Непристойные предложения

Он схватил телефонную трубку.

– Портье? Это мистер Смит из пятьсот четвертого. Да, снова мистер Смит. Послушайте, как мне найти в Нью-Йорке водопроводчиков?

– Если трубы в вашем номере вышли из строя, сэр, отель пришлет… – начал объяснять спокойный, ровный голос.

– Нет, нет, нет! Мне не нужен водопроводчик, мне нужны водопроводчики, все разом! Нью-йоркские водопроводчики, как их найти?

Он отчетливо услышал, как на другом конце облизнули губы, обдумывая вопрос, потом – тихий комментарий в сторону:

– Да, это снова пятьсот четвертый. Редкий красавчик. Не завидую сегодняшнему ночному портье, скажу я тебе! – Громко и четко, пусть и чуть менее ровно, голос продолжил: – Алфавитный телефонный справочник лежит на вашем прикроватном столике, сэр. Вы можете найти водопроводчиков под буквой «В». Там есть большинство манхэттенских водопроводчиков. Если вам нужны водопроводчики в Бруклине, Бронксе, Куинсе или на Стейтен-айленде, я бы посоветовал…

– Мне не нужны водопроводчики в Бруклине или Бронксе! Мне вообще не нужны водопроводчики в… – Альфред Смит сделал глубокий вдох. Он должен взять себя в руки! Судьба всей планеты, всего человечества зависит от его выдержки. Он заставил разум попятиться, дюйм за дюймом, и покинуть плато истерии. Заставил голос звучать спокойно.

– Проблема вот в чем, – начал он, медленно и осторожно. – В Нью-Йорке проходит бал-маскарад водопроводчиков. Где-то в городе сегодня вечером, и мне полагается там присутствовать. К сожалению, я потерял приглашение с адресом. Как вы думаете, каким образом я мог бы узнать, где будет бал? – Он похвалил себя за остроту ума. Вот что такое настоящий контрразведчик!

Пауза.

– Я могу навести справки по обычным каналам, сэр, и перезвонить вам. – В сторону: – Теперь он утверждает, будто он сам – водопроводчик и хочет пойти на бал-маскарад. Представляешь? Говорю тебе, в этом деле… – Альфреду: – Вас это устроит, сэр?

– Да, – с энтузиазмом согласился Альфред. – Это будет замечательно.

Он положил трубку. Похоже, он начал вживаться в роль шпиона. Работа в продажах учит быстро соображать и говорить.

Ему следовало явиться в офис только завтра. А значит, у него оставались сегодняшний день и вечер, чтобы спасти человечество.

Кто бы мог подумать, когда ему предложили место в Нью-Йорке, в чулочной компании «Блэксим» («“Блэксим” – и все мужчины у ваших чулок!»), в какие рискованные игры он будет играть уже в день своего прибытия? Конечно, в «Блэксим» понимали, что он за человек, знали о его исполнительских талантах, иначе не увели бы Альфреда у «Пазлнит», своего главного конкурента. На Иллинойских просторах он создал себе репутацию, скромно признавал Альфред Смит. Лучший рост продаж на протяжении трех лет, больше всего повторных заказов – на протяжении пяти. Но для «Пазлнит найлонс» («“Пазлнит” – привлекай и завораживай») он бы всего лишь лучшим продавцом; и только в ориентированной на Мэдисон-авеню «Блэксим» в нем разглядели потенциального районного менеджера по сбыту.

Только в «Блэксим» поняли, что он создан для высшей лиги. Но даже там не догадывались, на какой высоте ему суждено сыграть.

Перезвонил портье.

– Я узнал, что бал-маскарад лучших водопроводчиков и слесарей города Нью-Йорка начнется в Меньшевик-холле на Десятой авеню сегодня в восемь вечера, сэр. Тема бала – дореволюционный режим во Франции, и на мероприятие допускаются только гости в костюмах дореволюционной эпохи. Вам посоветовать ближайшее к отелю заведение, где можно взять напрокат соответствующий костюм?

