Наследница Асторгрейна. Книга 2

"Нет! – я почти кричу и цепляюсь за него, боясь, что он сейчас исчезнет. – Я боялась, что это ты возненавидишь меня, когда узнаешь, кто мой отец".

Он смотрит на меня с таким недоумением, что я начинаю сомневаться в собственных словах. Где-то на уровне подсознания поднимает голову глухая обида: а почему это я унижаюсь перед ним? Я – дочь эрзуна, наследная принцесса великого рейна, даханни по праву рождения и по крови – почему я должна просить его остаться, умолять о милости человека без роду и племени, которому заочно вынесли смертный приговор за его преступления и разбой? Но я отталкиваю эту страшную мысль. Это не мое, это кровь и сознание даханни играют со мной в непонятные игры.

"Я узнал, кто ты, еще в Монтероне, – произносит Эйден так тихо, что я лишь интуитивно угадываю его слова. – Помнишь Келлана Нурхадана? В тот день, когда я поцеловал тебя в саду, он как раз вернулся в Монтерон из очередного рейда".

Я неуверенно киваю. Сад помню, поцелуй тоже, а вот этот Келлан вылетел из головы, как ненужный элемент.

"Это мой самый близкий друг и соратник. Можно сказать, побратим. Он много раз спасал мою жизнь, и именно ему я доверил свою тайну. Тебя. Это он через свои связи выяснил, из какого ты рейна. И когда он предоставил мне доказательства твоего родства с Айверданом, я понял, что потеряю тебя, как только ты узнаешь правду, – его рот кривится в горькой усмешке, плечи безвольно опускаются. Он сжимает кулаки, будто не знает, куда деть руки. – Я испугался впервые в жизни. Не смерти, не пыток. Я испугался, что ты узнаешь правду и отвергнешь меня".

Да, теперь я вспомнила тот вечер, когда шпионила в саду, ломая розовые кусты, а Эйден и его приятель-шайен выпивали в беседке. Помнится, они обсуждали какую-то тайну, касавшуюся меня, и этот Келлан предлагал ничего мне не говорить, замолчать некий факт. Так все дело было во вражде между нашими рейнами? Так об этом тогда переживал Эйден?

"Я слышала ваш разговор, – сознаюсь, покаянно опустив голову, – но мне сейчас все равно".

Я бросаю на него решительный взгляд и вижу, как в серых глазах моего пирата вспыхивает огонек надежды.

"Мне все равно, – повторяю я с каким-то детским упрямством, – главное, что я тебя люблю".

Он смотрит на меня с настороженностью загнанного зверя, которому вдруг указали путь к спасению. Недоверчиво, но с робкой надеждой. Такой большой мужчина, такой сильный и бесстрашный. Он весь в моих руках. Одним словом, одним жестом, одним взмахом ресниц я могу превратить его жизнь в ад, а могу подарить блаженство. Я властвую над его сердцем.

И снова его руки ложатся мне на плечи, сжимают осторожно, будто он боится, что я передумаю и оттолкну. Я сама подаюсь навстречу, льну к нему всем телом, привстаю на цыпочки и бесстыдно подставляю губы. Мне плевать на весь мир и на все тайны. На шайенов, даханнов, Империю и ее законы. Я хочу вновь почувствовать его поцелуй, ощутить, как скользят его губы по моей коже, как неистово скачет сердце и вздымается грудь, как замирает дыхание и вместо него с уст срывается тихий стон…

Эйден припадает к моим губам, как к источнику, жадно и нетерпеливо. Одна его рука зарывается в мои волосы, удерживая голову, не дает мне увернуться, вторая – ласкает спину, скользит вниз к пояснице и сжимает талию так, что я невольно выдыхаю прямо ему в рот. И в то же мгновение его язык проникает между моих зубов и в умопомрачительном танце завоевывает новую территорию…

Вдох-выдох… Он отрывается от меня, смотрит в глаза, и я чувствую, как его большая ладонь ласково гладит меня по голове, словно ребенка.

"Девочка моя!" – выдыхает он и зарывается носом в мои волосы.

