Напряжение сходится

Двери кабинета открылись через десять минут, когда его сиятельство уже почти потерял всякое терпение и твердо вознамерился продолжить поиски. Но Антона к нему так и не привели.

Вместо него в помещение вошли двое мужчин с умными лицами, профессиональными взглядами палачей и в изящных костюмах из серой шерсти, пошитых на идеальную осанку и широкие плечи. Облик дополняли кожаные портфели в руках и коричневые штиблеты. Этакая глубокая интеллектуальность со способностью наизусть читать в оригинале Байрона, одновременно правя топор для плахи под идеальный угол заточки.

Князь щелкнул пальцами, отвлекая гостей, синхронно уставившихся ему в шею.

– Где мой сын? – властно спросил он.

Двое не торопились с ответом; подошли к столу и сели по разные стороны Т-образного продолжения начальственного рабочего места. Портфели разместились перед ними, на широкой столешнице.

– Препровожден в одну из машин вашего сопровождения, – ответил тот, что справа от князя, открывая застежку на портфеле.

– А Черниговский-Зубов? – уточнил князь, успокаиваясь и опираясь ладонями на подлокотники кресла.

– Там же, – произнес тот же мужчина.

– Значит, здесь мне более делать нечего, – подытожил его сиятельство и встал из-за стола, направившись к выходу из кабинета.

– Наш господин хотел бы, чтобы вы с нами побеседовали, – остановил его на половине пути голос второго мужчины, до того молчавшего.

Странно, но тон отражал полное равнодушие к его, князя, ответу на эту просьбу. И, невольно насторожившись, его сиятельство решил остановиться, не дойдя до порога двух шагов.

– Ваш господин может позвонить мне лично или прибыть в гости. Мой дом всегда открыт для его визитов, – убрав так и прорывающееся нетерпение, все же успокоился Черниговский и проявил легкое любопытство: – Разве что нечто срочное?

– Нам доверено расследование вооруженного ограбления банка «Шелихов и партнеры». Вам же известно, чьи это деньги?

Князь знал. Потому все еще был в бешенстве от событий этого дня.

– Это провокация, – облизав губы, озвучил его сиятельство версию его клана. – Речи о вооруженном ограблении и быть не может. Мой сын достаточно богат, чтобы не желать присвоения чужих денег, да еще столь экстравагантным путем. Его вынужденным беспамятством воспользовались, и я не желаю слышать иные трактовки этого события.

– Ваше сиятельство, вы не могли бы вновь занять место за столом? – попросил тот, что начинал разговор. – Право слово, беседа не стоит того, чтобы стоять на ногах и сверлить друг друга взглядами. Тем более что расследование уже завершено.

Последнее предложение князя заинтересовало в достаточной мере, чтобы вернуться на прежнее место.

– Кто подставил моего сына? – оперевшись локтями о столешницу и сцепив руки в замок, потребовал ответа Черниговский.

Мужчина слева от него неспешно распахнул свой портфель и положил перед своим лицом несколько листков отпечатанной на принтере бумаги, сцепленных скрепкой, поискал глазами нужный момент в тексте и начал чтение:

«Ограбление должно было произойти в среду. Я и мой сопровождающий Черниговский-Зубов Павел должны были убедить принять в нем участие Шуйского Артема, Быкова Михаила, Егорова Дмитрия, Захарова Афанасия и иных под предлогом вступления в закрытый клуб, учрежденный моим прадедом с друзьями. Ограбление обязано было сорваться, участников должны были схватить. Под угрозой смерти и повешения мой род получил бы власть над Егоровыми (примечание: промышленный кластер в Раменском) и Захаровыми (примечание: владения в Крыму), обещав спасение от суда и плахи. Быкова и Зубова было решено отдать в расход для подкрепления угрозы. Зубова венчать в тюрьме на клановой девушке и шантажировать его отца внуком. За жизнь Шуйского отец хотел стребовать…»

– Это что еще такое? Что за бред?!

– Записано со слов Черниговского Антона.