– Да, – пролепетал Альфред Смит, – да, да, да!

Картинка начинала складываться! Он напал на след инопланетной организации!

Он тут же отправился по указанному адресу и поспешно выбрал костюм герцога де Ришелье. Поскольку платье требовалось подогнать, у Альфреда было время пообедать, прежде чем костюм доставят в гостиницу. Он плотно поел – вечер обещал быть насыщенным. За едой он читал буклет, который прихватил в примерочной: в нем давались описания и история всех доступных костюмов этого периода – Франции XVI–XVIII века. Любая деталь могла оказаться решающей…

Вернувшись в номер, Альфред скинул одежду и натянул взятый напрокат костюм. Результат его немного разочаровал. Он нисколько не походил на серого кардинала – скорее на юного протестанта в кардинальском платье. Потом он обнаружил в коробке от костюма седую бородку и примерил. Совсем другое дело.

Маскировка! Само его тело должно было послужить маскировкой – маскировкой, являвшейся униформой для Подразделения особых инопланетных агентов, членов земной шпионской сети. А он замаскировал этот маскировочный костюм подлинным человеческим телом – выдав себя за шпиона, расставил ловушку настоящим секретным оперативникам.

Альфред Смит – одиночка против пришельцев!

– Чтобы на Земле сохранилась людская власть, власть людей для людей, – благоговейно прошептал он.

Зазвонил телефон. Это был Джонс.

– Смит, со мной только что связался Робинсон. Насчет моего особого задания. Похоже, сегодня – тот самый вечер.

– Сегодня, значит? – Альфред Смит почувствовал, как кружева стягивают горло.

– Да, они попробуют осуществить контакт сегодня вечером. Мы по-прежнему не знаем, где именно – где-то в городе Нью-Йорке. Я буду в запасе – кинусь на подмогу к тому, кто найдет контакт. Ну, знаешь, приведу подкрепление, протяну руку помощи, буду верным союзником, окажу поддержку, помогу в нужде, встану спиной к спине, буду другом до скончания времен. Ты ведь пойдешь на бал водопроводчиков? Где он состоится?

Альфред резко тряхнул головой, чтобы развеять облако клише, обрушенных на него Джонсом.

– Меньшевик-холл. Десятая авеню. Что мне делать, если я обнаружу контакт?

– Фмпффингуй, парень, фмпффингуй что есть силы. И я примчусь. Если найдешь контакт, забудь про телефоны. Также забудь про заказную почту, голубей, экспресс-всадников на пони, радиотелеграфию и курьеров Его величества. Обнаружение контакта подпадает под определение «чрезвычайной ситуации», согласно Нормативным актам с тридцать третьего по сорок девятый включительно. Так что фмпффингуй сломя голову.

– Точно! Только, Джонс… – На том конце раздался щелчок – Джонс повесил трубку.

Сегодня, мрачно подумал Альфред Смит, уставившись в зеркало. Сегодня – тот самый вечер!

Какой вечер?



Меньшевик-холл представлял собой серое двухэтажное здание в продуваемой всеми ветрами части Десятой авеню. На нижнем этаже располагался салун, неоновая вывеска за грязными окнами сообщала:

ФЕРВАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ –

ЕДИНСТВЕННАЯ НАСТОЯЩАЯ РЕВОЛЮЦИЯ! БАР & ГРИЛЬ


ПИВО – ВИНА – КРЕПКИЕ НАПИТКИ

Алексей Иванович Анфинов, собст.



Второй этаж был ярко освещен, из окон струилась музыка. На двери сбоку от бара висела нацарапанная карандашом табличка:

ЕЖЕПОЛУГОДНЫЙ БАЛ-МАСКАРАД

ЛУЧШИХ ВОДОПРОВОДЧИКОВ И СЛЕСАРЕЙ

ГОРОДА НЬЮ-ЙОРКА



Вход только в костюмах



(Если вы не оплатили членский взнос за этот квартал, обратитесь к Бушке Горовицу в баре, прежде чем подниматься наверх; Бушке одет в костюм Человека в железной маске и пьет ром с «Севен-ап».)



