Нежное безумие

– Хорошо, тогда я затолкаю тебя под кровать или в шкаф. Как в типичных подростковых фильмах. – Я шевелю бровью.

Он усмехается, тянет за край футболки и неторопливо целует меня с языком, будто его сестра не ждет за дверью.

Пенн сжимает мой зад, притягивает ближе к своей эрекции и гладит сверху вниз, придерживая меня одной рукой.

– Ты хорошо ведешь себя с Вией. Это не останется незамеченным.

Я прижимаюсь к его члену и немного сжимаю – недостаточно, чтобы причинить боль, но как раз чтобы подразнить его. Он облизывается и зажмуривается.

– Это стоит мне всего моего терпения и всех хороших манер.

– Я отплачу тебе языком и членом.

Он крадет последний поцелуй, прежде чем скользнуть в окно, его смех скользит по коже. Он даже не пытается скрыть себя, нас. Если он расскажет Вии, то это может значить, что он не стесняется меня.

Я открываю дверь, впуская Вию в свои владения. Решаю быть с ней хорошей настолько, что если она решит разбрасываться радугой и единорогами, то пускай. Если я не дам ей ни одного повода, то она в итоге устанет.

Виа не тратит времени, чтобы оценить аквариум с розовым шампанским и модную комнату – зачем? Она и так уже была здесь, копалась в одежде. Она закрывает дверь и ложится на кровать, как будто она принадлежит ей, глубоко вдыхает, улыбаясь с трона из атласных подушек и винтажных плюшевых мишек.

– Пахнет так, будто мой брат был здесь.

Это заводит тебя, извращенка?

Я сажусь на край кровати, осознавая, что она причастна к тому, что он ушел. У нее недостаточно смелости, чтобы противостоять Пенну. Думаю, ни у кого недостаточно.

– Знаешь, ты можешь забрать джип. – Я изучаю идеальный французский маникюр. – Мел, скорее всего, не будет его возвращать, так что он пропадет.

Хочу, чтобы мама подавилась своими предубеждениями против меня, думая, что я ужасна к Вии. И если у меня получится погубить Вию чрезмерной добротой – ну, это будет отличным дополнением.

– Фи, – она высовывает язык. – Он отвратителен. Нет уж, спасибо. Не представляю, как ты ладишь с этой женщиной. Она такая покорная. Тогда это было отвратительно, а теперь сплошное наказание.

У меня отвисла челюсть. Она и правда будет так о ней говорить? О женщине, которая вложила в нее больше, чем в родную дочь? О женщине, которая сражалась изо всех сил, чтобы вернуть ее? Кто, черт возьми, поставил под угрозу ее отношения с отцом и мной – то, что охраняется самой природой, – просто чтобы спасти ее? Вероятно, мое выражение лица перекосило от шока и отвращения, потому что Виа начинает объясняться.

– Я исчезла четыре года назад. Она нашла меня всего лишь месяц назад. А до этого взяла Пенна под свою опеку. Где она была все это время?

Я видела, как Мел оплакивала Вию. Это была одна из причин, по которой я молчала о том, что мы сделали с Пенном. Я знала, что она никогда не простит меня. Она бы возненавидела меня и мысленно отреклась бы, если бы узнала. Я не большой поклонник Мел сейчас, но даже я знаю, что все это чушь.

– Она действительно изо всех сил старалась найти тебя, – говорю я и надеюсь, что мой голос не подведет меня. – Она не твоя мама.

– Слава богу. Представь, если бы я унаследовала все это, как ты. – Она спрыгивает с кровати и направляется к аквариуму. Стучит пальцем, наблюдая за пузырьками, поднимающимися из кислородного бака. – Ты никогда не задумывалась, что будет, если стукнуть по нему молотком?

– Нет, – отвечаю я.

– Хмм, – улыбка касается ее губ прежде, чем она снова возвращается ко мне. – Как я и сказала ранее, ты не можешь встречаться с моим братом. Поправка – ты не можешь даже трахаться с ним. Ты просто кусок дерьма для него, и хотя у тебя нет чувства собственного достоинства, я здесь, чтобы сказать тебе, что ты можешь добиться большего. Адриана никогда не позволит этому случиться. Она та, на которой он женится, с которой пойдет в один колледж. Она родила его ребенка, в конце концов. Перестань позориться и покончи с этими глупостями. Сегодня.

– Чем они кормили тебя в Миссисипи? Кислотой и галлюциногенами? – Я изучаю ноги, пытаясь отвлечься. – А что, если мне нравится быть использованной? Что, если он такой же кусок дерьма для меня?

Она смотрит на меня в недоумении, как будто я только что дала ей какую-то новую информацию.

– Я могу превратить твою жизнь в ад.

– Валяй, – я приглашаю ее жестом. Ты уже сделала. – Будь как дома.

