Невеста Кристального дракона

На лице Ральдарина было странное выражение. Я видела его гнев и раздражение. Сейчас было что-то другое. Я не могла подобрать слов, чтобы описать это. Но явно не радость, умиротворение или дружелюбие.

– Встань, – бросил мне Владыка вместо приветствия.

– И вам доброго утра, – буркнула я, но приказа послушалась.

– Раздень ее, – скомандовал он Дельдре и протянул руку назад, к Кори.

Слуга вложил в ладонь господина тот самый непонятный предмет. И тут я разглядела, что это. Плеть!

– Я предупреждал тебя вчера: дернешься – высеку. Сколько раз ты дергалась? Столько ударов и получишь. Я запомнил все.

Я потеряла дар речи. Ноги налились свинцом и приросли к полу. Дельдра шагнула ко мне, взялась за подол джемпера. Она на полном серьезе собралась раздевать меня!

Я оттолкнула служанку. Господи, куда я вообще попала? Это пятьдесят оттенков серого местного разлива? Или театр абсурда французских модернистов?

– Нет, – хрипло сказала я и отступила на шаг.

Ральдарин прищурился.

– Нет?

– Нет! Вы что, думаете, я вот так просто дам себя избить? Не надейтесь.

– Не избить, а наказать. И как, скажи, ты собираешься мне помешать?

– Да вы что, сами не понимаете, что так нельзя? Я чужая в вашем мире! Вчера, когда вы поставили меня на краю обрыва с вулканической лавой, вы думали, я смогу стоять как истукан и ждать, пока нас всех зальет огнем?

– Я предупредил, что тебе ничего не грозит.

– А почему я должна вам верить? А вдруг вы лгали? Я боялась, неужели это непонятно? В вашем мире у людей нет права бояться? Может, у них вообще нет права чувствовать и переживать? Вы сечете своих подданных за чувства?

Мой эмоциональный напор озадачил Владыку. Рука с плеткой опустилась. Увидев это, вдохновленно продолжала:

– Как вы не понимаете – я родилась и выросла совсем в другом мире. У нас нет магии, а вот вулканы есть. Но если человек угодит в жерло вулкана во время извержения, он просто сгорит! У нас нет колдунов, которые могут остановить поток огня усилием воли. Я так воспитана, я привыкла к такому. Вот представьте, вы вдруг попали в метрополитен. Из туннеля выскакивает огромное грохочущее чудище со светящимися фарами и несется на вас со скоростью летящего дракона. Неужели вы совсем не испугаетесь, не зная, что это и как оно работает? Будете спокойно «стоять и не дергаться»?

Усмехнулся.

– А как иначе? Вопить, словно глупая деревенская человечка? Я ведь увижу специально выдолбленный проем для этого «чудища» и людей, которые спокойно стоят в ожидании. Этого достаточно, чтобы убедиться в его безопасности. Рядом с тобой было четыре человека, и все сохраняли спокойствие. Но ты принялась кричать и вырываться.

Не убедила. Ладно, зайдем с другой стороны.

– Ну да, вы – мужчина, правитель страны. Вам по статусу положено сохранять железную выдержку в экстремальных обстоятельствах. Не терять способности анализировать. А я – жалкая человечка. Когда вокруг поднимается огонь, мне страшно, я не контролирую себя. И за это вы хотите меня высечь? Разве это справедливо? Разве правитель не должен быть разумным, справедливым и милосердным?

Я остановила поток слов на секунду, чтобы сделать вдох. Ральдарин молча смотрел на меня все тем же непонятным взглядом. Что у него на уме?

Как бы то ни было, я сочла хорошим знаком, что Владыка не обрывает меня, не раздевает насильно и не охаживает плеткой. С прежним пылом и воодушевлением продолжала:

– Наказывать человека из другого мира за то, что он не понимает, как устроен ваш мир, и боится, – неразумно и несправедливо. И кстати, в нашем мире уже двести лет как не секут в наказание.

– Как же у вас наказывают? – спросил он.

– В тюрьму сажают. А вы меня уже и так посадили. Зачем еще-то наказывать? За одно и то же преступление дважды наказывать нельзя.

На лице вновь промелькнула усмешка. Плетка перекочевала обратно в руку Кори. Неужели сработало?

– Это не было наказанием. Я запер тебя ради твоей же безопасности. Потому что, как ты верно заметила, ты не понимаешь, как устроен наш мир, и не можешь контролировать эмоции. Из-за своего страха ты упала со смотровой площадки. Такого больше не должно повториться.