Альфред Смит нерешительно поднялся по скрипучей деревянной лестнице, не отрывая глаз от дородного генерала Монкальма, охранявшего дверь наверху. К счастью, ни приглашения, ни билета не потребовалось: хватило костюма. Краснолицый генерал едва взглянул на Альфреда из-под роскошной треуголки и махнул ему рукой, чтобы проходил.

Внутри было людно. Десятки Людовиков XIII, XIV, XV и XVI степенно танцевали с Аннами Австрийскими и Мариями-Антуанеттами под румбу и ча-ча-ча. Под потолком медленно вращались две цветные люстры, рассыпая радуги по сверкающему вощеному полу.

С чего начать? Альфред посмотрел на платформу, где сидели музыканты, единственные люди без костюмов. Надпись на большом барабане извещала, что музыку обеспечивают «Оле Олсен и его латинская пятерка», но это вряд ли было зацепкой. Никто из присутствующих не походил на инопланетного шпиона.

С другой стороны, Джонс, Коэн, Келли и Джейн Доу тоже не походили на шпионов. Они выглядели почти нарочито обычными. Вот оно: этих типов следует искать в самых неожиданных, самых прозаичных местах.

Довольный своей догадкой, он направился в мужской туалет.

Поначалу он решил, что попал куда следует. В туалете было полно народу. Шестнадцать мушкетеров окружили раковину, жуя гигантские сигары и тихо переговариваясь.

Альфред просочился в их ряды и прислушался. Разговор был многогранным, темы варьировали от оптовых цен на унитазы пастельных тонов до проблемы проведения труб в новой застройке на Лонг-Айленде, со всех сторон окруженной неканализованными улицами.

– Я заявил подрядчику прямо в лицо, – сказал желтоватый, щуплый мушкетер, постукивая сигарой об эфес шпаги, чтобы стряхнуть пепел. – Джо, сказал я ему, как ты можешь ждать, что я проложу трубы, если сам не знаешь даже емкости, не говоря уже о типе – тип мы не будем даже обсуждать – канализационной системы, которую здесь собираются провести? Джо, сказал я ему, ты умный парень. Так ответь мне, Джо, справедливо ли это, есть ли в этом смысл? Может, ты хочешь, чтобы я установил трубы, которые окажутся намного слабее, чем уличная канализация, и стоит новым жильцам спустить воду, как все выплеснется обратно на пол ванной? Ты этого хочешь, Джо? Нет, говорит он, я этого не хочу. Ладно, говорю я, значит, ты хочешь, чтобы я установил трубы намного лучше того, что потребуется канализационной системе, и это добавит ненужную наценку к стоимости домов. Ты этого хочешь, Джо? Нет, говорит он, я этого не хочу. В таком случае, Джо, говорю я, ты признаешь, что это совершенно идиотское предложение? Представь, Джо, что кто-то просит тебя построить дом, но не может сказать, будет ли он стоять на фундаменте из бетона, или из стали, или песка, или шлакобетонных блоков. Именно это ты и просишь меня сделать, Джо, именно это.

Последовало одобрительное ворчание. Высокий, тощий, угрюмый мушкетер прочистил нос и аккуратно убрал носовой платок в дублет, после чего заметил:

– С ними всегда так. Думают, что водопроводчик – волшебник. Придется усвоить, что водопроводчики – простые смертные.

– Не согласен, – возразил только что подошедший гугенот. – Лично я считаю водопроводчиков волшебниками. К нашим услугам – наше американское воображение, наши навыки, наше американское умение зреть в корень. Покажите мне канализацию в новом районе, несуществующую канализацию неизвестной емкости, и я придумаю водопроводную сеть, которая подойдет по всем параметрам. И сокращу издержки.