– Это война, Дарья? – Искра безумия вспыхнула в ее глазах. Я видела подобную вспышку и ранее, в тот день, когда Пенн предложил нам быть друзьями. Адреналин подскочил. Вот как узнать, что Скалли в восторге.

Я притворяюсь, что зеваю:

– Если ты так хочешь этого. Я принесу свои танки; ты приноси свои палки.

– Бумажные танки, – она сладко улыбается и смотрит на меня, заставляя чувствовать себя голой. – Блестящие, бумажные танки. Которые я могу смять одной рукой. Начинаем, Фоллоуил.





Пенн ушел за три часа до начала вечеринки.

Через час после этого Бейли с родителями уехали в отель «Малибу» на ночь. Они убрались из дома до утра воскресенья, так что вечеринка будет убойной. До переезда Пенна я славилась именно этим.

Прежде чем он ушел, мы стояли у двери, целовались, обнимались и тискали друг друга, пока Виа не спустилась по лестнице. Пенн простонал и, нахмурившись, оторвался от моего рта. В тот момент я желала, чтобы она все увидела. Недавно я рассказала Найту и Воуну о нас – мне пришлось хоть кому-то открыться, одному Марксу известно, могу ли я доверять Эсме и другим девчонкам из группы поддержки – и они оба сказали, что я ненормальная, что делаю это со сводным братом, хотя фактически я не упоминала секс.

Директор Причард, с другой стороны, принципиально избегал меня всю неделю после того сообщения. Думаю, что он проверяет меня, а может, хочет, чтобы я приползла к нему. Между нами все стало каким-то неловким с того момента, как он поймал нас с Пенном в раздевалке. Знаю, что я должна ответить за свои действия, но на данный момент война и так идет по всем фронтам, я не могу позволить себе еще и борьбу с Причардом.


Сейчас вечеринка идет полным ходом, наконец-то я могу присесть и расслабиться впервые за долгое время. Наблюдаю, как народ прыгает в бассейн, подсвеченный тысячей фонариков, оглядываю задний дворик, не вставая с места. Я легла рядом с Эсме и Блис, а Найт, Колин и Воун сели на кресла вокруг нас. Гаса не видно, и я догадываюсь, что Виа где-то поблизости, высасывает душу из случайного незнакомца, притворяясь скромницей. Мел была в восторге, что Виа «согласилась» остаться на вечеринку.

– Я так рада, что ты заводишь друзей, Виа.

Ага. Моих друзей. И это не случайность, мама.

– Где Гас? – спросила я, делая глоток шампанского. Мне стоило немалых усилий, чтобы поставить младших учеников на бар, они подавали нам шампанское и импортное пиво всю ночь. Хотя их это мало волнует – ведь у них появился шанс пообщаться со сливками старшей школы и быть замеченными. Не говоря уже о том, что сама Фоллоуил пригласила их, что почти равносильно выигрышу в лотерею.

Знаете, в чем фишка вечеринок в школе Всех Святых? Если они хорошие, с кучей алкоголя, секса и хорошей музыки, то вы о них не узнаете, если не приглашены.

В следующем году им предстоит самим пройти через все это, и они будут вести себя так же, как и мы. А на сегодня пусть греются в моих лучах славы, но только издалека.

– Он обрабатывает какую-то девчонку уже около двух часов. – Колин делает глоток пива, толкая Найта в бедро и выпрашивая дурь.

– Вию? – во рту пересохло. Надеюсь, что они не собираются трахаться. Пенн ненавидит Гаса и наоборот.

– Да, ее, – зевает Колин, указывая на меня пивом. – Надеюсь, что она знает о его прозвище Техасский Гас.

– Гаса называют Техасским Гасом? – Блис морщит носик. Эсме покраснела и осушила бокал одним глотком.

– Именно. – Найт передает сигарету Колину, которую сам только что сделал с помощью моей щеточки для туши. – Однажды он заразил девушку конъюнктивитом, выплеснув острый соус в ее направлении.

– Неловко. И кто это был? – воскликнула Блис.

Эсме собиралась написать сообщение, но пальцы зависли над телефоном. Найт усмехнулся, избегая взглядов в ее сторону.

– Догадываюсь, что это был кто-то, кто ничего не стоит.

– Извините, – произнесла я нараспев (прямо как моя мать), вставая с дивана и отправляясь на поиски Вии и Гаса. Я пробираюсь через переполненную гостиную, забитую пьяными танцующими подростками. Слышу смех, когда кто-то выпрыгнул из окна Бейли прямо на батут. Иду на второй этаж, а перед глазами все кружится – я пьянее, чем думала. Поднявшись на второй этаж, начинаю по очереди распахивать каждую дверь, сердце колотится. Комната Пенна закрыта, но я не удивлена, сама видела, как он упаковал все в мусорные мешки и отнес к Воуну с утра. Он не может рисковать. Я сама не приглашала друзей с тех пор, как он поселился у нас, и думаю, что он догадывается, что это своего рода жертва. Но что я ему не рассказывала, так это то, что я даже рада. Я очень горжусь им, как он справляется со всем дерьмом и не жалуется.

