Нежное безумие

– Алекса. – Найт Коул выдохнул клубы дыма, поворачиваясь к виртуальному помощнику, расположенному на столике рядом с ним. – Скажи Гасу, чтобы он перестал заниматься самообманом. Мы плохо играли последние пару игр и вряд ли выиграем еще. Даже если на поле не будет противников. Надо поговорить с тренером о необходимых изменениях в команде, иначе мы никогда не станем чемпионами штата.

– Расслабься, Коул. – Гас хлопает по груди и надевает кепку на голову. – Я все взял под контроль. Ха, рифма получилась! Я очень креативен, когда в хорошем настроении.

– Что ты имеешь в виду? – серьезно спросил Найт, и я заметил кое-какие тревожные нотки в его голосе, хотя его так просто не проймешь. Знаю, что Гас сейчас расслаблен, пьян и навеселе, так что если он скажет что-то, что может выдать их команду, то он сделает это прямо сейчас. Я задерживаю дыхание, кожа покрывается мурашками. Гас открывает рот, произносит какое-то слово, как вдруг громкий крик прерывает его:

– Ах, вот ты где! Я везде тебя искала. – Виа обнимает его за шею и прижимается.

Ее голос веселый, яркий и, как обычно, неправильный. Я сжимаю кулаки, задействую каждую клеточку своего самоконтроля, чтобы не хлопнуть по бетону и уйти. Виа болтает о чем-то банальном, они все разворачиваются и уходят еще за пивом. Она разрушила все шансы услышать правду.

Столько сделано для воссоединения, восстановления отношений – все насмарку.

Люди начинают покидать дом. Соседи пригрозили вызвать полицию, но все же дали Дарье полчаса на то, чтобы она разобралась со всем. Что-то подсказывает, что Дин сделал мне большое одолжение. Знаю, если я останусь за домиком у бассейна, то меня заметят, когда будут садиться в машины. Поэтому я прячусь внутри.

Он больше напоминает дом для гостей с открытой гостиной, кухней с мраморной столешницей на дубовом дереве. Также здесь есть спальня со стеклянной стеной. Так что можно посмотреть, что творится в ней, с любой точки гостиной. Как только я добрался до выключателя, то сразу же замер. Послышался глубокий стон, я и подумал, что зашел не в тот момент.

Хихикая, я развернулся и собирался открыть дверь, когда маленькое тело врезалось в меня. Я посмотрел вниз и увидел Дарью.

Ее глаза и рот широко открыты.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я, продолжая чудесную борьбу с тупостью. Она же здесь живет. А мне вот следовало бы держаться подальше отсюда сегодняшним вечером. Но Дарья всегда чуточку дезориентирована, когда видит меня, что укрепляет мою самоуверенность и член.

– Мы храним здесь лед, а какой-то неудачник ударил стену, пытаясь выиграть спор. – Она закатила глаза.

Я хватаю ее за воротник платья и толкаю в домик, захлопывая дверь.

– Я… – начала она, и я прикусил ее нижнюю губу. Сильно и неожиданно. – Шшшш! – рычу я. – Мы здесь не одни, мой маленький монстр.

Все еще в полной темноте я поворачиваю ее к себе спиной и кладу подбородок на голову, указываю на стеклянную стену спальни. Мы видим лишь силуэты, но вот поза прекрасно различима. Стоит парень, упершись одной рукой о стену, и вбивается в рот девчонки под ним, придерживая другой рукой голову. Скулеж вырывается из горла Дарьи, и мой член реагирует мгновенно. Прошло слишком много времени с тех пор, как я был в ней последний раз.

– Делала когда-нибудь минет? – Я наклоняюсь, губами касаясь ее плеча. Обнимаю за талию и прижимаю к себе, член давит сквозь одежду ей в спину – чертова разница в росте. Не знаю, зачем я задал этот вопрос. Если я получу честный, но неудобный для меня ответ на вопрос, то приду в ярость. Последнее, что мне сейчас нужно, – это уголовное дело, но если я узнаю, что Причард получил от нее эту услугу, то порежу его на мелкие кусочки и съем на завтрак.

К тому же белок никогда не бывает лишним в организме спортсмена.

Она резко вдыхает, но не отвечает.

Я путешествую пальцами по внутренней стороне бедра, зубами сжимая мочку уха, продвигаюсь к трусикам и отодвигаю их.

– Отвечай.

Она вскрикивает, когда я сжимаю ей клитор, снова и снова. У меня настолько твердый стояк, что я боюсь кончить ей на платье, подозреваю, это вряд ли понравится маленькой принцессе. Она откидывает голову мне на плечо, и я начинаю трахать ее указательным и средним пальцем, одновременно массируя клитор. Другой рукой я тереблю сосок сквозь платье.

– Все мои первые разы, – задыхается она. – Ты украл их все.

– Моя девочка. Тогда смотри на них внимательно. – Я шепчу, голос настолько хриплый, что я с трудом узнаю его: – Запоминай, глазастик. Это будем мы завтра.

Она фокусируется на паре перед нами, движения становятся сильнее и быстрее. Она хватает мой член и сжимает, я закрываю глаза.

Не входите. Не входите. Не входите.

Снаружи послышалось приближение народа к бассейну. Они разговаривают, смеются и живут своей обычной жизнью. Они прошли мимо, но остался кто-то, кто продолжает бродить рядом. Паре перед нами тоже не нравится кто-то посторонний, особенно когда ты изливаешься в рот девушке.

– Пошли, – чувак смеется, в голосе скука.

Я практически представил, как расширяются глаза Дарьи, когда она слышит знакомый голос парня, и начинаю движения еще быстрее, доводя ее до оргазма.

Это Воун.

– Не на лицо в этот раз, – произносит девушка, хихикая и засовывая член еще глубже.

– Эсме! – рычит Дарья.

Я быстро перемещаю свободную руку от ее груди ко рту, на случай, если она настроена на конфронтацию.

Лично мне по фигу, кто там. Они просто заставили затвердеть мои яйца, и теперь мне нужна разрядка. Воун отстраняется от лица Эсме, затягивает ей волосы и кончает на шею, плечи и грудь, платье. Клянусь, в этот момент я засунул почти целый кулак в Дарью, и она сильно кончает, выкрикивая мое имя и кусая за ладонь в месте пореза клятвы с Вией.

Полагаюсь на Дарью, чтобы убить любое доброе намерение, которое у меня было насчет фальшивой сестры.

Эсме поворачивает голову в нашу сторону, а Воун все еще лениво пытается залезть членом ей между сиськами. Не раздумывая, хватаю за руку Дарью и выталкиваю ее прежде, чем они успеют разглядеть наши лица. Кровь капает с моей руки на ухоженный газон.

– Черт. – Она бежит через задний двор со мной. Каблуки проваливаются во влажную землю, и я тяну ее за руку. Совсем нет настроения, чтобы кто-то из ШВС заметил, что крыса из Лас-Хунтас пробралась на их драгоценную вечеринку.

– Что, если они увидели нас? – стонет она.


– Ну, это же они были пойманы с членом у Эсме во рту. Так что это их проблемы. – Я обхожу вокруг дом и наклоняюсь перед окном в кухню, около которого растут высокие кусты. Нас никто не увидит здесь.

– Где ты был сегодня? – Слышу нотки обвинения в ее голосе. Я навещал Адриану и Харпер, но сегодня день рождения Дарьи, и я не собираюсь портить его. Так что я просто прижимаю ее, придерживая за попку.

– Скучала? – Большим пальцем я стираю капельку крови с уголка ее нижней губы. Она облизывается и смотрит на меня.

– Отвечай на мой вопрос, Пенн.

– У меня есть подарок для тебя.

– Клятва на крови с твоей сестрой? – она смотрит на мою руку.

Небольшое наблюдение на ее счет: не думаю, что люди воздают честь Дарье, которую она заслуживает. Она могла бы найти бен Ладена за неделю и получить за это запас Ред Булла и безлимитный интернет. Я все еще не уверен в своих чувствах к Вии. Я не покупаюсь на ее спектакль о хорошей девочке, и чем больше времени проходит, тем четче я понимаю, что любил ее просто потому, что должен был. Потому что этого не делала наша мать. Когда Виа была собой, я хотя бы хватался за ее гнев. Ведь я тоже его ощущал. Вот такая версия Брейди Бранч, да? Сделанная из картона и фальшивого блеска.

– Повернись, – меняю я тему.

– Кажется, это твоя любимая поза для меня. – Дарья вздыхает, но остается на месте. Она не права. Я могу смотреть на ее лицо весь долбаный день. Я бы хотел, чтобы это было настоящей работой, за которую я мог бы получать деньги. Я бы взял любое количество дополнительных часов и стал бы миллиардером за год.

(Математика здесь ни при чем, так что даже не пытайтесь.)

Я собираю светлые локоны и перекладываю их на правое плечо, целуя ей затылок. Достаю подвеску с морским камешком и надеваю на нее.

Она резко вдыхает, когда камешек ложится в ложбинку между грудей.

Дарья поворачивается ко мне со слезами на глазах. Я не могу вынести ее уязвимость, потому что она становится такой реальной, а я не могу думать о ней как о реальной. Даже если и так, это никогда не сработает. Даже если я наплюю на Мел с Джейми, ей не все равно, хотя она скорее умрет, чем признается в этом. И ее родители никогда не будут относиться нормально к нам, если мы будем вместе. Не говоря уже о том, что сделает со мной Виа. Но даже если все-таки до этого дойдет, то есть еще Адриана и Причард. И ничто не обещает мне, что Дарья не струсит рассказать своим богатеньким друзьям о том, что встречается со мной.

Каждый раз, когда я буду ходить с ней на свидания, мне придется брать деньги у ее отца. Потому что я не могу зарабатывать, пока не начну играть в футбол, а когда я это сделаю, кто знает, где уже будет Дарья? Мы никогда не говорили об этом. Я пойду туда, где предлагают стипендию, а перед ней открыт весь мир. Она может поступить на Восточном побережье или на Среднем Западе, а может и вовсе в чертовой Европе. Мой мир узкий и грязный, и я не верю в сказки. Думаю, что Шекспир понял все верно – когда двое идут против сути вещей, они обязательно облажаются. Вот и конец истории.

– Глазастик, – шепчу я. Она протягивает руки к моей шее и становится на носочки для поцелуя.

– Я чувствовала себя одиноко без этого, – она шепчет мне в губы.

– Я чувствовал себя одиноко без тебя, – признаюсь я.

– Мы все еще говорим о подвеске?

Мы оба смеемся, но быстро прекращаем. Губы находят друг друга, словно они запрограммированы на это. Мы целуемся так долго, что губы начинают гореть и трескаться по краям. Есть какое-то отчаяние в этом поцелуе, будто он прощальный. Мне не нравится, и я отстраняюсь, чтобы начать заново. Хочу попросить ее не видеться с Причардом, оставить позади все обиды. Я все еще не знаю, что делать с Адрианой, ее родителями или со своей долбаной жизнью, но я всегда хорошо разбирался с проблемами по ходу дела.

В ту минуту, когда я открываю рот, вопль раздается откуда-то справа. Мы оба резко разворачиваемся, а там стоит Виа, прижимая руки ко рту.

Моя сестра-близняшка резко разворачивается на каблуках и убегает, я за ней. Это инстинкт чистой воды, так как в прошлый раз все было так же, только тогда меня остановил Рэтт.

В этот раз нет.

Я заваливаю Вию, и мы скользим по влажной, острой траве. Она корчится и вскрикивает. Я приподнимаюсь и тяну ее за локоть внутрь дома. Она протестует сквозь рыдания, и я понимаю: она абсолютно невменяема, чтобы мыслить ясно. Как только я вхожу в пустой дом, сразу же направляюсь в ее комнату внизу. На мгновение я ослеп от количества розового в спальне, что притащила туда Мел. Кто-то должен ей сказать, что женское и подростковое не должно быть похожим на влагалище. Я бросаю Ви на кресло и расправляю плечи.

– Посмотри, – говорю я со спокойствием, которого на самом деле не ощущаю. – Что есть, то есть.

Даже мне ясна глупость такого объяснения. Если ее так взбесил наш с Дарьей поцелуй, то скоро ей будет совсем некомфортно.

– Ты встречаешься с ней? – Ее глаза красные, макияж потек.

Я потираю лоб и задумываюсь.

– Мне нравится твоя догадка.

– А как насчет Адрианы и ребенка?

– Они не имеют к этому никакого отношения. – Я делаю паузу. – Стой, а как ты узнала о Харпер?

Хотя мне стоило догадаться, что она узнает, но меня злит, что именно таким образом. Меня бесит, что мы даже не попытались что-либо обсудить. Мы не те, кем должны быть друг другу.

Она хмуро смотрит вниз. И тогда меня пронзает – она писала Адди. Она поддерживала с ней связь. Этого не может быть. Я знал, что Виа злилась на меня, признает она это или нет, но вдруг меня осенило. И это доставляет мне, железному человеку, моему сердцу повод для перемен.

Она не вернулась за мной.

– Адриана знает?

Моя история с Адди берет свое начало с пяти лет. Мы выросли совсем рядом. Виа и я пробирались к ней домой каждый раз, когда чуяли запах позоле[4] и риса. Мы клянчили еду, ее мама жалела нас. А я отплатил тем, что обрюхатил Адриану. По крайней мере, это та версия, которой я придерживаюсь.

– Она знает, – сказал я. После того, что случилось в Ленни, Адриана начала задавать вопросы. Она привыкла видеть меня с разными девчонками, но это никогда не выливалось во что-то большее, ничто не угрожало ее положению.

Не стоит и говорить, что Адриана не обрадовалась. Думаю, она надеялась, что я заберу их с Харпер туда, куда поступлю. Но я обещал лишь заботиться о них, а не быть рядом.

Виа падает на кровать и прижимает руки к глазам. Она опять плачет.