Нежное безумие

Я закатила глаза, зная, что папа смотрит на меня и он единственный в этом доме, кто на моей стороне – он убьет, если узнает, что Пенн касался меня.

– Ненавижу тебя, братец, – я мило улыбаюсь.

– А я безразличен к тебе, сестренка, – говорит он и взъерошивает мои волосы, направляясь с Бейли к выходу. Это заставило мое сердце трепетать, но одновременно ощутить боль в животе. Пенн на самом деле как брат Бейли.

Брат, который распускает руки и язык со старшей сестрой.

Остаток дня я провела, исследуя социальные сети Адрианы. Она прекрасна, как и ее дочь – Харпер. Харпер со светлой кожей, зелеными глазами, как у Пенна. Я нашла кучу фотографий Адди и Харпер вместе и всего лишь две с Пенном. Он всегда смотрит на них, словно они центр его мироздания.

Ночью случился очередной приступ отчаянья. Мало того, что Пенн целую вечность не оставлял нигде яблоки – может, он считает, что завоевал меня? – так еще и Мелоди не пришла поцеловать меня перед сном. Она делала это каждый день с самого моего рождения. Она целовала и говорила, что любит меня. Может, потому, что больше не испытывает этих чувств?

Может, она отреклась от меня после той выходки с мороженым? Она точно хочет, чтобы я скорее собрала свои вещи и переехала в колледж. Я ее самый яркий провал – бессердечная и пустая.

Пытаюсь убедить себя, что мне все равно, но внутри кишки разрывает в клочья, и они кровоточат в животе.

Я хватаю свой черный ежедневник и иду в домашнюю студию матери. Она переделала часть подвала в хорошо освещенную рабочую зону, где теперь проводит много времени с Бейли, тренируя и занимаясь с ней. Я даже слышу эхо их смеха, который раздается вечерами, пока я выгрызаю стены в своей комнате.

Мел никогда не приглашала меня сюда, поэтому сейчас я пригласила сюда себя сама.

В ту ночь, когда Виа сбежала, я стояла напротив огромного зеркала в студии в одежде для занятий. Я пробежалась взглядом по телу в леопардовом купальнике, осознавая, что я слишком неуклюжая, слишком кривая, слишком Дарья, чтобы быть балериной. Мелоди нашла себе отраду в других девочках. В более спортивных, дисциплинированных и величественных. В таких как Виа. Я ревновала, поэтому начала капризничать. И вместо того, чтобы тянуть меня, говорить, что я незаменима, Мел просто пустила все на самотек.

Я плыла по течению, как воздушный шарик в небе, ожидая, что кто-то притянет меня, но никто этого не сделал. Прошло много лет с тех пор, как она попыталась сунуть нос в мои дела и выяснить, что происходит в моей жизни. Я и Причард делали то, что не следовало бы. Завела себе дневник, где исповедуюсь в грехах. Друзья шепчутся у меня за спиной, ненавидят меня, а я даже ни разу не засмеялась в присутствии семьи за четыре года.

Четыре года.

Четыре незаметных года.

Слеза скатилась по щеке. Как вдруг открылась дверь и вошел Пенн. Он тихий и мрачный. Как обычно. Я ощущаю его присутствие всем телом, ощущением тепла, заполняющим каждую клетку тела. Только вот дело в том, что у Пенна есть девушка, но я продолжаю ощущать его своим. Это опасно.

– Как ты узнал, что я здесь? – вытерла слезу до того, как он заметил.

Он почесал затылок:

– Я подумал, что это винный погреб, и пошел сюда за бухлом.

Я закатила глаза.

Он плюхается на пол и дергает меня за край рубашки, приглашая сесть рядом с ним, а затем толкает коленом.

– Поговорим.

– С врагом? Нет, благодарю.

Я не могу напиться им: прядь темно-русых волос, спадающая на лоб, его угрюмый взгляд. На шее след от укуса, который я не оставляла. В голове возникла картина, как Адриана целует и кусает его. Я вскакиваю, не в состоянии успокоиться, и бегу к двери. Он мчится следом и притягивает меня к себе.

– Поговорим, Дарья. Просто долбаный разговор.

– Зачем? – я вскидываю руки в воздух. – Ты думаешь, что можешь схватить меня при любом удобном случае? Чтобы смеяться с друзьями надо мной? Чопорная девчонка с огромными проблемами? Ты знаешь, насколько я слабая? Так почему я должна разговаривать с тобой? Я никто для тебя. И всегда была никем. Просто сука, которая уничтожила твою сестру. Не делай вид, что все иначе из-за случайных поцелуев. Не веди себя так, будто покорил меня, когда я не перед тобой. Я не Адриана.

Губы изгибаются от отвращения. Мне показалось, что в этот раз я реально разозлила его.

Он берет мое лицо обеими руками и прикасается носом к моему.

– Нет, – шепчет он. – Ты не Адриана. Согласен.

Он отстраняется от меня, копается в заднем кармане узких штанов и достает ключ от дома с синей ниткой. Он бросает мне его прямо в руки, и я ловлю.

