Невеста по службе

 * * * 



ГЛАВА 1



От оглушающего звона будильника я подскочила и больно ударилась головой о полку. Давно следовало ее снять, но вот руки никак не доходили. Чертыхаясь и почесывая макушку, вышла в коридор, и, наверное, всеми частями тела по очереди сбивая имеющиеся в доме углы, направилась в ванную. Из соседней спальни тут же выглянул мой сосед.

— Рэйя! Твой будильник опять меня разбудил!

— Заведи себе отдельную квартиру, — посоветовала я и скрылась за дверью.

Утром я всегда ненавижу весь мир, поэтому ворчание скорее дань привычке, нежели настоящее желание избавиться от соседа. С Клюгером мы познакомились пять лет назад, столкнувшись в дверях очередной риэлтерской конторы. Причина нашего знакомства и проживания вместе, объяснялась невозможностью снять квартиру в одиночку. Благообразная девица с длинными косами и в темном платьице (смею заметить, единственная моя одежда в то время), приходилась по вкусу большинству наймодателей, но денег мне это никак не прибавляло, а платить натурой я, тем более, отказывалась наотрез. С Клюгером же выходила обратная ситуация, и имеется в виду не торговля телом. Деньги у него водились, вот только пришельцы с других планет в нашей империи в принципе не пользовались доверием, так еще и двухметровый крокодил с каменной кожей откровенно пугал и навевал неприятные мысли о невозможности сохранности сдаваемого имущества. Вот так мы и пригодились друг другу — договор подписывала я, а арендную плату вносил он.

За пять лет многое изменилось, например, я обрезала косы, обзавелась внушительным гардеробом, и стабильной заработной платой. К тому же, жители нашего района к грозному на вид пришельцу с планеты ЛошТан-Ага уже попривыкли, так что ничего не мешало нам разъехаться. Но новую квартиру ни он, ни я не искали. С моей стороны банально отсутствовало время на поиски, а со стороны Клюгера явно просвечивала лень. Поэтому нам оставалось жить вместе, беззлобно переругиваясь по утрам.

Из ванной я вышла, закутавшись в полотенце, и смотря на мир позитивнее. В целом, начала склоняться к мысли, что есть в нем что-то положительное. Например, запах кофе. Клюгер с довольным выражением лица (которое я не могла понять, помня, что сейчас пять часов утра), крутился возле плиты, сооружая безразмерный бутерброд и попутно следя за варящимся в турке кофе.

— Я чего-то не знаю? — уточнила я, присаживаясь на стул в углу. Кухня у нас была маленькая: плита на две конфорки, три узких шкафчика, небольшой стол и два стула прижимались к стене и оставляли лишь небольшой проход, как правило, всецело занимаемый Клюгером. Иногда я благодарила Вселенную за то, что у него, как у обычных крокодилов отсутствует хвост, иначе нам бы пришлось выставить в коридор не только холодильник, но и большую часть и так немногочисленной мебели. Пожалуй, тогда бы в кухне возможно было оставить только стул.

— Еще бы, тебя же постоянно нет дома…О нет, он все-таки убежал! — Клюгер с досадой перелил горячий напиток в чашку и поставил передо мной. — Сегодня я иду на собеседование.

— Я уже в предвкушении, — хмыкнула я.

Как инопланетного пришельца, правительство на протяжении пяти лет безуспешно пытается пристроить Клюгера на работу. Из Миграционной службы ему раз в неделю стабильно звонят с вопросами о трудоустройстве и угрозами депортации из империи. И вот для того, чтобы успокоить настырных тетенек с противными голосами и букетом неврозов (эй, это мнение Клюгера, сама я этих тетенек ни разу не встречала), он регулярно договаривается с фирмами о собеседовании, благополучно их проваливает и продолжает бездельничать дальше, зарабатывая на каких-то сайтах. Надеюсь, что сайты эти не запрещенные, иначе хорошим же правоохранителем я предстану перед своим начальством, в случае, если все выяснится.

Но одними разговорами Клюгер не ограничивается. Особый трепет у него вызывает написание жалоб на дискриминацию инопланетных существ, которые он направляет в ту же самую Миграционную службу, таким специфичным образом мстя тетенькам за собственное беспокойство и выбивая себе внушительные компенсации.

