Наследник самозванца

– Ну хорошо. – Я сделал вид, что не заметил его оговорки, и достал из рюкзака последний кусок жареного зайца. – Это сойдет?

Вместо ответа пацан схватил кусок и запихал его в рот целиком.

– Что же ты его целиком запихал? А если подавишься?

– Не подавлуусь, – пробормотал он с набитым ртом, – зато не отбероот никто.

– Значит, слушай: мне нужно кувшинов пять молока, пару кувшинов вина или эля и еды на неделю. Хлеба, мяса, сыра и яиц. Где это все достать и сколько будет стоит?

– А ты мне дашь еще поесть, ну, когда еды наменяешь?

– Дам, – согласился я без раздумий. Несмотря на волчий аппетит, размерами мальчишка не вышел, так что не объест меня.

– Достать это можно у старосты, да вот денег он не возьмет. Негде их тут тратить. Чем еще богат?

– Может, он шкуру волчью возьмет?

– Та не, что он с ней делать будет? Шкуры вычинять у нас только Аким умеет, но он уже давно ничего полезного не делал. Никак не напьется. А невыделанная шкура никому не нужна – пропадет. – Мальчишка окинул меня взглядом и горестно вздохнул. – Можно на кинжал выменять, да ты же не идиот такое сокровище за кучку еды отдавать.

– Могу такой предложить. – Я достал из рюкзака самый старый и ржавый нож из найденных в подземелье. – Что нам за него дадут?

– За такой нож можно троих мужиков неделю кормить, – повеселел паренек. – Ты тут надолго?

– На недельку задержусь.

– Тогда проси в день по пять кувшинов молока, по три кувшина эля, по буханке хлеба и головке сыра и про мясо не забудь. Свинью, не меньше.

– А не много это за один нож?

– Не много, у нас на всю деревню три ножа: у старосты, у его брата Викула да у рыбака Параса. Есть еще один у Акима, но он в лесу живет, поэтому не считается. Так что эти трое передерутся, чтобы еще один нож достался им, а не кому-нибудь из деревни. Проси все, что я назвал, и не стесняйся.

Да уж не ошибся ли я? Это Средневековье, а не каменный век? Обычный нож дороже золота. И к кому идти? Впрочем, старосту наверняка поддерживает брат, а значит, у них двоих платежеспособность выше. Нужно только нож в порядок привести.

Я достал точило и уселся счищать ржавчину и точить клинок.

– Веди меня к старосте, – скомандовал я минут десять спустя.

Проход по деревне вызвал настоящий фурор. На новое лицо, то бишь на меня, собрались посмотреть все, кто мог ходить. А что, с новостями и развлечениями у них тут, должно быть, туго. Вот и развлекаются люди, как могут. Выглядели деревенские жители неважно. Мужчины были одеты в грубые домотканые рубахи и штаны грязно-серого цвета, а женщины в платья той же расцветки. Почти все они явно не любили мыться и были непричесаны.

– Добрый день! – поздоровался я первым, как только мы приблизились к здоровому мужику, стоящему около центральной избы деревни.

– И тебе не хворать, – ответил он, ощупывая меня взглядом и особенно задержавшись на мече в руках. – Чего тебе?

Не понравился мне его взгляд. Так смотрят на свинью, проверяя, достаточно ли она жирная, перед тем как зарезать.

– Молока, мяса, хлеба, сыра и эля, – перечислил я потребности, – на троих мужчин на неделю.

– А где эти трое мужчин? – обеспокоенно спросил староста.

– Да в лесу остались меня ждать, – неопределенно махнул я рукой, – сказали, что не хотят народ пугать своими зверскими рожами. А то, говорят, разбегутся все из деревни, лови их потом, чтобы поесть собрали. Вот меня за едой и послали одного. Да не бойтесь, мы люди смирные. Если нас не трогать, то и мы по-людски.

– И что ты нам дашь взамен еды? – настороженно спросил староста.

– Да вот этот прекрасный нож дам. – Я вытащил из рюкзака недавно наточенный нож. – Нам нужно отдохнуть недельку перед дальним походом, так что необходимо пропитание и припасы с собой. Каждый день по пять кувшинов молока, по три кувшина эля, по буханке хлеба и головке сыра. Семь дней. И свинью, какую я сам выберу.

– А не многовато будет за ножик? – нахмурился староста.

– Если тебе дорого, то я могу кому-то еще продать, – фыркнул я. – Может, мне к Парасу сходить, или еще кому нож нужен? – громче добавил я.

– Что ты орешь, – тут же сдулся староста. – Будет тебе все как хочешь. Пойдем в дом.

– Только запомни: если со мной что случится, эти психи оставшиеся в лесу, всю деревню изведут.

– Чур нас! – испуганно отмахнулся староста. – Не тронет тебя никто, нам проблем не надо.

Войдя в дом, староста наказал жене приготовить для меня еду, а я принялся освобождать рюкзак.

– Что это? – испуганно указал мужчина на окровавленные шкуры.