Когда я добираюсь до своей комнаты и открываю дверь, то нахожу Вию, извивающуюся на моей кровати под Гасом. Их губы сплетены, он руками ласкает ее голые ноги. На ней платье, которое я не узнаю – по всей видимости, Мел отвела ее в магазин, когда разбила мне сердце и раздавила его кулаком.

– Техасский Гас, – мурлыкаю я, его глаза поднимаются, но он все еще лежит на ней. – Иди прогуляйся. Мне надо переговорить с Миссисипской Сильвией.

– Блин, Фоллоуил. Думаю, сейчас не время. – Он трется своим пахом в джинсах по промежности Вии, и она злобно смеется. Он наклоняется и прикусывает ей нос.

Я подношу телефон к своему лицу и начинаю печатать сообщение с напускной храбростью.

– Думаю, мне стоит доложить обо всем. Ты знаешь, что мой папа всегда назначает ответственного за слежку за нами на вечеринках.

– Стерва. – Гас целует еще раз Вию и встает. Берет куртку с дивана у кровати и уходит, толкая меня плечом.

Я продолжаю стоять у двери. Нет, я не собираюсь касаться темы того, чем они занимались на моей кровати. Хоть это и вызывает тошноту, и я злюсь, но не так, как на то, что она спит с врагом – в прямом смысле.

Виа раздраженно вскакивает с кровати и собирается уходить, но в этот раз я закрываю дверь и толкаю ее на кровать:

– Сядь!

– Назови хоть одну причину, зачем мне это делать. – Она снова пытается встать.

– Это о твоем брате, и если ты переживаешь за него – хоть ты и не показывала этого за последние четыре года, – ты выслушаешь меня.

Я сажусь рядом с ней на кровать. Мы обе не поднимаем взгляд от ног. Я чувствую и радость, и разочарование одновременно от последних нескольких дней – я добилась огромного прогресса в отношениях с Пенном и Мел, как вдруг появилась Виа и все испортила.

– Что происходит между тобой и Гасом? – требовательно спросила я.

– Будто я возьму и скажу тебе, – обиженно произнесла она. Я украдкой взглянула на нее боковым зрением – слезы наполняли глаза. Должно быть, очень тяжело смотреть на все и осознавать, что это никогда не было и не будет частью твоей молодости и жизни. Ей никогда не вернуть прекрасные годы старшей школы.

– Ты когда-нибудь целовалась раньше? – Я тереблю кончик постельного белья, пробуя подобраться к ней с другой стороны, но мне так же искренне любопытно.

Она фыркает от смеха сквозь слезы:

– Давай уже перейдем к делу, Дарья. Мы не подруги, и это не искренняя беседа.

– Хорошо. – Я делаю глубокий вдох. – Просто хочу, чтобы ты составила полное виденье картины у себя в голове прежде, чем начнешь встречаться с Гасом. Он и твой брат – самые заклятые враги. Говорят, что между ними был очень унизительный разговор перед игрой, в которой ШВС разгромили Бульдогов. За несколько дней до игры Пенн приходил к нам в школу, чтобы уладить что-то с Гасом, но не сработало. Пенн также думает, что Гас выиграл каким-то обманным способом, – я объясняю, пытаясь донести до нее уровень ненависти между этими двумя. – И каждый раз, когда я вижу их неподалеку друг от друга, Гас пытается вывести Пенна из себя.

Виа делает глубокий вдох и закрывает глаза:

– Я чувствую, что Пенн отрекся от меня, когда я убежала, и что бы я ни делала, я никак не могу сократить пропасть между нами, – призналась она. Приободрившись, я осторожно подняла на нее взгляд – эти слова очень похожи на признание. И это гораздо лучше, чем нападение, которому я подвергаюсь с того момента, как она переехала к нам жить.

– В каком смысле? – мой голос тихий, почти шепот.

– Пенн странно ведет себя со мной. Не враждебно, но… отстраненно. Я понимаю, что подвела его, бросив. Но как будто у меня был выбор. Мне казалось, что Рэтт убьет меня когда-нибудь. А Пенн, несмотря на сильную любовь и готовность постоять за меня, был всего лишь ребенком. Он не мог защитить меня. Меня одну стоит винить…

– Нет, – перебиваю я. – Рэтта надо винить. Покойную мать. Твою школу, всю систему в целом. Да, честно говоря, мою мать тоже можно обвинить за то, что она ничего не замечала. Но не тебя.