— Ты не представляешь в каком предвкушении я, — признался Клюгер и, устраиваясь напротив меня за столом, одним движением забросил необъятный бутерброд в рот. Прожевав, сосед продолжил. — В этот раз я предстану перед ними отчаявшимся беженцем, до смерти желающим получить эту должность. И твой будильник пришелся как раз кстати — в 6 часов утра я от нетерпения выломаю им входную дверь.

— Не перестарайся, — я расхохоталась, представив лица охраны, когда Клюгер, скромно улыбаясь во всю свою крокодилью пасть, содержащую около семидесяти зубов, вломится в их офис. — Надеюсь, меня не вызовут на твое задержание.

— Думаю, после такого демарша миграционка от меня надолго отстанет, — Клюгер перегнулся через стол, выхватил у меня чашку с остатками кофе и быстро опустошил ее. — Надо делиться.

— По-моему, ты и так слишком уж бодрый.

— Для моей сегодняшней роли бодрость должна прямо-таки зашкаливать, — сосед вдруг посерьезнел. — Не понимаю, как ты можешь вставать так рано каждый день? Ты должна сказать своему начальству, что это ущемляет права! Твой график — это же форменное издевательство! Вот поэтому я и не желаю работать официально — из-за невозможности приходить на работу хотя бы к десяти часам.

— Чьи?

— Что «чьи»?

— Я спрашиваю, чьи права ущемляются?

— Да, черт возьми, например, мои!

— Только если так, — я встала со стула и протиснулась мимо Клюгера, занимающего до ужаса много места. — Советую обратиться в Межгалактический суд по защите прав существ с иных планет. По-моему, это как раз в их компетенции.

— Думаешь, подействует? — как ни странно, к моему предложению сосед отнесся вполне серьезно. Стараясь не смеяться, я утвердительно покачала головой.

— Смотри не опоздай на собеседование.

Когда я, уже облачившись в черную форму Службы имперской безопасности, заглянула в кухню, Клюгер, высунув от усердия язык, вычерчивал что-то на криво оторванном листе бумаги. Черновики своих жалоб сосед писал исключительно от руки и затем подшивал в отдельную папочку.



На планете Фрибрин — главной планете Ригаринской империи, занималось весеннее утро. Серое, неприятное, но уже пахнущее той самой, настоящей весной, которая будоражит молодые сердца, заставляя совершать необдуманные поступки. Той самой весной, пробуждающей в пришельцах из Иделльской Галактики первобытные инстинкты и превращающих их в жестоких насильников и убийц. Той самой, которая напоминает о детстве и заставляет мыслями возвращаться к путешествиям по лужам и стрельбе из деревяшек.

Радостные воспоминания из детства у меня отсутствовали, а со своими инстинктами удавалось справляться без особых проблем, поэтому с грустью подумав о том, что работы теперь прибавится, я поплелась к мотоциклу.

Пришельцы из Иделльской Галактики были головной болью для всех ригарийцев, а не только для правоохранителей. Высокие, мускулистые, покрытые жесткой щетиной — весной они вели себя как настоящие звери, исполняя только свои низменные желания — жрать, убивать и драться. На их планетах такое поведение было нормой — акт размножения происходил именно в это время года, но жертв обычно мало успокаивал тот факт, что их избрали в качестве инкубатора.

Я подошла к железному другу и удовлетворенно хмыкнула — вокруг была разбрызгана краска, а это значит, малолетние умельцы, покатавшиеся уже не на одном автомобиле нашего района, наконец-то потерпели фиаско. А если учесть, что по совету нашего технолога-разработчика в краску был добавлен сок фижевого цветка, действующего, как сыворотка правды, то чувствую, вредные подростки не скоро еще смогут развлечься таким образом, ведь и на мотоциклы и на сиденье автомобиля нужно садиться, а горящие от порки задницы этого не позволят.

Если бы у меня имелось больше свободного времени, можно было бы вычислить угонщиков и, взяв с собой Клюгера, сделать небольшое внушение. Но чего нет, того нет, придется уповать на гражданскую ответственность матерей.

В такую рань машин на дорогах почти не было, да и те, которые все-таки встречались, управлялись автопомощником, позволяя своим хозяевам счастливо досыпать жизненно необходимые минуты. На мотоцикл такого помощника установить было нельзя, но владельцам автомобилей я нисколько не завидовала — ничто не радовало меня так, как ощущение под ногами ревущего, не до конца подчиняющегося мне, металла. Меня никогда не прельщала роль пассажира, а управляй мотоциклом и вовсе, искусственный интеллект, я бы, наверное, перешла бы на ролики.