– А высечь меня вы тоже хотите ради моей же безопасности? Думаете, я перестану бояться и дергаться? Вообще-то наоборот, начну шарахаться от собственной тени. Если хотите, чтобы я меньше дергалась, нужно помочь мне почувствовать себя в безопасности. Не бить, не запирать, не принуждать. Больше позволять общаться с людьми. Чем скорее я привыкну к вашему миру, тем меньше шансов у меня откуда-нибудь свалиться или вляпаться в другую неприятность. Тем меньше у вас будет хлопот со мной.

Ральдарин прищурился.

– Кем ты была в своем мире?

– Библиотекарем. А что?

– Я думал, послом или торговцем. Язык у тебя подвешен что надо. Можешь убедить, что земля это небо, а небо – земля. На первый раз я тебя прощаю. Но учти, если ты не исполняешь что велено – будешь наказана. Так устроен наш мир. Теперь ты знаешь это.

Ну спасибо, добрый Владыка. Тоже мне, кладезь премудрости, царь Соломон.

Меня начало потряхивать. Я представила, как бы оно было, если бы мои пламенные речи не возымели эффекта. Он действительно отходил бы меня плеткой? При Кори и Дельдре? Такого унижения я бы не перенесла. Простил меня великодушно, видите ли. Это мне теперь придется его прощать, чтобы как-то общаться дальше без желания выцарапать глаза. А ведь он даже ничего не поймет. Извинений от него не дождусь. Феодальное мышление.

– Что такое библиотекарь? – неожиданно спросил он.

Я взяла себя в руки, уняла дрожь.


– Работник библиотеки. Погодите… У вас тут есть библиотеки? Места, где хранятся книги?

– Книги – человеческие игрушки. Драконам они ни к чему.

Новая радость. А я-то собиралась почитать в свое удовольствие, раз наружу меня выпускать не собираются. Воистину сказочный мир…

– А как же вы передаете знания от поколения к поколению?

– Не путай драконов с людьми. Это вам нужно записывать знания, чтобы помнить и учиться. Драконы обучаются магией, а не книгами.

– Значит, у вас нет книг… А вы закрыли меня в этой комнате. Как же я буду привыкать к вашему миру? Если не выходить наружу, не знакомиться с другими людьми… прошу прощения, драконами, я так и останусь чужой вашему миру. Все будем мне странно и непонятно. Все будет пугать. Я буду постоянно дергаться. Может, вы все-таки разрешите мне гулять по замку, осматриваться? Обещаю больше не падать. Теперь я знаю, что нахожусь в другом мире, не на Земле. Это не съемки, здесь есть магия, нет людей, а каждый встречный может обернуться огромным ящером. Обещаю быть осторожной. Вы ведь разрешите, правда?

Владыка покачал головой.

– Хитрая, как вся твоя раса… Хорошо, Ирина. Я разрешаю тебе выходить за пределы спальни. Но не замка.

Еще одна победа! Кто бы мог подумать, в один заход я не только отбилась от унизительной порки, но еще и выбралась из заточения! Владыка Ральдарин, оказывается, умеет внимать убедительной аргументации. Это я запомню. Главное, уметь подбирать аргументы, к которым он не может не прислушаться.

И еще придется быть очень бдительной. В этом мире можно ждать чего угодно. Надо внимательнее приглядываться и наконец разобраться, как тут все устроено. Без промедлений.





Глава 11

Два Владыки




Ральдарин снова ушел от Ирины в смешанных чувствах. Собираясь наказать девушку – а точнее, научить, он не рассчитывал, что она подчинится. Недоумение, сопротивление, даже агрессия, – он ждал от нее такого. Почему же тогда остановился, не довел дело до конца?

Доводы, что она привела в свою защиту, ровным счетом ничего для него не значили. Ему было важно совсем другое. Она должна бояться в Коэлине лишь одного – Владыку Ральдарина. Должна понять, что лишь от него исходит опасность, если игнорировать его приказы. Он собирался выработать у нее привычку беспрекословного подчинения. Как в поступках, так и в эмоциональных реакциях. Но отложил плеть и ушел. Почему он передумал?

С тех пор как она появилась в Коэлине, Ральдарину то и дело приходилось поступать вразрез с собственными намерениями.

Позапрошлой ночью ни шеами, ни драконицы не избавили его от навязчивого образа иномирянки. Лишь одно мешало ему пойти к ней в спальню и овладеть немедленно. Девственность.

Обоняние дракона безошибочно определяло, кто перед ним – девственница или зрелая женщина. Ирина не знала мужчин. И это могло оказаться важным для ее миссии в Коэлине.

