Невеста по службе

Горящие числа на экране заметны были издалека.

Я привалилась спиной к металлическому сетчатому ограждению здания прокуратуры, и, спрятав руки в карманы, принялась вертеть головой по сторонам, рассматривая окружающих меня девушек, мечтающих о статусе императрицы. Подозреваю, из них и сотни не наберется дам, знакомых с Максимилианом, но абсолютно все, и я в их числе, будем утверждать, что влюблены в принца горячо и преданно.

Девушки, участвующие в первом этапе Отбора, были абсолютно разными, отличаясь и внешностью, и манерой поведения, и уровнем материального достатка, которое сквозило и в одежде, и даже во взглядах, которые они бросали на конкуренток. Наиболее обеспеченные девицы удалились ждать в автомобили, вместо себя оставляя шоферов. Бедные парни в строгих костюмах и без курток сбились в кучку и тихо переговаривались. Не удивлюсь, если некоторые из богатых лентяек и на собеседование самостоятельно не пойдут — отправят вместо себя шофера с энной суммой денег в руках. Не знаю, как насчет людей, проводящих этап собеседования, но надеюсь, хотя бы принца им в последующем подкупить не удастся.

Многие из девушек перегнули палку, нанося макияж, причем относилось это, в основном, к юным восемнадцатилетним прелестницам. Ясно, что девушкам хотелось подчеркнуть свою красоту и индивидуальность, вот только горящими, как семафоры глазами и алыми, сочащимися блеском губами, они выделили только неумение пользоваться косметикой.

Наряды тоже поражали своим разнообразием, притом многие только разнообразием в глупости.

Некоторые девушки, наплевав на тот факт, что погода по-весеннему промозглая, надели нарядные, но летние платья на тонких бретельках и открытые босоножки. На месте отбирающих, я бы завернула таких невест на входе — империи необходима здоровая императрица.

Отдельные личности намерены были сразить Максимилиана сразу на первом этапе, забыв, что с невестами он встретится гораздо позже, и во исполнение своих целей пришли в столь сексуальных нарядах, что благопристойные мамаши, изредка, как льдины, проплывающие сквозь толпу, закрывали своим чадам глаза.

Обособленно от остальных держались жители Поганки. Мое внимание привлекла высокая черноволосая девушка, о чем-то щебетавшая с подругой. Одета она была бедно, и даже рукава свитера были настолько длинные и широкие, что маленькие ладошки лишь изредка выглядывали из них, да и то, когда девушка эмоционально всплескивала руками. Но бледное, чистое, как будто фарфоровое лицо и карие, почти черные глаза привлекали внимание, и возвращали к девушке мой взгляд снова и снова.

К тому моменту как подошла моя очередь, я успела уже пообедать в кафе за три квартала от Обители, и пару раз выпила кофе из летающего в толпе кофейного аппарата. Несмотря на то, что до меня кабинеты посетили уже больше тысячи девушек, количество людей, по-моему, не убавлялось, напротив, прибывали все новые претендентки на руку и сердце принца. Краем уха я прислушивалась к обсуждениям собеседования, звучавшим вокруг, и начинал волноваться, не смотря на то, что мне-то участие в Отборе было обещано.

Проходя мимо Билияна, кивнула ему, уже находящемуся в предынфарктном состоянии, и вошла в третий кабинет, как и было указано перед номером моей очереди на экране.

Ни снаружи кабинет, с налепленным на дверь листком с цифрой три, ни внутри, ничем не привлекал внимания. Стены, с нанесенным на них типовым для бюджетных организаций серым покрытием, напоминающим пчелиные соты; стеллажи, сейчас пустые; стол с широкой столешницей и напротив него — глубокое удобное кресло. Кабинет был лишен своей индивидуальности: картины отвернули к стене, наверное, чтобы не отвлекать участников собеседования, и почему-то мне казалось, что на этих стеллажах раньше, вперемешку с книгами, стояли различные, милые сердцу безделушки. В углу большой кучей была свалена гора бумажек — немногие смяты, единицы разорваны, большая часть просто отброшена в сторону. Внутрь меня закралось подозрение, что это анкеты участниц, которым не повезло.

