Не чужие

— Пятьсот за приват с раздеванием. Хрен с тобой, тереться не обязательно, — прозвучало уже серьезно. — Главное — сиськи покажи.

— Я могу позвать кого-нибудь из девушек, вас обязательно обслужат, — ума не возьму, откуда у меня только взялась храбрость противостоять.

— Детка, не надо упрямиться, — рука на ноге сжалась сильнее.

Стас, ближайший к столику охранник вначале дернулся в мою сторону, но потом, присмотревшись, как-то странно, неуклюже попятился назад.

— Я в долларах плачу, — тиски сменились медленным поглаживанием. — Не обижу.

Мысленно пересчитав сумму в рублях, я нервно сглотнула. Это была половина моего долга! Один танец — пять минут под музыку без прикосновений, и призрачный шанс разобраться с долгом без суда мог превратиться в реальный.

— Вам еще что-нибудь принести? — слово "согласна" так и рвалось с языка, но гордость оказалась сильнее.

— У тебя пятнадцать минут, — меня отпустили. — После предложение не действует.

Даже не оглянувшись в мою сторону, гость плеснул себе виски и разблокировал телефон. Ни в жестах, ни в словах не было и намека на разочарование. Я словно уже танцевала перед ним! И голая, и на коленях — все, как хотел.

Злая и расстроенная одновременно я долетела до бара так быстро, словно за мной гнались. Чтобы не ударить подносом о стойку, пришлось собрать в кучу всю выдержку.

— Вау-вау-вау, да у нас здесь кто-то кипит как чайник, — Ким, бармен, который исполнял заказы моих столиков, изобразил в воздухе какие-то, понятные лишь ему одному фигуры. — Крошка, только не поубивай тут никого этой жестяной штукой!

Указав на мой поднос, он весело подмигнул подошедшей Варе.

— Случилось что? — подруга мгновенно оказалась рядом. — Тебя этот шут разозлил или кто-то из клиентов?

— Все в порядке, — я попыталась отмахнуться.

— Май, если клиент — сразу говори охране. У местного контингента разгон от весельчака до дебошира одна минута. Ребята присмотрят, — все еще чувствуя за меня ответственность, подруга тут же принялась строить гипотезы и искать выходы. — Нам здесь потасовки не нужны. А тебе — тем более.

— Варь, правда, все в порядке, — я пыталась спустить ситуацию на тормозах.

— Не нужно стесняться просить о помощи, — Варя будто и не слышала меня, — это приличный клуб, и здесь…

— Мне предложили станцевать приват! — терпение лопнуло.

— Что?

— Что?

Ким и подруга отреагировали одинаково.

— Предложили триста баксов за танец, — от злости не осталось и следа. Опустив поднос на стойку, я и сама сдувшимся шариком опустилась на стул рядом.

— Не кисло! — красивые брови подруги поползли вверх.

— Как-то так…

— Девочки сотку берут…

— …и пятьсот с раздеванием. Только верх, — рассматривая узор на полу, дополнила я.

С несколько минут что Ким, что Варя молчали, но потом оба набросились на меня как коршуны.

— И чего ты еще здесь сидишь? — уперла руки в бока Варя.

— Даже я за такие деньги что-нибудь с себя снял бы, — пальцем постучал сначала о столешницу, затем о голову Ким.

— То есть, вы считаете… — начала было я, но сама закрыла рот. Денег хотелось очень! Тем более такую сумму. Да еще за невинный танец без рук. — Меня же уволят.

— Майка, быстро дуй к клиенту! Я в ВИП, кабинку вам забронирую. — Варя бедром столкнула меня со стула. — За свои столики не беспокойся, прикрою. За администрацию тоже — пять минут в ВИПе тебя никто не хватится.

Все еще не веря, что решилась, я до боли закусила губу.

— Не стой! — Ким щелкнул пальцами перед моим носом.

Это стало последней каплей. На то, чтобы засунуть подальше гордость с ее подружкой скромностью ушло несколько секунд. Еще минута потребовалась, чтобы без предательской спешки дойти до клиента и сказать о своем согласии. Дальше думать уже ни о чем не пришлось. Я и глазом не успела моргнуть, как открылась дверь ВИП-кабины, и мы с клиентом остались один на один.

Самым сложным было начать. Ноги как назло одеревенели, а пальцы запутались в пуговицах на рубашке. Представление в голове суммы, которую получу в финале, совсем не спасало. Закончилось, наверное, треть мелодии, когда я впервые попала в такт.

На клиента смотреть было страшно. Вероятно, решив, что его водят за нос, тот злым взглядом охаживал меня от ушей до пят, и лишь благодаря какому-то нереальному упрямству все еще оставался на месте.

Пока меня не раздели насильно и не показали, как правильно двигать задом, нужно было срочно на что-нибудь переключиться. Представить вместо себя другую девушку, ту которой танцевать перед незнакомцами было бы привычно. Или… Представить другого на месте клиента.


Решительная часть меня тут же ухватилась за эту идею и нарисовала в воображении Сашу. То как он привычно закидывает ногу на ногу, хмурится, задумчиво трет подбородок, рассматривая мой новый наряд. Надежный как скала мой парень просто обязан был помочь справиться и помочь раскрепоститься. С ним не было страшно ничего.