Глаза расширяются. Как он…?

– Украл. – Он оглядывается и медленно идет к противоположной стене комнаты, как тигр в клетке. В большой. Или даже огромной. Но удерживает меня около себя, куда бы ни направился.

Я догоняю его через танцевальную комнату и кладу руки на плечи. Он оборачивается. Выглядит печальным, с разбитым сердцем, и я думаю, что это из-за меня. Хотелось бы, чтобы это было из-за меня. Каким человеком делают меня эти мысли?

– Что гложет тебя, Дарья Фоллоуил, капитан группы поддержки, королева и самая популярная девушка в стране?

Моя семья.

Мои друзья.

Мои тайны.

Моя незащищенность.

Ошибки прошлого.


И ты. Ты так глубоко задел мои чувства, а я не могу объяснить этого.

– Мелоди перестала заходить в мою комнату. Она всегда это делала, каждую ночь с рождения, и целовала перед сном. Кажется, она не любит меня уже, – говорю я ему, понимая, что не лгу. И эта мысль отзывается болью в каждой клеточке тела. Моя мама меня больше не любит.

Я заставила кого-то, запрограммированного любить, забыть меня.

– Она любит тебя. – Он кладет руку на шею сзади меня и смотрит в глаза. – Но ты не любишь себя – это все меняет.

Я смеюсь.

– Я люблю себя. Посмотри на меня. Я – Дарья Фоллоуил. – Провожу рукой по телу. Он трясет головой, не купившись на это.

Без слов ведет меня к зеркалу напротив. Становится позади меня и приподнимает подбородок, чтобы я посмотрела на себя. На нас. Его тело как у греческого бога. Он на голову выше меня. Его лицо острее, более симметричное, чем мое. Харизма наполняет всю комнату, и я стою, закрывая большую часть его тела, но он даже не замечает.

– Когда я смотрю в зеркало, то вижу сироту. Футболиста. Студента. Скорбящего брата. Парня, который мечтает оказаться в колледже Нотр-Дам и сбежать из этой дыры, вырвавшись из нищеты. Но кто ты? Скажи, кого ты видишь, Дарья? – он дышит мне в затылок. – Помоги мне пробраться в эту красивую и ужасную голову.

Моя рука скользит по животу и цепляется за кусочек жира.

– Я слишком полная.

Движусь к лицу и пальцем провожу по носу.

– Нос слишком маленький, а глаза слишком большие. Волосы похожи на стог сена.

– Что еще? – спрашивает он. Его рука продвигается к пижамным шортам и скользит в них, задевая полоску трусиков. – Доверься мне, мой скрытный маленький монстр.

Я издаю смешок, встряхивая головой. Хочу приказать ему остановиться. У него есть девушка и ребенок, я не такая. Но впервые со вчерашнего дня я ощущаю себя значимой.

– Я самый завистливый человек, который когда-либо существовал, – признаюсь я.

– Это потому, что ты живешь внутри себя. – Он целует мою шею, и я позволяю ему это. Я такая слабая и жалкая. – Что дальше?

– У меня черная душа, Пенн. Когда я вижу конкуренцию, то уничтожаю ее в зародыше. Я мстительная.

– Нет, Дарья, ты человечная. Вот какая ты.

Земля уходит из-под ног, когда он отодвигает трусики и просовывает руку глубоко в шорты. Он начинает ласкать меня двумя пальцами, играя с клитором. Я стону и кладу голову ему на грудь, закрывая глаза и позволяя себе плыть куда-то, где существуем только мы вдвоем. Попкой я чувствую его эрекцию, и мне нравится ощущать его возбуждение.

– Твоя беззащитность – самая горячая вещь в мире. – Он нежно кусает мочку уха, и я открываю глаза, видя, что он все еще смотрит на нас в зеркало.

Конечно, он воспользовался моей слабостью. Почему бы ему это не сделать? Это дарит ему ощущение силы в наших взаимоотношениях.

Колени подгибаются, когда он касается меня еще быстрее и глубже, а затем раздается скрип двери и шаги по лестнице.

– Маркс! – вскрикиваю я, разворачиваясь и толкая Пенна. Смотрю беспомощно налево и направо, пока глаза не останавливаются на двери в душевую. Пихаю его и закрываю за ним дверь в тот момент, когда открывается дверь в студию и входит папа.

Черт. Черт. Черт.

Я попалась. Натягиваю ниже футболку, пытаясь скрыть заметные следы возбуждения на шортах. Тело дрожит от надвигающегося оргазма.

– Все нормально? – хмурится отец. – Пошел за стаканом воды и услышал разговор.

– Я одна!

Слишком неправдоподобно.

Я откидываю волосы, прочищая горло:

– Совсем одна, как ты видишь.

Улыбка настолько натянутая, что может лопнуть кожа. Папа указывает подбородком на дверь душевой.

Нет, пожалуйста, нет.

– Открой дверь, Дарья.

– Папа…

– Быстро.

Я иду к душевой и открываю ее. Он все еще у двери, но хорошо видит большую часть комнаты.

– Отодвинь штору.