За столом, устало положив подбородок на сложенные ладони, сидела женщина средних лет с прической экстремально короткое каре, и умело подведенными глазами. Заметно было, что мне она не обрадовалась, но все-таки улыбнулась, вышколенная в своем профессионализме, и, взяв наманикюренными пальчиками чистую анкету из стопки лежащих перед ней бумаг, кивнула на кресло.

— Здравствуйте, меня зовут Мелора, и сегодня я буду решать, есть ли у вас возможность пройти в Отбор.

— Добрый день, — стараясь унять некстати возникшую дрожь в ногах, я сняла куртку, и присев, положила ее на колени.

— Ваше имя?

Я представилась. Женщина успела записать мою фамилию и ручка закончилась. С досадой поискав другую, Мелора извинилась и продолжила, заполняя графы.

— Возраст.

— 23 года.

Женщина скептически взглянула на меня, как бы намекая, что с такими цифрами в документах незачем и пытаться стать императрицей, но ничего не сказала.

— Рост.

— 174 сантиметра.

— Вес. По-возможности действительный, а не желаемый.

— 60 килограмм.

Мелору, как видно, мои параметры не устроили так же, как и возраст. На вопросы о месте работы, должности и образовании я отвечала спокойно, попутно размышляя, каким это образом Ингирих собирается способствовать моему прохождению в Отбор. Если мою анкету сочтут бесполезной, найти ее в куче таких же, будет проблематично. И явно, что сохранение моей конфиденциальности при этом будет невозможно.

— Где проживаете?

— Снимаю квартиру. С соседом.

— Состоите с ним в любовных отношениях?

— Естественно, нет! Мы просто вместе снимаем квартиру!

Мелора хмыкнула, демонстрируя свое отношение к моим словам, очень долго записывала что-то в соответствующей вопросу графе, и, наконец, спросила:

— Вы девственница?

Я нахмурилась. Мне казалось, такие моменты выясняются исключительно между мужчиной и женщиной, и то, при возникновении романтических отношений.

— Эээ, что простите?

— Были ли у вас половые отношения с мужчинами? Раса не имеет значения.

— Да… Но какое это имеет значение?!

— Анкета вроде бы в моих руках, а значит, вопросы задаю я. Странно, что вы признались — 95 % девушек, которых я опросила, утверждают, что мужчин они видели исключительно на картинках, и в общем и целом берегли себя для принца.

Я равнодушно пожала плечами. Стыдиться мне было нечего — совершеннолетия достичь успела и своими половыми органами могла распоряжаться по собственному разумению.

Женщина продолжила:


— Со своим соседом вы состоите в интимных отношениях?

— Там действительно есть такой вопрос? — не вытерпела я. Но Мелора, ничуть не смутившись, ослепительно улыбнулась.

— Ход собеседования в моих руках. Я могу задавать любые вопросы, если считаю, что они помогут принять решение о прохождении девушки в следующий этап.

Я поглубже вздохнула.

— Я не состою с Клюгером в интимных отношениях.

— Почему? Он неприятен вам как мужчина, или же вы предпочитаете женщин? Быть может, симпатию обрубил на корню быт?

Я возмущенно закатила глаза — из вопросов Мелоры ясно следовало, что если я нормальной ориентации, то априори должна спать с каждым из мужчин. Интересно, это правило действует и для нее?

— Все мимо. Причина проста — я против межрасовых отношений. Он прибыл с планеты Букбалео.

— Оу, — Мелора, по-видимому, знала, как выглядят жители родной планеты Клюгера, потому что твердой рукой вычеркнула ранее написанные строки и задала следующий вопрос.

— Ваши увлечения?

Я вспомнила с каким воодушевлением Ингирих и Роил говорили о моем близком знакомстве с музыкальными инструментами, и решила порадовать и Мелору. Вопреки моим ожиданиям, она саркастически ухмыльнулась.

— Девушка, каждая пятая утверждает, что играет на скрипке, и каждая третья, что на фортепиано. Признаю, вы первая, кто упомянул арфу и флейту, но вынуждена уточнить — вы сможете продемонстрировать владение хотя бы одним из инструментов?

— Конечно! — я немного разозлилась, хотя и понимала, что не стоит принимать этот вопрос близко к сердцу. Многие девушки пытались выставить себя в более выгодном свете, и зачастую, к своим достоинствам добавляли несуществующие, но такие желанные.