– Вы смели его допрашивать?! – взыграла в князе дикая ярость.

Даже не содержание допроса имеет значение, а крушение вековой традиции!

– Ни в коей мере. Мы провели беседу с Антоном. Он пожелал нам все добровольно рассказать.

– Я отзываю своей властью все его слова. Он ничего не говорил, вы ничего не слышали, – жестко произнес князь, а листы бумаги истаяли пыльной дымкой прямо в руках у читавшего.

– Просим вас сохранять спокойствие, ваше сиятельство, – поднял тот ладони в примирительном жесте.

Заодно продемонстрировав наделяющий перстень с императорским гербом. И князю пришлось уняться.

– Какого принца вы представляете?

ИСБ была вотчиной шести-семи цесаревичей – сыновей и внуков императора, традиционно пытающихся проявить себя на мужской работе.

– Наследного, – серьезно кивнули ему.

Князь удержался от того, чтобы фыркнуть – все они считали себя наследными, стараясь выслужиться и заработать репутацию правителя, а император все равно делал выбор по своему разумению.

Мужчина справа выудил из портфеля точно такую же стопку распечатанных листов – будто заранее знали реакцию князя. Но продолжать чтение с того же места он не стал.

«В вечер накануне мы сильно напились, и я не помню, что было дальше. Очнулся уже в танке. Как я там оказался, каким образом был заряжен снаряд, мне не известно. После чего был схвачен (примечание: остановлен старшим наряда охранного подразделения «Витязь-Ц»).

– Он хоть оказал сопротивление?.. – глухо спросил князь, с силой сцепив пальцы. – Покалечил кого-нибудь при задержании?

– Насколько известно из рапортов – нет.

– Жаль, – цокнул с тщательно скрываемым разочарованием Черниговский.


– Черниговский-Зубов сдался сам и дал показания, что не помнит, каким образом оказался в танке. Что был пьян. Оба подтвердили, что способны водить танк, способны заряжать орудие и знают, где достать боеприпасы.

– Задайте этот вопрос любому ребенку аристократа и внесите его тоже в список подозреваемых! – не сдержался князь. – А еще они могут быть насильниками – с той же аргументацией! У них, знаете ли, есть что надо и они могут этим пользоваться!..

Где экспертиза танка?! Где опрос свидетелей, анализ крови или что-нибудь, что можно назвать расследованием этого фарса?! Зачем моему сыну, у которого достаточно денег для всего в этом городе, грабить банк?!

– По версии Зубова, он мог просто перепутать день. Вторник, напомню. Подставить Шуйских вы наметили на среду.

– Не смейте говорить со мной в таком тоне!.. – прошипел князь. – Не смейте даже помыслить о том, что вы заставили силой записать на бумаге. Да вы даже представить не можете, что мы с Шуйскими сделаем с вами лично за попытку нас рассорить.

– Вы готовы поклясться Честью, что не замысливали изложенное Черниговским Антоном, полностью или частично?

– Я готов говорить с вашим господином, а не с пылью под его ногами.

Мужчины незаметно переглянулись.

– В самом худшем случае мы рассматриваем невинную шалость детей, которую вы хотите извратить в черт-те что немыслимое! – Князь ударил ладонью по столу.

– Невинную? – словно открыв для себя что-то новое, удивился мужчина слева.

– Вы хоть отдаете себе отчет, какая огромная разница между тем, чтобы осознанно протаранить банк – и просто потерять сознание за рычагами управления? Вы, лично вы, можете утверждать, что ребенок не упал в обморок внутри душной машины?

– Вы знаете, люди в обмороке обычно не грабят банк… – мягко ответили ему.

– Протаранить хранилище – не значит грабить.

– Выстрелить… – кашлянул тот, что справа.

– Упасть в обморок, зацепить механизм и случайно выстрелить!

– А потом в обмороке натаскать денег внутрь танка? – со скепсисом уточнили у него.