Я молча прижимаюсь и обхватываю его руками за талию. Нам не нужны слова, мы и так все понимаем.

Неожиданно, его силуэт в моих руках начинает истончаться, тело, еще недавно вполне материальное, постепенно превращается в дымку. Я вижу его глаза, в которых застыла тревога.

"Виель! Быстрее! Отпусти меня! Ты должна очнуться!"

Но я не хочу отпускать! Я плачу и цепляюсь за него, пытаясь удержать, но мои руки проходят сквозь его силуэт, как сквозь дым, и странная холодная воронка начинает засасывать меня. Кружится голова, желудок сжимается в тугой комок, а к горлу подкатывает тошнота.

Я вижу, как исчезает Эйден, в последнем усилии отталкивая меня от себя, но уже не руками, а языками магического пламени. И я лечу, лечу в бесконечную пропасть, крича и захлебываясь слезами…





Глава 17





– О, Двуликий! – кто-то стонет над моей головой. – Чтобы я еще раз связалась с этими сумасшедшими шайенскими полукровками? Да никогда в жизни!

Открываю глаза. Надо мной, с перекошенным лицом, стоит Рейла, а я, почему-то мокрая, лежу в своей постели. И голова болит так, будто по ней хорошенько приложили чем-то тяжелым. Что это со мной?

– Очнулась! – пронесся по комнате единогласный выдох.

Я приподнялась на локте и недоуменно огляделась. Все мои охранницы столпились вокруг кровати с таким видом, будто я, по меньшей мере, была при смерти!

– Что-то случилось? – задала я самый идиотский вопрос из всех, которые только могла задать.

– Что-то случилось? – тихо переспросила Рейла, сверля меня раздраженным взглядом. – Что-то случилось? – добавила она уже громче и с явными нотками возмущения. – Брахтовы грыхи! Да ты чуть не утопилась в своей ванне! Еще минута – и мы бы тебя не откачали, а ты спрашиваешь, что случилось! У тебя что в голове? Одни птички поют? Или ты решила таким образом избежать замужества?

Ох, так на меня еще никто не кричал. От неожиданности, я настолько растерялась, что даже онемела. Просто сидела с открытым ртом и смотрела, как взбешенная юмати рвет на себе волосы.

– Глупая девчонка! У меня ж чуть сердце не стало! – и Рейла, схватив меня, как куклу, прижала к себе.

Потом, когда все успокоились, я увидела выбитую с "мясом" дверь в ванную. Мне рассказали, что моя магическая сущность отправилась на встречу с Эйденом, прихватив душу и оставив тело бесполезным трупом. Когда юмати почувствовали неладное, я уже лежала на дне бассейна. Такое бывает с полукровками, у которых огненная сущность древняя и сильная, а душа юная и неопытная, вот как у меня. И мне запретили пытаться связаться с Эйденом еще раз. Так и сказали: еще раз – и об этом узнает Иэлениль. Почему она? Так она в Саммельхоре главная.

Я молча укуталась в одеяло и отвернулась к стене. Ну и пусть. Плевать. Завтра что-нибудь придумаю.



***




Целый день меня мучил один вопрос: действительно ли отец Эйдена виноват в смерти моей матери? Почему-то, мне казалось жизненно необходимым узнать это точно. Но как? Меня ни на минуту не оставляли одну и не выпускали из покоев. Даже в уборную я ходила теперь под конвоем разозленных юмати. Да тут еще и Иэлениль масла в огонь подливала. Заявила, что для даханни Асторгрейна я недостаточно горда. Мол, почему позволяю себе общаться с другими расами на равных? У даханни не может быть друзей среди слуг, ведь все вокруг, включая наших мужчин, служат нам. Мне долженствовало смотреть на всех свысока и милостиво позволять заботиться о моей персоне. Причем, желает ли кто-либо проявлять заботу, не спрашивалось. Это подразумевалось априори.

Днем меня вывели во внутренний дворик, где располагался роскошный цветник, окруженный высоким каменным забором. Небольшое мраморное патио, увитое зеленым плющом, красовалось в самом его центре, в окружении весело журчащих фонтанов. Вдоль выложенных гранитом дорожек стояли изящные статуи прекрасных дев, поднятые на узкие постаменты.