Стоянка перед отделением СИБ была наполовину занята — в основном, автомобили принадлежали сотрудникам, не ушедшим еще с ночной смены. Я припарковалась и, сняв шлем, взглянула на часы. До начала рабочего дня оставалось пять минут, и опоздавшим вряд ли бы кто-то позавидовал. Ровно в шесть часов утра и ни минутой позже, на свой пост у двери заступала Тритри Гайдина — тучная дама неопределенного возраста с тугими колечками кудряшек и пронзительным голосом. У нее были вечно покрасневшие глаза, подозреваю, от бессонницы, вызванной тяжелыми думками как бы кого подставить, и покрытые сыпью щеки из-за круглогодичного злоупотребления клубникой.

Гайдину не любили. Не одному, и даже не пятерым сотрудникам нашего отделения попортили жизнь ее писюльки, облаченные в форму докладной записки на столе капитана.


Я проскользнула мимо злобной вахтерши, с надеждой выглядывавшей из-за своего стола, и с намеком постучала по часам, демонстрируя, что не опоздала. Гайдина вздернула нос и недовольно отвернулась.

— Рэйя, — окликнул меня стажер. Работал он у нас два дня, и имя его я еще не запомнила.

Вполне возможно, что через неделю, после очередной облавы на гренадов, он с воплями покинет наш отдел и никогда больше не вернется, а если так, то засорять свою память бесполезными именами не стоит. — Тебя вызывал капитан. И еще, — невысокий паренек с тонким носом и едва пробивающимися под ним усиками, приблизился и доверительно сообщил:

— У него кто-то из начальства.

Я лихорадочно соображала, где успела проштрафиться. Капитан Оррах, имевший в своем роду пришельцев с Ангарры, был крупным мужчиной с ярко-зелеными глазами, с сердцевидным, как у лягушки зрачком, жабрами и чешуей на висках и шее. Громовой голос и привычка в разговоре сжимать разжимать тяжелые кулаки отлично дополняли зловещую картину, и с непривычки капитана можно было серьезно испугаться. По правде сказать, именно поэтому большая часть стажеров отсеивалась уже на этапе собеседования.

Без особой нужды Оррах в своем кабинете никого не желал видеть, это и немудрено, в огороженной от общего зала комнате и без гостей было мало места. Так что измыслить причину, по которой меня вызвали, я не могла.

— Кто-то из начальства? — эта мысль заставила меня еще больше волноваться. — Как ты это понял?

— Я в состоянии рассмотреть нашивки на форме, — обиделся стажер. — Двое мужчин, один из них точно майор, второй, не уверен, но, похоже, подполковник.

— Спасибо, — находясь в крайнем беспокойстве, я прикусила ноготь на безымянном пальце.

Глупая детская привычка, каждый раз возвращающаяся, когда я не в состоянии справиться со своими эмоциями.

— Тебя хотят уволить? — стажер подобрался ближе, а я удивленно взглянула на него. — Чем ты их заинтересовала?

— А чем я могла их заинтересовать?

— Преступлением, — тут же отозвался стажер и кровожадно добавил: — Своим.

Я шагнула было к кабинету Орраха, но почему-то остановилась, вцепившись за возможность отсрочить неизбежное.

— Думаю, тогда бы за мной явились не майор под ручку с подполковником, а конвой.

— Смотря какое преступление, — мысленно я поклялась никогда не выяснять имя этого стажера. По части сплетен паренек явно переплюнет вахтершу, а такие люди мне никогда не были интересны. — Терроризм, государственный переворот, шпионаж… А конвой может и за дверью подождать.

— Ты чересчур возбужден, — ядовито заметила я. — Смотри, подумают, что ты мой сообщник, и учти, я этого отрицать не буду.

Стажер так и замер, открывая-закрывая рот, и видно огорошенный возможным обвинением в соучастии. Выбросив его из головы, я немного помялась перед дверью с криво висящей табличкой, и, набрав в грудь побольше воздуха, постучала.

