Нежное безумие

– Просто хочу понять, что случилось на поле, – солгал я.

– Конечно, конечно, – ответил Хиггинс. Он позволяет мне это из-за того, что я и Камило были сегодня единственными функционирующими игроками.

Фоллоуилы спускаются по ступеням, я схватил спортивную сумку и встретил их на краю поля. Единственная причина, по которой я общаюсь с ними на публике, – это моя уверенность в том, что ни один из богатеньких придурков даже и не подумает, что Фоллоуилы настолько глупы, чтобы приютить крысу под своей крышей. Большинство людей видят меня и думают о том, как я буду развращать их дочерей.

В принципе, они правы.

– Жесткая игра, – Барон Спенсер пробежал глазами по моему лицу. Он высокий, симпатичный в стиле Дракулы – бледный, как свежеокрашенная стена. Я в курсе, что раньше он играл в команде школы Всех Святых и делал это довольно отстойно. Так что я даже не удосужился ему улыбнуться.

– Не то слово, – пробормотал я, чем привлек его внимание.

– На самом деле отстойная, но ты был чертовски хорош! – отметил другой мужчина со светлыми волосами и зелеными глазами – отец Найта, Дэн, предположил я. Он тоже играл в футбол. Да они все тут играли. Дерзкие ублюдки с переделанными женами в безупречной одежде и объемными банковскими счетами.

– Прошу прощения, вы смотрели какую-то другую игру? Они надрали нам задницы так, что мы не сможем сесть весь ближайший семестр, – я протер лоб и перевел взгляд в сторону раздевалок.

Барон поднял брови в удивлении, а Дэн подавил смех.

– Неважно, как играла твоя команда. Ты был хорош, а это дорогого стоит. – Джейми взъерошил мне волосы и обнял. Не знаю, с чего это он, может, я выгляжу так же плохо, как и чувствую.

К нам приблизился Найт, только что приняв душ, в одном из своих дизайнерских нарядов. На нем какая-то куртка цвета хаки с большим количеством оттенков. Он определенно жертва моды. Где-то в Нью-Йорке дизайнер занюхивает шестнадцатую дорожку кокса, за который заплатил его папаша. Рядом с Найтом девушка с темно-коричневыми кудрями и большими серыми глазами. Не могу сказать, что она типичная принцесса из школы Всех Святых. На ней джинсы на два размера больше и мешковатое худи. Она похожа на затвердевшее печенье, а он на разбитый торт.

– Это Луна, – указал на нее Найт, сжимая крепче руку, как бы помечая территорию. Дарья вздыхает рядом со мной, я игнорирую ее и протягиваю руку Найту. Луна одаряет меня кривой ухмылкой. Ее рукопожатие крепкое, но кожа мягкая и теплая. Понимаю, почему она нравится Найту. И понимаю, почему не нравится Дарье.

– Пенн, – говорю я.

Она не отвечает, просто кивает. Возникает неловкое молчание, пока Найт не откашливается и не произносит:

– Луна не очень разговорчивая.

– Тем лучше. Большинство людей все равно несут всякую чушь.

Луна салютует мне, а Барон ухмыляется Джейми.

– Защитник, – придурок Барон указывает на меня пальцем, и Джейми кивает.

– Он напоминает мне твою жалкую задницу, когда мы были детьми и помогали с работой в саду.

Все посмотрели на меня, надеясь, что я посмеюсь шутке или отблагодарю их, но я еще больше разозлился от того, что засранцы так открыто обсуждают мою жизнь. Я сплевываю на траву и проверяю время на телефоне.

– Значит, ты точно решил по поводу вечеринки у Блис? – Найт стукнул меня в плечо.

После того как меня поставили раком на поле? Ну уж нет, не собираюсь появляться на вечеринке школы Всех Святых.

– Точно нет.

– Все в порядке. Хорошая игра, – Найт пожал мне руку и приобнял по-братски.

Мы быстро заскочили домой, чтобы Дарья успела принять душ перед поездкой к пирсу. Всю дорогу я анализировал игру, Бейли тараторила без остановки. Она милый ребенок, но может вывернуть все уши наизнанку своей болтовней. Именно ее идеей было отпраздновать мой день рождения – хоть мы и опоздали на неделю – на набережной Тодос-Сантос с мороженым. Я не фанат мороженого и еще меньший фанат своего дня рождения с тех пор, как исчезла Виа. Не то что я их любил раньше, но у нас была традиция дарить друг другу дерьмовые открытки и воровать конфеты.

– Хочешь обсудить игру? – вклинилась Мел в поток слов Бейли, которая рассказывала о том, как Новый Амстердам стал Нью-Йорком. Дарья заерзала на своем месте рядом с Бейли, которая залезла между нами в «Теслу» Джейми. Богачи обожают «Теслу». Эта тачка безликая и футуристическая. Она заставляет их забывать о том, что они ходят в туалет и ковыряются в носу, как и все.

– Мы с тобой.

– Спасибо за ободряющие слова. Где вы их берете? В пособии для чайников?

– Прости, Пенн. Я все болтаю и болтаю. Ты хочешь послушать еще что-то по истории? – Бейли прикусила губу зубами с брекетами.

Господи, только не это.

– Конечно, люблю историю. – Я подтолкнул ее плечом, и она пускается в новый рассказ о том, как британцы утвердили Новый Амстердам. Они были жестокими, объясняет Бейли, а Дарья отвечает, что жестокость недооценена. Иногда ты должен сделать то, что должен, чтобы добиться своих целей. Тогда Джейми ответил, что дипломатия – лучшее оружие, а причинение вреда от чрезмерной доброты не имеет никаких последствий.