– Их могли подкинуть. И кто сказал, что это именно банковские деньги, а не злоумышленник сунул их в танк к беспамятным ребятам? Вы сверяли серии?!

– Ваше сиятельство, в этом банке даже под страхом смерти не станут записывать серии купюр, вы же знаете… – развел руками тот, что слева.

– К сожалению, пожар выжег все внутренности боевой машины. У нас есть только остатки купюр для анализа, – более дипломатично отозвались справа, – что не помешало провести полную инвентаризацию.

– В таком случае перейдем к вопросу о компенсации ущерба? – словно эхом отозвался его коллега, будто позабыв о неловких попытках князя оправдаться.

Да тот и не спешил продолжать. Если эти два молодых идиота еще и деньги успели натащить в танк, то адвокатам придется работать сверхурочно… Лунатизм, неосознанные хватательные движения… Чушь! Но со справкой врача – уже довод.

– Найдите тех, кто подставил моего сына, и требуйте с них, – отказывался он сдаваться.

Хотя в глубине души уже признавал, что его олух был на такое способен. Видео с камер у префектуры он видел – откровенно плохонькое видео: кто-то хорошо нагрелся на поставке дешевого оборудования, но одежду сына, прическу, походку он признал. Или это могли сделать те, кто способен следить за его ребенком и мастерски скопировать… Да еще этот идиот Зубов, обязанный следить за олухом, нажрался, как последняя свинья, – мало его секли. Такое дело запороть! Своими же руками себя отдать под суд! Но если не эти два дурака, то кто посмел?! Выяснить, все равно выяснить – руками копать, каждую песчинку просеять, но выяснить! От ярости ногти впивались в ладони, но лицо оставалось спокойным.

Реплику князя проигнорировали, а мужчина справа перелистнул страницу и зачитал с нее:

«В банковском хранилище находилось ценными бумагами, долговыми расписками, облигациями, дорожными чеками, непривилегированными акциями, ценными металлами, артефактами, векселями, а также наличными средствами в рублях, долларах, динарах, драхмах, шекелях, фунтах, марках, реалах, вонах, франках, кронах и иных банкнотах различного номинала – на общую сумму в половину триллиона рублей…»

– Бред, – фыркнул князь, ухмыляясь.

«…из них невозвратными – в результате пожара, задымления, повреждения осколками, искажения внутренней структуры артефактов и нанесения иного урона – считать на общую сумму в четыреста сорок миллиардов рублей. Расшифровка на двадцати страницах прилагается».

После чего читавший оторвался от бумаг и внимательно посмотрел на князя.

– Это деньги нашего господина. Их надо вернуть.

– Ищите виновных, – поджал губы его сиятельство, которого все же сумма цапнула так, что невольно кольнуло сердце.

– Мы нашли. Результаты поиска виновных устраивают нашего господина.

– А меня – нет, – окатил он обоих волной гнева.

– Если вас не устраивает, ищите иных виновных и взыскивайте с них сами, – лениво ответили ему. – Распечатку беседы с вашим сыном и запись этого разговора мы отправим князю Шуйскому.

– Вы сознательно уклоняетесь от расследования! – взвился князь Черниговский. – Да еще хотите, чтобы Шуйские стали мешать моей службе безопасности доискаться до истины?!

Мужчины вновь посмотрели друг на друга, словно безмолвно переговариваясь.

– У вас будет неделя, чтобы возместить ущерб. В качестве жеста доброй воли господин согласен распечатать утерянное в рублях и российских ценных бумагах заново, а также восстановить векселя дружественных нам стран за десять процентов от номинала. Всего вам останется погасить двести сорок два миллиарда, то есть почти вполовину меньше, если вы пойдете на сотрудничество…

– А если не пойду? Что скажет ваш господин? – зло спросил князь.

– …кроме того, наш господин согласен снять все обвинения в адрес вашего сына. Виновным предлагается признать Черниговского-Зубова и в качестве наказания изгнать вместе с семьей из клана, дабы не бросали тень поступками своими на имя честного рода, – завершили ритуальной фразой.