это был безумно страшный парк — потому что здесь не было ничего живого! Ничего. По деревьям медленно и сонно перемещались белки, но их глаза светились тусклым зеленоватым сиянием, выдавая давнюю смерть, над парком летали птицы, но и в них не осталось жизни, несколько раз путь нам переходили величественные лесные олени. Мертвые.

Здесь повсюду царила смерть, прекрасная в своей первичной стадии увядания, и я могла лишь гадать, от чего этот лес погиб и что обратило все живое здесь в нежить, и недоумевать по поводу места, в которое нас переместило сердце Некроса.

Но чем дальше мы шли, тем все отчетливее слышался смех, музыка и звуки разговоров. Гобби сжал мою ладонь, привлекая внимание, и, едва я взглянула на него, он указал на холм… Он просто указал на холм, показавшийся впереди, а я мгновенно узнала это место — Некрос! Мы находились в Некросе! Вот только сейчас на том самом холме не возвышался дом ректора, не было нигде заграждений и силовых щитов, да и вечной зимы, присущей только Мертвому лесу, здесь не было!

А затем накатило понимание: пока не было… Мы в прошлом! Мы в тех временах, когда вечная зима еще не воцарилась на этих территориях, но смерть — смерть уже властвовала.

Внезапно я услышала шорох листьев, слишком громкий и неравномерный для того, чтобы так могла шагать нежить. Сюда кто-то шел, кто-то живой!

Ветер вдруг налетел, закружил, скрывая в вихре золотых листьев, и схлынул, оставляя… Я едва не вскрикнула! Оставляя вместо Гобби эльфа! Невысокого, но эльфа! В светло-синем камзоле, украшенном имитирующей ледяной узор вышивкой, в белых брюках и высоких, выше колена, белых сапогах. И я бы поверила, что это эльф, если бы он не произнес:

— Ыыы, — указывая на мои ноги.

Проследив за его жестом, глянула на себя. Брюк не было — на мне оказалось темно-зеленое платье, ажурные черные до локтей перчатки, а волосы… Перекинув волосы, я с изумлением уставилась на их золотой цвет!

— О, трупов, — произнес вышедший из-за деревьев… эльф.

Высокий, широкоплечий, с косой челкой и серьгой, изображающей череп в ухе.

— А я думал, один люблю побродить здесь, — продолжил этот… эльф.

Мы с Гобби потрясенно смотрели то на себя, то на него.

— О, простите, видимо, я помешал свиданию, — улыбнулся незнакомец. — Прошу извинить, я уже ухожу и гарантирую больше сюда не приходить и даже не глядеть в эту сторону. Только должен предупредить, там, — он указал на место, откуда мы пришли, — одна из ворон не поддается заклятию и может напасть. В прошлом году, насколько я помню, кого-то ранила. Будьте осторожнее.

И развернувшись, этот эльф с забавным хвостом небрежно собранных волос, заложив руки за спину, двинулся вниз по тропинке, насвистывая что-то веселое. Несколько секунд я смотрела ему вслед и только потом сообразила, что теряю единственного собеседника. Гобби не в счет, он по-прежнему только «Ыыы» говорить способен.

— Постойте! — крикнула я, бросаясь вслед за незнакомцем.

Эльф остановился, обернулся и едва сдержал улыбку, глядя, как я, одной рукой придерживая непомерно пышные юбки, а второй продолжая держать за руку Гобби, бросаюсь к нему. Но он терпеливо дождался, пока я добегу, а после осведомился: