О бедной сиротке замолвите слово
Часть 12 из 32 Информация о книге
На дверях литые цифры солидного вида. Запах гари и еще, кажется, дым, который стелился по полу. – Алхимики, – Марек помахал ладонью перед носом. – Опять что-то творят, но они вполне мирные. Тархи обладают отменным чутьем и чувством равновесия. В королевстве их изрядно. Большей частью те, кто не пожелал примкнуть ни к одному из кланов. Ключ в замке поворачивался медленно, с протяжным скрипом. – А… ничего, что ты здесь? – В каком смысле? – Марек распахнул дверь и вошел первым, заметив: – Пыльненько… А то, пыль лежала на полу. И собиралась клубами. Серым покрывалом затянула и стол, и стул, и подоконник. На стекле так вообще писать можно было. Да уж, кажется, если здесь когда и убирались, то не в этом столетии. Ладно, я не белоручка, как-нибудь порядок наведу. – Ты парень, а общежитие… – Я живу на третьем, – Марек сел на кровать и попрыгал. – А у вас парни и девушки отдельно учатся? – Нет, но… – Здесь никому нет дела до того, что ты делаешь, если делаешь это тихо и не вовлекаешь администрацию. Что ж, пожалуй, подобный подход мне по душе. – За бельем пойдешь? Если поторопимся, то успеем, а то Матильда обычно рано уходит и поздно приходит. Успели не только за бельем. Марек возвращался нагруженным: ведро, тряпки и темная бутыль с чистящим средством, которого пожилая женщина нам отлила щедрой рукой. Я еще успела подумать, что день, кажется, вышел очень даже неплохим. Зря. Пора бы уже усвоить, что если что-то вдруг складывается удачно, то судьба заготовила очередную пакость. Нынешняя была хороша. Высока… я и сама вышла не низкою, в папеньку, чтоб ему и на том свете икалось, как попадет, но этот… в блондинчике было метра два. Плечи широки. Бедра узки. Джинсы тесны, дабы узкость подчеркнуть, а футболка без рукавов торс, стало быть, облегает, тоже не случайно. Цепь бы ему золотую для полноты образа. И перстенек с алым камнем. – Маркуша очередную цацку нашел? – блондинчик заступил дорогу, а поскольку общаговский коридор был темен и узок, что прямая кишка, обойти этого красавца не представлялось возможным. – И что это у нас за птичка такая? За блондинчиком, как и положено, виднелись еще двое. Подпевалы, стало быть. И по совместительству – лучшие, мать его, друзья, верные сподвижники… За Вадиком тоже приятели тягались, еще более безмозглые, чем он сам, способные лишь бухать, курить и генерировать тупые пошлые шуточки. – Айзек, доброго тебе дня, – Марек поставил ведро на пол. – Вижу, ты снова в бодром здравии… несказанно за тебя рад. Блодинчик нахмурился. А парочка за его спиной – рыжий и брюнет, хоть ты группу создавай… им и петь не обязательно, с такой-то внешностью… – Совсем страх потерял? – поинтересовался рыжий. А брюнет, верно, не найдя подходящих слов – встреча была неожиданной, а словарный запас, видимо, небольшим, – выразительно бухнул кулаком по стене. Стена, что характерно, выдержала, только кусок штукатурки с потолка обвалился. – Что вы… невозможно потерять того, чего не имеешь, – Марек отступил чуть влево, а рука его скользнула в карман драных джинсов. Сомневаюсь, что там он визитки держал. – И все-таки я бы настоятельно рекомендовал поберечь свое здоровье… – Уймись, пиявка, – Айзек взмахом руки просто снес моего нового знакомого к стене. – Ты мне мало интересен… а это что за птичка? – Воробей, – буркнула я. – Полукровка… – он разглядывал меня с ленивым интересом, будто прикидывая, стоит ли такое ничтожество высочайшего внимания или все-таки обойдется. Я очень рассчитывала обойтись. – Чья будешь? – Своя собственная. – Это пока, – заржал рыженький. – Была собственной, станешь общей… Говорливый он, однако. – Помолчи, – Айзек поморщился. – А ты, девочка, не водись с пиявками. Для здоровья опасно. И, развернувшись, он медленно удалился, прихватив с собой приятелей. – И что это было? – я сама подняла ведро. – Марек? Тот вздохнул и, раскрыв ладонь, потрогал мятый клочок бумаги, который тотчас засунул в задний карман. – Айзек… – Я уже поняла, что Айзек. Что он такое? – Он… – Марек потер лицо и как-то вдруг сразу оказалось, что он куда старше, чем я думала. – Он белая кость… Это я уже поняла, белая кость, голубая кровь и корона в зубах, с которой он на свет явился, дабы оный свет впечатлить собственным великолепием. – …Маркиз де Шаррах… племянник короля. Ага, корона не только в зубах, стало быть. И кровь куда голубее, чем мне представлялось. Да уж, от таких мажоров надо держаться не просто подальше, а так далеко, как это вообще возможно. – Он учился в академии Ирхат… Что-то там такое бабуля, не к ночи ее вспоминать, про нее говорила. – …Но потом что-то произошло, а что – никто не знает, и в прошлом году его перевели сюда, – Марек больше не делал попыток отобрать ведро. Он шел рядом, сгорбившись, втянув голову в плечи. – Вам на радость… – Женщинам он нравится. – Не без взаимности, полагаю. – Айзек помолвлен, – счел нужным предупредить мой приятель, любезно распахнув передо мной дверь. Хоть на что-то его да хватило. – Однако… – Это ему не мешает. И его дружкам. Оставалось надеяться, что о встрече нашей Айзек забудет. Да и то, к чему ему в голове его царственной удерживать ненужную информацию? Я полукровка и, по местным меркам, сорт второй, если вообще не отходы… и да, Марек прав, столичная жизнь мне не нужна. Она и в прошлом мне не слишком нужна была, а уж тут… Провинция. Тихий небольшой городок, где целитель – величина значимая, вне зависимости от его происхождения. Да и жилье там дешевле будет, и цены в принципе… и если так, то… То думать стоит о ближайшем будущем, а не об отдаленном. Марек стоял, прислонившись к стене, и задумчиво наблюдал за тем, как я мою пол. Не видел никогда, как это делают? Или полагал, что в моем мире имеется какой-то особо тайный способ? – Не поделили что-то? Он вздохнул. И тряхнул светлой гривой. – У меня была девушка… – сказано это было с такой тоской, что мне захотелось дать Мареку по голове. Тряпкой. Терпеть не могу чужие трагедии. Мне своих хватает. – Айзек обратил на нее внимание, и она решила, что это истинная любовь… – Дура. – Если бы так, я бы отошел, но… две недели весны, а потом он нашел новую игрушку. Элайя была… раздавлена. Убита… – Собственной глупостью. Нет, а как еще назвать эту нелепую надежду, что некто королевской крови возьмет и расторгнет помолвку на радость всей родне и потащит к алтарю неизвестную девицу? Чушь. – Я был рядом, но… не сумел удержать. Она покончила с собой, – Марек опустил голову. – Вдвойне дура, – я отжала тряпку. Ну а как это еще назвать? – Ты не понимаешь… – Не понимаю, – я протянула ведро. – Воду сходи поменяй, ладно? А что до твоей подружки, то… скажи, она не знала про помолвку? Или, может, этот ваш Айзек ей колечко обещал и любовь до гроба? Или… не знаю, силой в койку уложил?