Южное солнце ласкало мои обнаженные плечи, аромат цветущего сада разливался в воздухе сладким нектаром, а яркие краски цветов ласкали взгляд своей неповторимостью.

– Кто они? – поинтересовалась я у Иэлениль, разглядывая мраморные скульптуры.

– Твои предшественницы.

Я пошла вдоль аллеи, вглядываясь в холодные лица. Застывшие черты, невидящие очи, равнодушные позы. Мне было любопытно, узнаю ли я среди этих статуй свою мать и есть ли она здесь. На постаментах не было ни надписей, ни имен – все даханни Асторгрейна оставались безымянными.

Неожиданно, Иэлениль сжала мою руку и взглядом указала в сторону аккуратно подстриженных кустов сирени. Из-за плотной зеленой завесы доносились приглушенные мужские голоса.

– Хочешь глянуть на будущего мужа? – даханни игриво повела бровями.

Я застыла, с испугом глядя на нее. Какого мужа? Здесь? Откуда?

– Разве это не запрещено? – промямлила я, судорожно пытаясь придумать какую-нибудь отговорку и сбежать из этого сада назад в спальню.

– Молодец. Вижу, Кодекс читала. Но из каждого правила есть исключения. Представь, что это одно из них. Тем более, учитывая личность твоего жениха.

– Сын императора? – я не сдержала печальной усмешки.

– Конечно. Или ты думала, что мы отдадим тебя нищему дазгану? – она впилась в мои глаза проницательным взглядом. – Про Кархадана забудь, он тебе не пара.

Я поспешно нагнулась, пряча лицо в нежных соцветиях пионов и делая вид, что наслаждаюсь их ароматом. Не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил идиотскую улыбку на моих губах. Бедный Рейхо! Мне было его по-человечески жаль, но я не собиралась отступать от намеченного плана. Мне нужен был кто-то для "ширмы", а дазган подходил просто идеально. Его одержимость мною ни у кого не вызывала сомнения, да и мое влечение к нему тоже все приняли на веру.

Правда, на тот момент, я не подумала о самом главном: о том, что будет, когда до Рейхо дойдут слухи о моей якобы "влюбленности" в него?

– Идем, ты должна это увидеть, – Иэлениль хихикнула, будто проказливая девчонка, да так, что я засомневалась в ее возрасте.

Со вздохом оторвавшись от цветов, я тоскливо взглянула на юмати, следовавших за нами безмолвной тенью. Сегодня за старшую была Даная – правая рука Рейлы. Она одарила меня предупреждающим взглядом и чуть качнула головой, как бы говоря: я рядом! Подбодренная молчаливой поддержкой, я направилась вслед за даханни вдоль плотно посаженных кустов сирени, которые резко обрывались вместе с газоном, упираясь в каменную стену.

– Осторожно! – шепнула Иэлениль и поманила меня пальцем. – Он не должен тебя увидеть!

– Почему? – точно так же шепнула я.

– Потому что! Даханни – это наивысшая честь в нашем обществе. Мечта любого даханна. А мечта какой должна быть? Правильно, недосягаемой. И помолчи, он даже голоса твоего слышать не должен, не заслужил еще.

Мне стало смешно. Отдают меня замуж, как корову продают, прикрываются древними традициями, которые на самом деле фальшь и показуха, а теперь заявляют, что выбранный рейном жених не заслужил даже голос мой услышать. Мне стало любопытно взглянуть на этого несчастного. Сын императора! Могла ли я себе представить, что когда-нибудь увижу хоть кого-то из правящей семьи?

Иэлениль приложила палец к губам, пропуская меня вперед, и отвела цветущие ветви с моего пути. Я осторожно заглянула в образовавшийся проем и замерла, пораженная представшей картиной. Прямо передо мной расстилалась изумрудная лужайка, заросшая шелковой травой, в которой, там и сям, вспыхивали огоньки полевых цветов. Посреди лужайки, прямо на траве, растянулись несколько мужчин, лениво перекидываясь в карты. Всю одежду даханнов составляли лишь широкие полотняные брюки, державшиеся на завязках, и парусиновые туфли. Я ахнула, испуганно прикрывая рот, не в силах отвести взгляд, и почувствовала, как щеки заливает предательский румянец.

