Неоновые росчерки

Во всех перекрытых районах началась немедленная облава. Она проводилась, как можно более шумно, громко и резонансно. Останавливались автомобили, наугад проверялись все известные неблагополучные территории, оперативники и патрульные бесцеремонно шерстили все вертепы, клоаки и преступные подпольные предприятия, разросшиеся на теле столицы.

Разумеется, местные СМИ трубили о происходящем изо всех доступных источников.

От широкой общественности, правда скрыли, что масштабная полицейская облава преследовала двойную цель: напугать Масок и заставить их бежать, через единственный, заботливо оставленный Стасом путь — трассу М-4 — а, так же полиция, таким образом, провела внеочередную «генеральную уборку».

В преддверии важного форума, у МВД был приказ сократить показатели преступности до минимума — чтоб ни одна паршивая собака не посмела кого-то ограбить, застрелить, изнасиловать или, даже, угнать автомобиль. Вот и решили и Масок шугануть, и всякую нечисть из щелей повыбивать, чтоб они не удумали чего в самый ненужный момент.

Последние, конечно все равно, через время, появятся вновь. А не они, так другие. Такова уж особенность крупных мегаполисов — орг преступность, подпольные казино, проституция, наркоторговля и так далее. Тёмная сторона многомилионных городов, с которой приходиться мириться и держать под контролем, сдерживая её разрастание.

Стас же привёз меня к помещению, которое Маски и их подельник, Ахмар Картамазов, использовали, как склад для контрабанды.

Старое и выглядевшее ветхим здание, явно было построено не позже середины прошлого века.

Внутри царил хаотичный кавардак — следы бурного обыска, который больше походил на разбойничий налёт. Сеня с приставленными к нему оперативниками не задумывался об аккуратности.

По просторному зданию, примерно на уровне головы взрослого человека, расплывались медленно оседающие тучи пыли.

Цементный пол, покрытый трещинами, грязными пятнами неизвестного происхождения, весь был в глубоких трещинах. По углам валялись картонные ошметки и проржавевшие металлические обломки.

Стас остался в дверях склада, я услышала, как он чиркнул зажигалкой и почувствовала легкий запах сигарет.

Я не торопливо прошлась по помещению склада. Парящие здесь скопления воспоминаний отлипли от стен, вылезли из углов, спустились с потолка и предстали передо мной.

Я усилием сдержала готовую обрушиться на меня плотную и хаотичную массу эпизодов из жизни Картамазова и Масок. Я старалась поглощать воспоминания порциями, дозировано, без уничтожающего переизбытка, от которого можно спятить или потерять сознание.

Перед глазами промелькнули несколько похожих, обрывочных эпизодов, где Ахмар Картамазов, Марк Карташев и ещё две личности перетаскивали ящики с логотипами китайских промышленных компаний.

На складе контрабандистов хранился обширный перечень товаров, от мобильных телефонов до громадных квадракоптеров.

Перед глазами метались обрывки десятков дней, из жизни Масок и их подельника.

Больше всего для меня, разумеется, представляли воспоминания Марка Карташева и Ахмара, на предмет личности двух других Масок.

Я отчаянно отбрасывала и пыталась блокировать тонны лишних, лишенных ценной информации воспоминаний. Мне были нужны их лица… Лица двух убийц. И где-то в воспоминания Карташева или Картамазова они должны были появиться, должны были явить свои обличия.

Воспоминания сменялись одно за другим, я стала свидетелем бесконечной преступной рутины Масок и самого Ахмара.

Но, словно назло, нигде не попадались лица двух других убийц.

Я старалась, мне очень хотелось помочь Стасу найти их. Я отчетливо помнила, что они сделали со своими жертвами и горела неукротимым желанием сделать все, что в моих силах, чтобы эти подонки сели за решетку!

Но, именно гнев и ярость, могли помешать мне увидеть то, что я хочу. Пришлось заставить себя быть сдержанной.

Нужно сохранять душевное равновесие, нужно не поддаваться вредным, сейчас, эмоциям.

Я около сорока минут бродила по складском помещению, прежде чем, наконец, одно из воспоминаний Марка Карташева не унесло меня в один из вечеров, где он собственноручно менял разбитое правое зеркало на грузовике.

— Долго тебе ещё? — знакомый по воспоминаниям Влада Неклюдова, голос, странно вибрировал, его тон искажался, как при плохой записи на древних магнитных пленках.

— Нет, почти закончил, — негромко бросил Карташев, работая отвёрткой. — Во-от…

Он чуть повернул громоздкое автомобильное зеркало, и я «ухватилась» за этот мимолетный, короткий миг из воспоминания Карташева. Потому, что в отражении зеркала, в паре шагов, за спиной Марка, стоял другой мужчина.

Похожий по комплекции, с таким же цветом волос, только левая часть его лица была «запятнана» коричнево-фиолетовым неприятным родимым пятном.

Я судорожно пыталась удержать эти доли мгновений в памяти, я силилась, как можно дольше «не отпускать» эту часть воспоминания. Я жадно всматривалась в лицо второго Маски и запоминала.