Но в огне Умайлен прорицатели увидели, что девственность пришелицы не имеет значения. А значит, ему ничто не помешает взять свое. Захочет она того или нет. Выбора у нее нет. Она в его мире, в его замке, в его власти. Он может взять от нее все, в чем нуждается. Ей придется подчиниться его воле. Его приказам и желаниям.

Он страстно желал ее, стоя в жерле вулкана. Жар лавы усиливал огонь его собственного тела, подогревал пламя вожделения. Когда прорицатели развеяли его опасения, он мог отпустить их, а сам наконец утолить желание – прямо на скалистом выступе Умайлен.

Только девушка была слишком напугана и вымотана. Он пожалел ее. Понес обратно в замок и предложил поспать в полете. Когда они вернутся в замок, он собирался разбудить ее… и сделать так, чтобы больше она в ту ночь не уснула.

Ирина спала как младенец. Даже когда он перекинулся, лишь дрогнула и что-то пробормотала во сне на родном языке. Не проснулась. И он не смог прервать ее сон. Поднял на руки и отнес в спальню – не в свою.

Ох уж эта человеческая хрупкость и слабость! Дракон летел весь день и полночи, покрыл расстояние больше тысячи миль – и был готов ночь напролет предаваться любовным утехам с женщиной. А она утомилась, сидя у него на спине, не двигая ни одним мускулом, кроме извилин в мозгу, что отвечали за любопытство и беспокойство. Эта часть тела у человечек работала безостановочно.

Ральдарин позвал Дельдру, приказал раздеть Ирину и уложить в постель. Сам не решился. Боялся не сдержать себя, прикоснувшись к ее обнаженной коже.

Ее одежда – плотная, закрытая, но притом соблазнительно облегающая – дразнила его. Хотелось сорвать ее, распластать на полу стройное тело, овладеть и пригвоздить его собой…

А к вожделению, такому понятному и безопасному, примешивалась тревожная нотка нежности. Пугая Ральдарина, лишая уверенности.

Нежность неведома Кристальным Драконам. Страсть и обладание – их врожденные качества. С ними азрайлы рождаются и живут. Но нежность… Драконы признавали ее лишь в одном случае: у матери к младенцу-несмышленышу.

Беззащитные драконята, неспособные защитить себя, нуждаются в материнской нежности и заботе. Взрослый мужчина – воин и правитель – не имеет права на такое чувство. Оно размягчит и сделает слабым. Лишит твердости и опоры, уверенности в своих суровых, безжалостных поступках.

Ральдарин вызвал к себе трех шеами и двух дракониц. Заставляя женщин играть друг с другом, по очереди ублажать его, он пытался забыть пугающую, опасную нежность к иномирной пришелице. А утром решил воспитать ее так, как в Азрайлене воспитывали всех. Нерадивых слуг, шкодливых ребятишек, провинившихся жен.

Порка отучит ее дергаться по пустякам. Она должна усвоить, что его слова, его приказы, его воля – отныне центр ее существования. Отклонится хоть на ноготь – последует наказание. А заодно вытравит неуместную нежность из собственного сердца. Будет с ней безжалостно строгим, как положено Владыке Драконов.

Но Ирина с таким пылом принялась отстаивать свою правоту, так горячо и страстно убеждала не трогать ее… Ральдарин не принял всерьез ни единого слова. И все равно отступил.

Что-то промелькнуло в глазах человечки, когда Дельдра коснулась ее одежды. Что-то по-человечески хрупкое и трепетное – и в то же время непреклонное. Ральдарин понял, что сломает это, если сейчас доведет дело до конца. Высечет ее при двух слугах.

Она и правда была другой. Непохожей ни на кого в Коэлине. Он вспомнил, как не раз сек его самого родной отец. И как он принимал удары, стиснув зубы, стараясь не издать ни звука. Потому что каждый крик, каждый стон – плюс еще один удар.

Каждый слуга в его замке знал это правило. Все принимали наказание молча, демонстрируя хозяину покорность и подчинение. А Ирина… она слишком чужда его порядкам. Он отступил, чтобы не ломать ее. И себя – хотя в этом не желал себе сознаваться. Он никогда не простил бы себе, если бы холодное железо, сверкнувшее в ее глазах при твердом «нет», осталось бы там навсегда. Если бы она после этого всегда смотрела на него таким взглядом.

Потому он ушел. Но он вернется. Днем его ждут дела, встречи и распоряжения, которые вчера пришлось отменить из-за полета к Умайлен. Среди всех дел нужно отправить гонца к кельми. Пусть пришлют другую Видящую. Может, она увидит предназначение Ирины четко и внятно, в отличие от Элайсси.