Треть мелодии я старательно держалась за эту иллюзию и, как могла, двигала все еще деревянным телом. "Давай же, ради Саши! Ты сможешь", — нашептывал внутренний голос, и пальцы медленно, словно неродные, расстегивали пуговицы.

Одну за другой.

Медленно.

Натужно, словно перед пытками.

К середине рубашки, я поняла, что не справляюсь. Под клиентом скрипнуло кожаное кресло, и недовольный глухой вздох поставил точку на моих наивных потугах.

В следующую секунду пятьсот баксов должны были раствориться за дверью несбывшейся мечтой. Заказ не исполнен. Ни танца, ни сантиметра голого тела — трата времени для того, кто не привык тратить впустую ни минуты.

Надежды почти не оставалось. Лишь ее призрак, тень, за которую не ухватишься руками и которой не прокричишь: «Еще минуту!»

От отчаяния, забыв все свои страхи, я представила другого. Широкие плечи. Рельефный пресс. Косые мышцы над белым полотенцем… Внимательные голубые глаза. Мое романтическое прошлое превратившееся в запретное настоящее.

Не понимаю, как, но это сработало. Музыка полилась через тело жидкой магмой. Сердце забилось в такт, и рубашка вместе с бюстгальтером кучей тряпья упали под ноги.

— Наконец-то, — за спиной послышался хриплый голос, но я тут же забыла и слова, и того, для кого танцую.

В мыслях был только он… Максим Громов. Такой, каким я видела его последний раз. Разгоряченное тело задвигалось в такт мелодии, и больше не осталось никакой скованности.

Время потекло медленно. Оно словно вступило в сговор с клиентом и превратилось в вязкое густое желе. В нем я не чувствовала усталости, не прислушивалась к чужим похотливым вздохам, не бежала никуда от себя.

Все что от меня осталось — пульсирующая по венам мелодия, сушащая рот незнакомая жажда и руки… Мои собственные, спускающиеся по шее, плечам, груди. Нежно ласкающие звенящее от удовольствия тело. И вновь поднимающиеся вверх, к губам. Раскрытым, влажным, требующим прикосновения других губ.

Безумный эротический транс имени мужчины, о котором нельзя было ни думать, ни мечтать, но который один-единственный заставил забыть обо всем и чувствовать… Ярко, сладко и так реально, будто был рядом и своими сильными руками скользил по моему телу.

Потерявшаяся между фантазией и реальностью, я живо представила это, и чуть не простонала вслух имя, ощутив на талии широкую жесткую ладонь.

— Майя? Какого хрена? — прогремел над ухом знакомый голос.

Иллюзия покрылась мелкими трещинками и разлетелась зеркальной пылью.

— Макс? — этого не могло быть. Совсем! Но передо мной из плоти и крови стоял объект моих фантазий — Максим Громов. Злой как черт и, похоже, настроенный очень решительно.

От шока язык прилип к небу, но в отличие от клиента, Громов терпеть и ждать не был намерен. Пока я пыталась совладать с собственным речевым аппаратом, он как мешок картошки выволок в коридор моего несостоявшегося спонсора, крикнул кому-то, чтобы "разобрался с балластом" и снова вернулся в кабинку.

Все что я успела, пока он как хищник загонял меня в дальний темный угол — прикрыла руками грудь. Хотелось укрыться полностью свето-, звуконепроницаемым куполом, а еще лучше — исчезнуть из комнаты как Гудини или Копперфильд. Я много чего бы еще хотела, но, судя по желвакам на скулах Максима, моим желаниям сбыться было не суждено.

— Майя, какого хера здесь происходит? — припечатав своими руками мои плечи к стене, проревел Макс.

— Это… — от растерянности мысли спутались. — Это не твое дело, — я гордо задрала вверх подбородок.

— Твою… Одной Юльки мне мало, еще и… — процедил он что-то непонятное скорее себе, чем мне.

— Максим, отпусти меня, — обхватив грудь одной рукой, второй я пнула Громова в солнечное сплетение. Глупо. Совершенно бесполезно. Проще было сдвинуть гору. — Отпусти, пожалуйста. Иначе, я позову на помощь охрану.

— Какого черта ты здесь делала? — Максим будто и не слышал моего требования.

— Я работала! Понятно?!

— Шлюхой?!

Мы сами не заметили, как оба перешли на повышенные тона.

— Проклятье… Да какое тебе дело?

— Мне до всего есть дело!

— Пусть даже если и так!

— Если так, я сейчас доберусь до твоей попы и отстегаю ее так, что сесть не сможешь, — сквозь зубы над самым ухом прохрипел Громов, и у меня как у последней нимфоманки приятные мурашки толпам побежали по спине.

— Это был обычный танец, — злость схлынула волной, — первый раз. Без прикосновений или какого-нибудь продолжения. Он предложил крупную сумму, а мне сейчас нужны деньги.

В последнем признаваться было стыдно, но еще сильнее пугало, что Макс мог и правда поверить, будто я торгую телом. Сумасшедшая смена приоритетов всего за одну короткую минуту!

— Майя, твою ж…. Ты могла попросить у меня.

— Нет!

— Танцевать голышом перед всякой мразью проще? — сверлящий взгляд опустился вниз на мою кое-как прикрытую грудь.