Не отпускай

Рекс Кантон. Я тогда его, конечно, знал, но дружил он скорее с тобой, Лео. Был в твоей школьной компании. Я помню вашу дурацкую фотографию, на которой вы все выряжены, как какая-нибудь пародийная рок-группа для демонстрации школьных талантов. Он был барабанщиком. Помню щербинку между его передними зубами. Казался вполне себе пай-мальчиком.

– Мы можем перейти к делу? – спрашиваю я.

– К какому делу?

Я совершенно не в настроении.

– Чего вы хотите от меня?

Рейнольдс смотрит на меня, и на ее лице я вижу что-то вроде улыбки.

– Даже не предполагаете?

– Нет.

– Позвольте мне воспользоваться вашим туалетом, а то помочусь на ваше крыльцо.

Я отхожу в сторону, пропускаю их внутрь. Рейнольдс идет первой, Бейтс ждет, чуть подпрыгивая на месте. Звонит мой мобильник. Снова Элли. Я нажимаю «не беспокоить» и отправляю ей послание:

Отзвонюсь, как только будет время.



Слышу шум воды из-под крана – Рейнольдс моет руки. Она выходит – в туалет бросается Бейтс. Он делает это… мм… громко. Еще чуть-чуть – и напустил бы в штаны.

Мы проходим в гостиную, рассаживаемся. Элли и эту комнату переоборудовала. Имела в виду «логово мужчины на короткой ноге с женщинами» – деревянные панели, огромный плоский телевизор, но бар акриловый, а ледериновые кресла имеют странный лиловато-розовый цвет.

– Итак? – говорю я.

Рейнольдс смотрит на Бейтса. Тот кивает. Она поворачивается ко мне:

– Мы нашли отпечатки пальцев.

– Где? – спрашиваю я.

– Не понимаю вопроса?

– Вы сказали, что Рекса убили, когда он остановил для проверки машину.

– Верно.

– Так где нашли его тело? В патрульной машине? На улице?

– На улице.

– И где же вы нашли отпечатки? На улице?

– Где – не имеет значения, – говорит мне Рейнольдс. – Имеет значение – чьи.

Я жду. Они молчат. Тогда говорю я:

– И чьи же это отпечатки?

– Это часть проблемы, – отвечает она. – Понимаете, мы не нашли совпадений в криминальной базе. У этого человека нет преступного прошлого. Но тем не менее мы все же нашли отпечатки в системе.

Я часто слышал выражение «волосы встали дыбом», но не думаю, что понимал его суть до этого момента. Рейнольдс ждет, но я не собираюсь подыгрывать ей. Она ведет этот мяч. Пусть уж доведет его до самых ворот.

– Мы нашли совпадение, – продолжает она, – потому что десять лет назад вы, детектив Думас, включили эти отпечатки в базу данных, описав «лицо, представляющее интерес». Десять лет назад, когда вы только поступили в полицию, вы просили известить вас, если эти пальцы где-то засветятся.

Я стараюсь никак не показывать, что потрясен, но, полагаю, мне это плохо удается. Я вспоминаю, Лео. Вспоминаю события пятнадцатилетней давности. Те летние вечера, когда мы с ней в лунном свете шли на ту полянку на Райкер-Хилл и расстилали одеяло. Я помню, конечно, страсть, остроту и чистоту желания, но больше всего я вспоминаю «потом»: я лежу на спине, все еще задыхаясь, и смотрю в ночное небо; ее голова на моей груди, рука на моем животе; первые несколько минут мы молчим, а потом начинаем говорить, говорить так, что я знаю – знаю! – от разговоров с ней я не устану никогда.

Ты был бы шафером.

Ты меня знаешь. Мне никогда не требовалось много друзей. У меня был ты, Лео. У меня была она. И вот я потерял тебя. А потом – ее.

Теперь Рейнольдс и Бейтс всматриваются в мое лицо.

– Детектив Думас?

Я возвращаюсь к реальности.

– Вы хотите мне сказать, что отпечатки принадлежат Мауре?

– Да.


– Но вы ее еще не нашли.

– Да, пока не нашли, – отвечает Рейнольдс. – Вы не хотите ничего объяснить?

Я хватаю свой бумажник и ключи от дома:

– Я сделаю это в пути. Поехали.





Глава третья




Рейнольдс и Бейтс, естественно, хотят допросить меня сразу же.

– В машине, – настаиваю я. – Я хочу видеть место.

Мы все идем по кирпичной дорожке, которую двадцать лет назад выкладывал мой отец. Я иду первым, они спешат, чтобы не отстать.

– А если мы не хотим брать вас с собой? – говорит Рейнольдс.

Я останавливаюсь и помахиваю пальцами.

– Тогда до свидания. Счастливой обратной дороги.

У Бейтса я вызываю явное раздражение.

– Мы можем заставить вас говорить.

– Вы так думаете? Хорошо. – Я поворачиваю к дому. – Дайте мне знать, как у вас пойдут дела.

Рейнольдс пристально вглядывается в мое лицо:

– Мы пытаемся найти того, кто убил полицейского.

– И я тоже.

Я очень хороший следователь, – так оно и есть, тут нет нужды в ложной скромности, – но должен увидеть место преступления своими глазами. Я знаю игроков. Возможно, мне удастся помочь им. Как бы то ни было, если Маура вернулась, я ни в коем случае не выпущу этого дела из рук.

Мне очень не хочется объяснять это Рейнольдс и Бейтсу.

– Долго ехать? – спрашиваю я.

– Два часа, если будем гнать.

Я делаю приглашающий жест обеими руками.

– Буду с вами в машине в течение всего этого времени. Представьте себе все вопросы, которые вы сможете задать.

Бейтс хмурится. Ему это не нравится. А может, он так привык к роли плохого полицейского против покладистого, чью роль исполняет Рейнольдс, что действует автоматически. Они уступят. Вопрос только в том, как и когда.

– А как вы вернетесь сюда? – спрашивает Рейнольдс.

– Мы ведь не «Убер», – добавляет Бейтс.

– Да, обратная доставка, – киваю я. – Вот на чем мы все должны теперь сосредоточиться.

Они еще немного хмурятся, но вопрос уже решен. Рейнольдс садится на водительское место, Бейтс – на пассажирское.

– И никто не откроет мне дверцу? – спрашиваю я.

Язвить нет нужды, но почему бы и нет. Прежде чем сесть, я достаю телефон и перехожу в «Избранное». Рейнольдс с переднего сиденья бросает на меня взгляд: «Какого хрена?» Я поднимаю палец, давая ей понять, что это займет одну минутку.

– Привет, – отвечает Элли.

– Мне придется отложить сегодняшнюю встречу.

Каждый воскресный вечер я заявляюсь к Элли в приют на собрание женщин, подвергшихся насилию.

– Что случилось? – спрашивает она.