– Ты что, не видишь? Шкуры. Вчера волка поймал, а потом на рысь натолкнулся. Красивая, да?

– Ты их что, сам?

– Да нет, дядьки загонять помогали. Сам бы я не догнал.


– А-а-а, – проблеял староста, побледнев.

Похоже, я даже перевыполнил задачу. Теперь этот деятель настолько боится меня, что вряд ли решится причинить вред или обмануть. И тут мяукнул проснувшийся рысенок.

– Что там?! – подскочил и так испуганный староста.

– Да котенок мой проснулся, – как можно равнодушнее ответил я, доставая из котомки малыша размером с крупного кота, – есть ему пора. Где там молоко?

– Параска!!! – не своим голосом заорал мужчина. – Где ты пропала, дура?

– Да не ори! – цыкнул я на него. – Испугаешь, он ведь еще маленький.

Через десять минут рысенок вылакал кувшин молока и снова уснул, свернувшись клубочком. Я уложил его обратно в котомку, а затем принялся укладывать припасы. Девять плотно закрытых деревянной пробкой кувшинов с молоком, шесть таких же кувшинов с элем, хлеб и сыр едва поместились в рюкзаке. Естественно, я не стал демонстрировать его чудесные свойства, поэтому выглядел он как настоящий туристический рюкзак – переполненным. Придется тащить все это добро на своем горбу. Ну ничего, мне бы только подальше отойти, а там я все перепрячу. Мы договорились, что свинью заколют на следующий день и приготовят, а я приду за мясом к вечеру. А пока я собрался навестить местного скорняка и обработать шкуры. Уж очень заманчиво получить одежду из шкуры волка и рыси. Тем более что когда-то тут может и зима наступить. Кстати, нужно узнать, а близко ли зима.

– Ну, до завтра, – кивнул я старосте и направился к выходу. Остановившись у двери, я обернулся, взглянул ему в глаза и угрожающе добавил: – Не надо за мной никого посылать, не то худо будет.



Я тащил тяжеленный рюкзак и матерился про себя. Это же надо так вляпаться. Можно разгрузиться каждую минуту и переложить всю эту тяжесть в потайные карманы рюкзака, но рядом идет пацан, которому никак нельзя показывать чудеса. И отправить этого пацана прочь никак нельзя, потому что именно он ведет меня к дому скорняка. Да и тащит он мои шкуры, так что, даже когда мы доберемся к месту назначения, остаться одному не получится. Придется терпеть. И почему этот специалист поселился так далеко?

Мальчишка прицепился ко мне сразу же, как только я вышел из дома старосты. Тот так зыркнул на него, что даже мне, незнакомому с местными раскладами, стало ясно, что парню несдобровать. Вот я и попросил его показать, где живет скорняк.

– Все, почти дошли, – остановился мальчишка. – Вон за тем холмом его дом. Давай передохнем, а то я сейчас сдохну.

Я не возражал, потому что чувствовал, что я сдохну сразу вслед с мальчишкой.

– Как тебя звать? – спросил я.

– Мать назвала Коди, а в деревне все кличут Плутом.

– С чего это?

– Да кто их разберет? – отмахнулся мальчишка.

– Ты с родителями живешь?

– Да не, померли они давно. Я с дедом живу, да только он пьет постоянно, а если я выпивку его спрячу, чтоб не пил, колотит меня смертным боем. Вот я раньше полуночи домой и не возвращаюсь.

– Как деда звать? Может, поговорить с ним?

– Так сейчас и поговоришь, Акимом его зовут. Мой дед – скорняк.

– Ну дела, – усмехнулся я, – но ничего, есть у меня одна идейка, как твоего деда пить отвадить. Только для этого мне нужно его напоить и остаться с ним наедине. Ты сможешь переночевать в деревне?

– Смогу, – кивнул мальчишка. – А ты деду ничего плохого не сделаешь?

– Напугаю чуть-чуть, но и только. Ну так что, договорились?

– Ладно, пойдем.



Дед оказался не в духе. Ну а как еще должен себя чувствовать алкоголик, которому нечего выпить?

– Где наливки? – накинулся он на мальчишку.

– Откуда я знаю, куда ты их спрятал. – Мальчишка укрылся за мою спину. – К тебе гость.

– Ты почто чужих в дом водишь?! – Неудовольствие деда перекинулось на меня.

– И вовсе он не чужой. Это мой друг, он меня накормил сегодня.

– Это что же, теперь всяк, кто тебя накормит, тебе друг? – нахмурился дед.

– Конечно, ты же обо мне не заботишься! – обиженно воскликнул мальчишка. – Старый трухлявый пень, все пьешь! И когда только напьешься?

– Да что о тебе заботиться, здоровый лоб уже, сам о себе беспокойся. Чего надо? – Это он уже мне.

– Шкуры нужно обработать.

– Я этим больше не занимаюсь, – буркнул старик. – Проваливай.

– Я же не просто так, я же за плату. Выпить хочешь?