— И у вас совершенно случайно не заболит палец, не заложит ухо, не задрожат от волнения руки?

Я расслабленно откинулась на спинку кресла, и, улыбаясь, заверила:

— Я отлично себя чувствую, правда. Прошу вас, вы можете принести инструмент.

Мелора вздохнула, жалея, что тратит на меня время, и по небольшому переговорному экрану вызвала секретаря, попросив его захватить скрипку. Секретарь — миловидная молодая женщина подошла через пару минут, и протянула мне скрипку. Довольно хорошего качества, надо признать. Я тихо провела смычком по струнам и удивленно констатировала:

— Настроена…

— Играла сегодня, — смутилась девушка. Мелора вскинула брови.

Играть я решила произведение «Нежность» знаменитого композитора Валиада — выходца из Межмирийской республики.

Скрипка привычно взлетела на плечо, и я закрыла глаза, предоставляя пальцам самостоятельно порхать по струнам и сжимать смычок. Порой мне казалось, что я забыла все, чему меня так упорно учила маменька, но иногда, во снах, для меня играли скрипки, им вторило фортепиано, и я, совершенно счастливая среди музыкальной вакханалии, исполняла соло на флейте. В последний раз наяву я держала инструмент пять лет назад, но пальцы не ошиблись ни на ноту.

И хотя композитором именно для этого произведения задумывался аккомпанемент фортепиано, музыка и без него взлетала и падала, разрезала сердца не только присутствующих в кабинете, но и проникала за стены, в соседние комнаты. Музыка страдала и плакала, и мы рыдали вместе с ней. Не знаю, что расстроило Мелору, может быть, стыд за необоснованные подозрения в обмане, но у меня выступили слезы от удивительного единения с тем, от чего когда-то отказалась. Не беря в руки, и даже не подходя к музыкальным инструментам, я, казалось, таким образом уничтожала связь с семьей. Но как выяснилось, я просто предавала часть себя.

— Вы знаете, — когда я закончила, женщина звучно высморкалась в белый платок. — Ваши возраст, место работы, да и в целом, нравственный облик склоняли меня к мысли, что вы принцу не подходите. Но то, что вы большей частью говорите правду, вынуждает меня, как справедливого человека, поощрить искренность и принять решение в вашу пользу. К тому же, вы по-настоящему красивая девушка, что вкупе с вашими увлечениями сделало бы мой отказ преступным.

Я смутилась, отдала пораженному секретарю скрипку и вновь присела на кресло. Хоть вопрос о прохождении в Отбор и оказался решенным (спешу заметить — без участия Ингириха и Роила), анкету предстояло заполнить до конца.

Уже на выходе из кабинета я спросила:

— Простите, а по каким критериям вы отбираете кандидаток?

Мелора удивленно на меня взглянула.

— Их очень много. На первом месте естественно внешние данные девушки — каждая из нас осведомлена о пристрастиях принца в женщинах; также мы обращаем внимание на предпочтения в одежде, умение себя вести; как в вашем случае имеют значение увлечения — ведь принца нужно будет чем-то привлечь, чтобы пройти дальше. Но это не исчерпывающий список. На самом деле мы выбираем девушек по какой-то внутренней уверенности, что они понравятся принцу, присущей тем, кто знает Максимилиана с детства.

— Вы его родственница?

Мелора скромно опустила глаза.

— Я двоюродная сестра покойной императрицы. Да и женщины, сидящие в соседних кабинетах, тоже приходятся принцу родней. Преимущественно по материнской линии. Так что уж мы знаем, какой должна быть будущая императрица.

Попрощавшись и закрыв за собой дверь, я подумала, что в нормальной семье стремление родни парня найти ему невесту расценивалось бы, как ненужная навязчивость и гиперопека. Но в ситуации принца получается, что это просто вынужденная помощь.





ГЛАВА 3




В этот день я решила не заезжать на работу. Объезжая Поганку, вернулась домой, и в кои-то веки вознамерилась что-то приготовить. Зачастую, кушать мне приходилось на службе, но иногда, заползая вечером в дом, успевала урвать кусочек кулинарных шедевров Клюгера.