Обнаженные мускулистые торсы, сияющие на солнце волосы, изящные линии силуэтов и ослепительно-белая кожа, испускающая легкое сияние – они были по-настоящему прекрасны, словно мифические ахайи, чьи литографии я видела в Кодексе. Присмотревшись, я поняла, что эти даханны мне знакомы, и облегченно выдохнула. Эймос, Алек, Лукас и Ориен – их я узнала, но вот кто пятый? Неужели это и есть императорский сын – Лейс Архарон?!

Он казался выше остальных и изящнее, хотя все они полулежали, опершись на локти, лицом друг к другу, кто на боку, кто на животе. Длинные белокурые волосы были распущены и блестящими прядями прикрывали его спину, на которой, под сверкающей гладкой кожей, перекатывались натренированные мышцы. Широкие плечи, узкая талия; хищная грация пантеры в каждом движении, в каждом жесте, даже в том, как он небрежно откидывал спадавшую на глаза прядь волос.

Я видела только его точеный профиль: резко очерченную скулу, узкие губы, точеную линию подбородка, но и этого было достаточно. Лейс Архарон оказался очень красивым, но его красота несла в себе отпечаток порочности. От него исходили волны силы, власти и какой-то звериной вальяжности. Передо мной был настоящий матерый зверь, хищник, который точно знает, чего он хочет, и я поняла, что он очень опасен…

Несколько минут я за ним наблюдала, а потом меня словно холодной водой окатили. Я вдруг ясно поняла, что он рисуется! Все движения вымерены, каждый жест отточен, будто он точно знает, что сейчас за ним подсматривают, и красуется перед невидимым наблюдателем.

Я отшатнулась, поспешно отступая назад. Колени ослабли, руки пришлось крепко сжать, чтобы скрыть предательскую дрожь. Я метнула на Иэлениль испуганный взгляд. Даханни довольно щурилась, будто кошка, разомлевшая на солнце.

– Не правда ли, он хорош? Старший сын императора. Золотой мальчик. Самое то, что нам нужно.

– Почему… – я откашлялась и хрипло проговорила: – Почему он еще не женат?

– Иерархия, – она повела плечами, будто сбрасывая что-то неприятное. – В его рейне нет девушек на выданье уже пятьдесят лет, а другие не подходят по статусу, кроме Асторгрейна. Но и у нас все были замужем на тот момент, когда ему исполнилось двадцать пять и он смог участвовать в Аукционе.

– Сколько же ему сейчас?

– Семьдесят.

Я потрясенно захлопнула рот. Никак не могу привыкнуть к тому, что даханны живут намного дольше остальных рас, ведь они единственные, кто не стал разбавлять свою кровь человеческой! В Эролле семидесятилетний мужчина был седым стариком, больным и сгорбленным под тяжестью прожитых лет, принц же выглядел как тридцатилетний – не старше – и буквально лучился энергией.

– Ну, что же ты молчишь? – нетерпеливо подстегнула Иэлениль. – Я же специально тебя привела, чтобы услышать твое мнение. Нравится?

Я поспешила согласиться, но, видимо, мой напускной энтузиазм не произвел нужного впечатления. Даханни кинула на меня внимательный, оценивающий взгляд и с нажимом произнесла:

– Не думай, что я такая глупая и ничего не замечаю. Твои чувства к другому написаны у тебя на лице так четко, что любой желающий может их прочитать. Твоя шайенская кровь не дает тебе оставаться хладнокровной. Все, что ты переживаешь, отражается в твоем сиянии, Аментис, и это делает тебя уязвимой.

Она поджала губы и недовольно нахмурилась, будто решая для себя что-то важное. Потом развернулась ко мне спиной и бросила через плечо:

– Даханни не имеет права на слабости. Идем, пришла пора рассказать о твоей матери.