– Каким образом? – пожелал знать желтоватый, щуплый мушкетер. – Расскажи мне.

– Я расскажу тебе, каким образом, – парировал гугенот. – При помощи моего американского воображения, американских навыков, американского умения зреть в корень. Вот каким образом.

– Прошу прощения, – торопливо вмешался Альфред Смит, увидев, как желтоватый, щуплый мушкетер набрал в легкие воздуха для язвительного ответа. – Не слышал ли кто-то из вас, джентльмены, о призах, которые будут давать за лучший костюм, или о лотерейных билетах, которые раздавали бы при входе? О чем-то подобном?

Повисло молчание: водопроводчики разглядывали Альфреда, жуя свои сигары. Потом гугенот (Колиньи? Конде? де Роган?) наклонился и постучал его по груди.

– Когда хочешь задать вопрос, сынок, сперва найди правильного человека, которому его задать. Это решит полдела. И кого следует спросить про лотерейные билеты при входе? Правильно, привратника. Отправляйся к привратнику – он в костюме генерала Монкальма – и скажи, что тебя послал Ларри. Скажи, что Ларри велел рассказать тебе все про лотерейные билеты, – и, сынок, он расскажет все, что ты хочешь узнать. – Гугенот повернулся к своему рассерженному собеседнику. – Можешь не трудиться, я и так знаю, что ты собираешься сказать. И сейчас объясню, почему ты не прав.

Альфред выбрался из толпы, обстановка в которой накалялась. Только что подошедший с краю гвардеец кардинала мрачно сказал палачу в черном капюшоне:

– Этот Ларри. Зазнайка. Все бы отдал, чтобы посмотреть, как он опростоволосится.

Палач кивнул и задумчиво переложил топор с одного плеча на другое.

– Однажды в санитарное управление поступит анонимный звонок насчет Ларри, они пришлют инспектора, который не берет взяток, и этим все кончится. Любой человек, который покупает трубы на помойке, а затем хромирует их и продает товарищам как новые… – Резиновое лезвие топора за плечом палача затрепыхалось, словно флаг.

– Не знаю ни про какие лотереи, – заявил привратник, раскачиваясь на складном стуле перед входом в бальный зал. – Ни о чем важном мне не говорят. – Он надвинул треуголку на глаза и уныло уставился в пустоту, будто размышляя о том, что, если бы Париж расщедрился на упреждающую информацию, исход битвы при Квебеке мог быть совсем иным. – Поспрашивай в баре. Там засели все большие шишки.

Очевидно, больших шишек собралось немало, подумал Альфред, с извинениями пробираясь по переполненному залу на первом этаже. Кринолины и панье, экстравагантные прически, обтянутые чулками шишковатые колени, покачивающиеся шпаги и напудренные парики заполонили «Февральскую революцию – единственную настоящую революцию! Бар & гриль», и несколько завсегдатаев в потрепанных костюмах и потертых ветровках казались переодетыми для маскарада гостями – обнищавшими, обиженными анахронизмами из будущего, которые чудом попали в имперский Версаль или чванливый, интриганский Тюильри.

В баре Бушке Горовиц, сняв, несмотря на строжайший запрет короля и кардинала, железную маску, принимал членские взносы, делился с облаченной в тяжелую парчу и переливчатый шелк толпой своим мнением о будущем водозаборных колонн и душевых кабин и время от времени, повелевая «повторить», подкидывал вознаграждение бармену, злобному на вид бородатому мужчине в белом фартуке.

Альфред понял, что к нему не пробиться. Он несколько раз спросил насчет «лотереи», не получил ответа и сдался. Требовалось найти шишку помельче.

Кто-то дернул его за рукав церковного облачения. Он опустил глаза и увидел весьма тощую мадам Дюбарри, сидевшую в пустой кабинке. Мадам Дюбарри улыбнулась из-под черной маски.