– Не имеет значения, каким образом вы завоевываете место, пока вы это делаете, – шепчу я, достаю яблоко из сумки и бросаю Дарье в руки. Она поняла, что я имею в виду, и вздохнула.

Когда мы добираемся до кафе с мороженым, Мел заявляет, что о вашем характере многое говорит мороженое, которое вы выбираете.

– Я прочитала это в «Космо».

Дарья закатывает глаза. Думаю, это движение уже рефлекторно – как дыхание.

– Совсем постарела, Мелоди?

– Чтение журналов стало старомодным? – Глаза Мел расширились, она обернулась и начала переводить взгляд с одной дочери на другую, притворяясь оскорбленной. Она очень старается, но Дарья даже не замечает этого. Это как первое свидание, когда ты изо всех сил пытаешься произвести впечатление, – это Дарья и Мел. Они постоянно неловко танцуют вокруг друг друга.

– Наверное, как читать иероглифы на стенах в Египте, – ответила Дарья.


Мел попросила у девушки за прилавком один шарик ванильного мороженого с низким содержанием жира.

Джейми сунул руки в карманы брюк и присвистнул:

– «Космо» точно ошибается. В тебе нет ничего ванильного, детка.

Дарья издала звук, имитирующий рвоту, и на этот раз я на ее стороне. Люди позади нас засмеялись, и я понимаю, что она хочет провалиться сквозь землю. Моя мама и Рэтт часто смущали меня разными оригинальными методами, но есть одно, в чем нельзя их обвинить, – они никогда не делали это на людях.

Джейми попросил девчонку за прилавком выбрать для него два шарика на свой вкус.

«Доверчивый авантюрист», – размышляет Бейли о его выборе.

Эта семья настолько богата, что держу пари – они какают бабочками.

Бейли заказывает шарик шоколадного и клубничного мороженого.

– Типичный гений, – заявила Мел.

Прикончите меня.

Дарья бросает взгляд на меня, затем на ряд с мороженым и снова на меня. Мы оба невероятно осторожны в заказах. Я ненавижу ее задницу, это так, но это не остановит меня от того, чтобы трахнуть ее. Это будет самым поэтическим правосудием. Она забрала мою сестру, а я заберу ее тщеславие.

– Голубую лагуну, зеленый чай и чизкейк, пожалуйста. Посыпьте карамельной крошкой и полейте карамелью. А еще можно полить вишневым сиропом?

– Да, конечно. – Девушка поместила смесь в рожок и повернулась ко мне. Как и все семейство Фоллоуил.

– Какой вкус у вас самый отвратительный? – Я наклонился, опираясь о стеклянную витрину.

Девушка покраснела, указав глазами на желто-зеленую массу справа.

– Это со вкусом лимонного пирога. Говорят, что оно кислое до тошноты. Но это любимый вкус дочери владельца, поэтому мы храним его.

– Я беру один шарик.

– Вы уверены? – воскликнула девушка.

Она стекла в лужицу, когда я ей подмигнул – легкая добыча. Люблю таких на закуску. Я попросил ее номер.

– Я… разве она не твоя девушка? – взглядом указала на Дарью.

– Сводная сестра и самая настоящая сучка.

– Пенн! – воскликнула Мелоди. – О, Маркс.

– Простите, мадам. Простите, сэр, – говорю я, закрывая ладонями уши Бейли, – ты не слышала ничего.

Девушка быстро продиктовала номер, а я сделал вид, что записываю его, а сам играл в Фортнайт на телефоне. Нет никаких шансов, что я когда-нибудь позвоню ей, но убедить в этом Дарью было приятно. Я бы устроил представление с Адрианой прямо перед ней, но она слишком хорошенькая для этих детских игр. Кроме этого, я оставил лучшую месть на десерт.

Мы разместились на набережной за круглым столиком. Солнце садилось, окрасив небо во все оттенки розового и оранжевого; парочки прогуливались, держась за руки, по пляжу – идеальная картина на южном побережье. Звуки смеха и волн, разбивающихся о берег, дети, запускающие желтых воздушных змеев. Недавно здесь поставили колесо обозрения, площадку для мини-гольфа, карусель и американские горки для привлечения туристов. Да, это действительно наполнило Тодос-Сантос туристами. Я скучаю по Сан-Диего. Скучаю по настоящим людям, по грязным закоулкам и видам, которые не выглядят так, будто на них наложила кучу фильтров девица, помешанная на Инстаграме.

Где-то позади Мелоди жаловалась на ту грубость, что сорвалась у меня с языка, но я не слушал и лизнул мороженое.

– Это просто ужасно, – категорично заявил я.

Дарья проглатывает наживку, как я и думал.

– Неожиданно.

– Ведите себя хорошо. – Мел опустила свою ложечку в ее мороженое, вращая по кругу. Бейли лизала мороженое прямо с рожка, а Дарья, вероятно, и не коснется своего. Догадываюсь, что она не испытывает никаких желаний, либо оно слишком сладкое.

Да о чем ты говоришь, парень? Ты сам как железный дровосек.

– Хочешь мое? – предложила Бейли.

Две сестры с одинаковыми генами, одинаковой кровью, но абсолютно разными сердцами.

– На самом деле мороженое Дарьи выглядит аппетитно, – я улыбаюсь.

Дарья пристально посмотрела на меня, гигантское мороженое все еще у нее в руках, нетронутое, но она протянула его в мою сторону.

– Придурок, – промямлила она, вздыхая.

– Маркс, вы оба пожалеете, когда я навечно посажу вас под домашний арест, – вздохнула Мел, а Джейми усмехнулся. Я заметил, что все они заменяют слово «Господи» на Маркса. Это… я даже не знаю, кто это. Необычно и странно. И тяжело привыкнуть.