— Заходи, — рявкнул Оррах, и уже по одной его интонации я поняла, что дело плохо. В маленьком кабинете, пропахшем сигарами и терпкими мужскими духами, царила мрачная атмосфера. За хлипким столом, не раз уже рушившимся от ударов тяжелых ручищ, сидел капитан, а напротив него, стоя, потому как единственный стул в комнате предназначался для зада горячего любимого мною шефа, застыли двое мужчин. Я с испугом скользнула по ним взглядом и поняла — стажер не ошибся, нашивки на черной форме и впрямь принадлежали майору и подполковнику. Даже заподозрить, зачем я могла понадобиться высокопоставленному начальству не могла, и потому затосковала. Осторожно взглянув на Орраха, поняла, что капитан слишком занят изобретением нового способа убийства — расчленением одним только взглядом, и благо, что подопытным кроликом оказалась не я.

— Добрый день, — мое приветствие осталось без ответа — незнакомые мужчины с каким-то подозрительным воодушевлением меня рассматривали.

— Познакомьтесь, — уперевшись ладонями в стол, Оррах привстал, отчего в кабинете будто стало еще меньше места. — Старший сержант Рэйя Адальстан. Рэйя, это…

— Благодарю, — высокий мужчина с тонкими чертами лица, густой шевелюрой уже посеребренной сединой, и нашивками майора, шагнул вперед. — Рэйя, мое имя Роил, моего спутника зовут Ингирих, и нам необходимо с тобой пообщаться.

Я удивленно уставилась на нашивки. Либо мужчины считают, что я не в состоянии понять, насколько они выше меня по званию, либо они настолько демократичны, что привыкли к простому обращению. Скорее, первое. Что ж, с предвзятым отношением к женщинам, работающим в СИБ, я сталкивалась каждый день, поэтому просто натянуто улыбнулась.

— Оррах, — подполковник по имени Ингирих, с явно выраженным превосходством в голосе, обратился к шефу. — Можешь нас ненадолго оставить?

Капитану это не понравилось. Он с минуту, не моргая, смотрел на подполковника, и нисколько не тушуясь того, что ниже по званию, пророкотал:

— Это мой кабинет. И мой сержант.

От злости жаберные крышки на шее Орраха приподнимались в такт дыханию, а чешуйки топорщились, будто перья. На меня это впечатления уже не производило, зато мужчины наблюдали за этим с легкой брезгливостью и недоумением.

— Сержанту Адальстан ничего не грозит, — поспешил заверить Роил, нисколько не успокоив ни меня, ни тем более капитана. — У нас нет к ней претензий.

— Еще бы, — Оррах криво усмехнулся. — Будь они у вас, вы бы прислали кого-нибудь попроще, а не зависали в моем кабинете. И к тому же, все вопросы точно решали бы через меня. Нет, судя по вашему доброжелательному тону, вы намерены моего сержанта во что-то втянуть. Мне это не нравится, я против!

— Капитан! — Ингирих надменно вздернул верхнюю губу. — Не забывайтесь. Мне самому не нравится лицезреть вашу малоприятную физиономию, но долг требует. Выйдите вон из кабинета, или уже завтра подадите мне рапорт на стол.

Мгновение я была уверена, что Оррах его ударит.

Даже если миловидный подполковник среднего возраста и владеет какой-нибудь техникой боя (в чем я лично очень сомневаюсь), увесистый кулак капитана явно лишил бы его надежды не только на победу, но и на ясность сознания. Но, как оказалось, в планы моего шефа драка не входила. Во всяком случае, пока. Капитан вышел из-за стола, заставляя нас прижаться к стене, чтобы освободить ему дорогу.

— Я уйду, вы правы — забываться не стоит. Но учтите, — громадным, размером с добротную сардельку пальцем, Оррах помахал перед носом у Роила. Уверена, вздумай капитан нажать ему этим пальцем на нос по примеру дверного звонка, выпуклостей на лице у майора стало бы гораздо меньше. — Если с моим сотрудником что-то случится, вы пожалеете.

— Ну, разумеется, — мужчины почти синхронно насмешливо закатили глаза.

Оррах покинул кабинет, громко хлопнув дверью. Было слышно, как загрохотала, упав на плитку табличка, и как капитан выругался. Неизвестно, в адрес кого направлены были ругательства — цветистые эпитеты, применяемые Оррахом, можно было отнести как к высокопоставленным гостям, так и к злополучной табличке.

Роил обогнул стол, и одной рукой подняв тяжелый железный стул (деревянные капитана не выдерживали), поставил его передо мной.

— Присаживайтесь.