Напряжение сходится

Согретые жаром, шедшим от мертвой земли, снежинки таяли на подлете и падали на щеки и лоб мелкими каплями воды. Падали они и на воротник серого пальто, чтобы тут же заиндеветь под порывами холодного ветра.

– Он очнулся! – донеслось заполошное глуховато через высокую ноту, звучавшую в голове.

Сколько проигравших вот так смотрели на небо? Искали ли они знаки в высоте или уже привыкли, что облакам наплевать на мельтешение под ними?

И сколько из них в этот миг улыбались открыто и искренне?

– А я говорила – давайте добьем, пока тихо лежит… – где-то рядом нервно отреагировала на мою улыбку Инка.

Над головой показалось лицо Артема.

– Нам бы отступить… – склонился он надо мной. – Идти можешь?

– Где Ника? – спросил я в ответ.

– Я здесь, – ворохнулись под головой теплые коленки, а сверху на меня посмотрели тревожные глаза невесты. – Голова не кружится? Не тошнит?

– Это я тебя должен был спасать… – ворчливо принялся я подниматься, игнорируя возмущение и попытки удержать меня за плечи.

– Куда! А ну лежи тихо! Сейчас в больницу поедем.

– Это ты лежи тихо, сейчас поедем в больницу!.. – возмутился уже в голос, осторожно убирая ее руки с плеч, поворачиваясь в движении, чтобы присесть рядом и с силой обнять.

Огляделся, отметив целых и живых Инку, Го Дейю и Артема – в одной футболке и брюках, с перебинтованной и прижатой к груди рукой. Выглядел мой друг неважно – сероватая кожа лица, широкие пластыри по всему телу, налепленные наспех поверх запекшихся ран на коже. Ботинок не было, но холод на нем всегда слабо сказывался. Сказался кризис одежды – не мультяшный супергерой, что поделать: габариты второй формы легко рвут любую тряпку, а карманов в медвежьей шкуре как-то не предусмотрено.

За спиной Артема работали на холостом ходу наши машины, перегнанные поближе к месту боя.

– Где Федор? – не нашел я брата.

– Ушел переходом в Румынию. Вместе с князем Виидом.

– А этот что тут тогда делает? – приняв к сведению, заметил я стоявшего за Никой одного из лысых свитских Федора.

– Теперь он охраняет Нику, – сухо пояснил Артем. – Навсегда.

А невеста, смутившись, отвернулась.

– Что тут вообще происходило? – потер я занывшую от движения шею.

– Тебе лучше не знать. – Друг был весьма мрачен.

После чего отвернулся и направился к нашей машине.

– Так… – задержал я на равнодушном охраннике взгляд, – если у меня будут лысые дети, я его грохну.

– Все дети рождаются лысыми! – задохнувшись от возмущения, произнесла моя девушка.

– А я о чем!.. – Я принялся подниматься и помог с этим Нике.

Лысый совершенно индифферентно отнесся к моим комментариям и тут же встал чуть позади и по левую руку от девушки.

– И ждать девять месяцев не буду, – оценил я мрачно его маневры.

После чего махнул рукой на неловкие комментарии о том, что «Веня хороший» и вообще «нам сейчас пригодится любая помощь», и направился за Артемом. Следовало уточнить детали.

С дороги посторонились Го Дейю и Инка, завороженно наблюдавшие за нашей перепалкой.

Разве что китаянка негромко отметила, что за нами пристально смотрят, указав на край перепаханного поля. В том направлении обнаружился княжич Мстиславский, то ли не желавший пачкать безукоризненный облик попыткой прошагать через месиво, в которое постепенно обращалась земля под таявшим снегом, то ли вполне довольный своей позицией наблюдателя.

– Давно стоит? – чуть задержался я.

Го Дейю неопределенно пожала плечами.

– Ника, – обратился я к девушке и указал на Мстиславского, – этот человек поклялся забрать тебя и целой доставить в Москву. Если не сдержит клятву, ему придется весьма скверно.

Будем думать, что явился он именно за этим.

– Его проблемы, – равнодушно отметила невеста, также направившись к машинам, – я тебя больше одного не оставлю.

Последствия такого решения были вполне банальны – в Москву мы направились на самолете с гербом Мстиславских, а место второго пилота занял сам Иван Семенович. Крайне удобно с точки зрения безопасности – можно не опасаться «случайных срабатываний» средств ПВО и прочих воздушных неприятностей. Свита же владельца отправилась в столицу грузовым вертолетом – чтобы спешно доставить раненых и кости. Впрочем, это уже их хлопоты – Ника добилась стабильности состояния освобожденных пленников, а для полного исцеления у могущественного рода найдутся свои люди.