Черты лица, положение бровей, расположение и глубину посадки глаз, форму губ, скулы, уши и лоб…

Я узнала его голос.

Когда воспоминание прекратилось, выпустив меня из своих тесных объятий я, ничего не объясняя замершему у дверей склада Стасу, бросилась к нему в машину.

Оказавшись в салоне, я быстро достала свой блокнот и ручку, которые всегда в моем маленьком рюкзачке.

Когда Стас не торопливо приблизился к внедорожнику, я уже закончила лихорадочно набрасывать лицо преступника, стараясь не упустить все детали строения его лица.

— Вот, — я протянула Стасу свой блокнот.

Корнилов медленно взял его у меня из рук.

— Это Зелёный, — проговорила я нервно и торопливо.


— Зелёный? — переспросил Стас. — Убийца в зелёной маске?

— Да, — вздохнула я.

Стас несколько мгновений рассматривал рисунок.

— Тебе есть что ещё сюда добавить?

Да, к моему торопливому наброску требовались ещё детали, для лучшей идентификации.

Рисунок Стас отсканировал в ближайшем ОВД и приказал объявить человека на листе в розыск.

На время поимки Масок, УГРО, в кооперации с МВД присвоил Стасу и его оперативно — следственной группе особые, многократно расширенные полномочия.

Что удивительно, но в СКР поддержали это решение.

Раздав все необходимые указания и проследив за их исполнением, Стас вернулся в машину.

Вновь сев за руль, он откинулся на сидение и, молча, с пол минуты глядел перед собой.

Я видела, что Корнилов сосредоточенно размышляет, просчитывает ответные действия Масок, их реакцию и пытается предположить их действия.

— План перехват объявлен по всему городу? — через минуту молчания, я все-таки решилась задать вопрос.

— И в пригородах тоже, — кивнул Стас и достал мобильник.

— Думаешь, их схватят? — осторожно поинтересовалась я. — Маски могут попасться?

Стас тут мотнул головой.

— Очень вряд ли, — он недовольно вздохнул, — кто-то руководит ими, кто-то направляет их действия. Вот откуда их избирательность в жертвах. А этот кто-то, как ты заметила, вероятно и правда находиться в органах. Иначе и правда непонятно, каким образом Маски точно знали, где искать Ожеровских… Тем более, что, как мне доложили из тамошнего ОВД, дом они купили всего полтора месяца назад и ещё даже не успели официально везде отметиться. То есть в большинстве государственных инстанций могу быть вообще не в курсе, что у Ожеровских есть дача в Нефедьево.

— Значит эта облава только для того, чтобы напугать их? Напугать Масок?

— Отца взяли, брат арестован, склад накрыли и в городе с двух сторон сжимается кольцо заблокированных полицией районов, — перечислил Стас. — Что им ещё остается?

Он открыл на своем телефоне карту Москвы и показал мне на трассу М-4.

— Только сматываться из столицы и только по той дороге, что мы им оставили.

— Стас, а почему нельзя перекрыть весь город и…

— Чтобы они остались здесь? — хмыкнул Стас. — И забились в какие-нибудь норы?

— Но-о, — неуверенно протянула я, — так ведь они будут в Москве, а так ищи их потом по всей России.

Стас усмехнулся.

— Ты в курсе, каково сегодня количество и плотность населения в Москве?

— По не официальным данным много выше пятнадцати миллионов, — ответила я.

— А вся агломерация, с пригородом в семидесяти километрах от МКАД, может достигать и все двадцать пять, — напомнил Стас и ухмыльнулся.

Я поняла, куда он клонит.

— В Москве им будет куда легче затаиться и залечь на дно.

— Причем наглухо и очень надолго, — заметил Стас. — А в других городах… Даже в Питере, вычислить и найти их куда легче. Не говоря уж о какой-то провинции в пол миллиона или меньше человек. Там вероятность затеряться будет в десятки раз меньше.

— Тот, кто их направляет, тоже это понимает, — справедливо заметила я.

— Да, скорее всего, — на стал спорить Корнилов, — Но!.. Ему, в любом случае, нужен Мечников. А Маски… страх им не чужд, как ты выяснила, отец, которого они до жути бояться, за решеткой. Что скажет Марк, они тоже не знают, но, будь уверена, исходят из самого худшего. И первое, и второе, и третье кричит им о том, чтобы они валили из города и бежали…

— Паника? — усмехнулась я.

— Убийцы склонны паниковать не меньше, чем их жертвы. Им тоже страшно, они, возможно, не прочь прославиться, чтобы их имя звучало с телевизоров и обсуждалось в массах, но за решетку им не хочется.

— Тогда, что нам сейчас делать?

Стас на миг задумался.

— Передохнуть — если они, как следует напугались, всё равно, выехав из Москвы, они постараются избавиться от всех улик, затем несколько часов, а может и сутки будут где-то кантоваться, а потом…

Он скривился и прокашлялся.