Салон личного «эмбраера» на пятнадцать весьма комфортабельных мест, обладал кроме всего прочего полноформатной постелью – для отдыха уставшей и не спавшей двое суток Ники. До того подали поздний завтрак, и разморенная от еды и усталости девушка задремала прямо в кресле… В этой связи иных присутствующих просили не шуметь – равно как и мы с Артемом, отсевшие подальше, вели беседы негромким голосом.


– Я не совсем понимаю твоего спокойствия, – размеренным голосом начал Шуйский, поглядывая в иллюминатор на проплывающие внизу пейзажи, слегка обезличенные первым снегом.

Ему, как и всем нам, предоставили новые одежды – и теперь на его широких плечах был серый, однотонный и чуть растянутый свитер вместе с широкими брюками максимального размера, который удалось отыскать. У меня же пострадало только пальто, которое в самолете было без необходимости, поэтому я все еще оставался в собственном костюме.

– Как я должен себя вести? – чуть устало прикрыл я глаза.

– Например, как я. Сообщить родным, что началась война.

– Мои родные уже два месяца на военном положении. Мало что изменится, кроме дополнительной тревоги и лишнего страха.

– Отправь их в Румынию. К этому… этому… – задохнулся невысказанной фразой Артем и сжал ладонями подлокотники.

– К моему брату, – мягко продолжил я за него.

– Хоть какой-то от него будет толк, – жестко завершил он.

– Расскажешь, что произошло? – поспешил я разобраться в изменениях его отношения к Федору.

– Тебе помешали убить князя Черниговского, – был напряжен его голос.

– И что дальше? – не понимая, уточнил у него.

Артем хмуро посмотрел на меня, затем покосился в сторону спящей Ники и шумно выдохнул невысказанную, но наверняка громкую фразу.

– Я и не собирался его убивать, – пожал я плечами.

– Шутишь? – фыркнул Шуйский.

– Отнюдь. Он мне кучу денег должен. Сдохнет раньше времени – кто вернет? – скупо и практично выразил я свою точку зрения.

– Знаешь, ты был весьма убедителен в своей попытке его убить, – все же слегка эмоционально завелся Артем. – Я бы сказал, ты почти добился успеха. И никакой такой бережливости я отчего-то не наблюдал!

– Тише, – примирительно повел я ладонью, – разбудишь… – с тревогой покосился я на дальний конец салона.

– Извини, – поумерил он тон.

– Если ты считаешь, что я пытаюсь выгородить брата, то это не так, – произнес я, глядя ему в глаза. – Я не злюсь на него и рекомендую тебе поступить так же.

– Это уж вряд ли… – раздраженно дернул Артем плечом. – Такой роскошный шанс!…

– Который запорол бы мне ты, если бы это не сделал Федор. А может, вмешался бы Мстиславский. А может, упал бы метеорит… – Чуть поморщившись от вновь возникшей боли в затылке, я вновь прикрыл глаза и отклонился к спинке кресла. – Помнишь, что я тебе говорил про талант Ники?

– Чушь это все, – категорично произнес Шуйский то же, что раньше выражал крайне деликатно. – Невозможно сломать еще несбывшееся!

– Тем не менее я настолько сильно хотел убить Черниговского и имел на это все шансы, что он ушел на своих ногах, а я огреб по шее, – возразил я, не открывая глаз. – Всего лишь знание о таланте и использование его в собственных интересах. Хочу одно – а происходит совершенно противоположное.

– У тебя так с восьмого класса.

– Все, что я хотел взорвать, – всегда взрывалось! – наставительно поднял я палец.

– Лучше бы Черниговский был мертв… – недовольно проворчал Артем.

– Хочешь, попросим Нику постоять рядом и крайне тщательно спланируем, как сохранить ему жизнь? – приоткрыв глаза, покосился я на Шуйского. – Как думаешь, он свернет себе голову сам, поскользнувшись на мокром полу, или кто-то другой разрушит все плоды наших с тобой усилий?

– Федор сказал, когда уходил, что найдутся те, кто его сожрет… – задумавшись, пробормотал Шуйский.

– Может, и так, – пожал я плечами. – Не собираюсь ничего планировать, пока нахожусь с Никой на одном самолете. И тебе не советую.

– Как-то мистикой попахивает!.. – уже обеспокоенно, без тени насмешки, произнес Артем.

– Это говорит мне медведь-оборотень, – прокомментировал я.

– Ты рассказал ей о таланте? – хмурился друг.

– Иногда человеку не стоит знать о том, что принесет только лишние печали. Я же не говорю ей, что уже женат.

– Послушай… Что-о?! – изумленно посмотрел Артем.

Ну хоть скользкая тема перестала его интересовать… Не ровен час, набредет на мысль, что рядом с Никой могут запланировать что-нибудь хорошее персонально для них…

– Да на Белевской Лене; помнишь такую?

– Погоди, но как же так?..

– По другому комплекту документов, еще год назад. Она ведь давно совершеннолетняя. Я думал, у нас все серьезно… – вздохнул я чуть разочарованно.