Мы своих не бросаем

У Рика Проутера, начальника полицейского участка поселка Виноградный Тупик, была молодая и, как утверждали местные злые языки, стервозная жена. Он привез ее из очередной поездки в Хай Дол. Развелся с прежней женой, отписав ей магазин по продаже вин, и спровадил с глаз подальше. Молодая жена была девушкой из эскорта. Сначала сидела тихо, а как стала женой, проявила свой скверный сумасбродный характер. Она стала поедать мужа, что он не делает ей дорогие подарки. Кроме того, ее видели в окружении столичных молодых повес.

Рик Проутер из кожи лез, чтобы угодить молодой жене, а тут такой случай подвернулся с непутевым аристократом с Роомшталя. Драгоценности, что он показал, стоили несколько тысяч дэриков. Старинная великолепная работа. Он ехал домой в приподнятом настроении. Как всегда, он застал свою жену лежащей в постели и в плохом настроении. Хотел подойти и поцеловать ее в плечико, но жена закрылась и зло зыркнула глазами.

– Не трогай меня! – с раздражением сказала она и накрылась одеялом до самых глаз. – У меня болит голова.

– Милая, у меня для тебя есть отличный подарок. Уверен, твоя хандра сразу пройдет, как только ты увидишь его.

Улыбаясь во весь рот и предвкушая, как обрадуется жена, Рик достал мешочек и протянул ей. Та быстро выхватила его из рук и развернула. С удивлением заглянула туда и, высыпав на ладонь труху и монеты, в ярости запустила их в ненавистную ухмыляющуюся физиономию супруга. Рик Проутер схватился руками за лицо и замычал от боли. Он не понимал, что произошло, почему так рассвирепела жена и как в мешочке оказались монеты.

– Ты еще издеваешься, скотина! – завопила женщина. Вскочила с постели и стала хлестать мужа по щекам.

Тот, мыча что-то нечленораздельное, отступал под ее напором, пока его не накрыло бешенство. Его, уважаемого человека, самого важного после главы управы, бьют! И он, потеряв терпение, с размаху влепил ей кулаком в глаз. Женщина упала на кровать и замерла, уставившись в потолок. Рик уже не мог сдерживаться и, сжав кулаки, заорал:

– Убью, тварь!

Женщина пришла в себя и, с неописуемым ужасом посмотрев на мужа, забилась в уголок кровати. Дав выход своей злобе, Рик тяжело задышал и стал собирать разбросанные монеты. Ни цепочки, ни серег не было. Он грубо сбросил одеяло и стал искать на кровати. Не найдя, заглянул под кровать и замер. Там лежал голый мужчина. Рик поднял глаза на жену и тихо спросил:

– Это… что? Это… кто?

Понимая, что говорит несусветную глупость, достал пистоль. Жена, увидев оружие в его руках, в страхе завизжала.

– Молчи, паскуда! – заревел обманутый муж и приказал: – Ты, голяк, вылезай, если не хочешь, чтобы я тебя там пристрелил. – Он уже успокоился.

«Если я вызову сюда наряд, – размышлял он, рассматривая голого молодчика, – то весь город будет знать, что моя жена шлюха. Этого допустить нельзя».

– Ты кто? – спросил он незадачливого любовника.

– Я… я Марус Пивнер… Мой отец – советник директора дорожного департамента уезда. Грех Пивнер.

– Марус, что ты делал в моем доме?

Хотя ответ лежал на поверхности, тут проявился элемент большой политики. Отец щенка был важной шишкой в уезде и советник эра. Ни полицмейстер, ни сам любовник огласки происшедшего не хотели.

– Я… я… зашел проведать мадам Проутер.

– Голым? – с невеселой усмешкой спросил Рик. Он не был дураком, но и не хотел публичного позора. Такого ему покровители не простят. Но он также не хотел помогать парню выкручиваться.

– Э-э-э… Нет, я был одет. Но пролил на себя вино и отдал одежду в химчистку, вот… Когда вы пришли, я испугался… что вы неправильно поймете, и спрятался под кровать… вот, – с облегчением выдохнул парнишка.

– Ну одежда твоя вон лежит, на тумбочке, – показал глазами Рик.

– Служанка не успела ее унести, – подхватила игру мадам Проутер. – Я сейчас прикажу отправить ее в химчистку.

– Лежи уже, – устало приказал Рик. – Молодой человек, надеюсь, что это недоразумение останется между нами?

– Конечно! Конечно! – хватая свои вещи, затараторил молодой человек.

Когда он ушел, Рик тяжелым взглядом уставился на жену. Та сразу поняла, что надо делать, и стала ластиться к мужу.

В этот день Рик Проутер на службу не вернулся. Но позвонил дежурному.

– Дежурный! Составь ориентировку на беглого дезертира. Ирри Аббаи. Двадцать лет. Черные длинные волосы. Рост выше среднего, широкоплечий, глаза голубые. Выходец с Роомшталя. Аристократ. Без документов. Особых примет не имеет. Одет в фермерскую одежду. По телеграфу отправь в Управление государственной безопасности. И с пометкой «срочно».



У выходящих из автобуса два неприметных человека в серых костюмах проверяли документы. Забирали небольшие прямоугольники и вставляли в коробочку, после чего возвращали обратно. Жюль было поднялся на выход, но я ухватил его за руку.

– Не спеши, – прошептал я и обратился к Шизе: – Детка, меняй мой образ на старика. Тут что-то странное происходит.

– На какого старика?

Я спешу, а она вопросы задает!

– Да хотя бы на образ Клифа, ученого.

– Так он не старик.

– Шиза, мне по барабану, старик он или нет, меняйте с Лианом меня немедленно!

Жюль в это время с интересом пялился в окно, а когда повернулся ко мне, слова застряли у него в горле. Он закашлялся, вытаращив на меня глаза:


– Кхе-кхе… о-о-о… у-у-у… Клиф? Нет, я, наверное, сплю. Ущипните меня.

Он заозирался, но автобус был почти пуст. К выходу образовалась очередь, которую проверяли люди в сером.

Седые волосы я связал ниткой в конский хвост на затылке и прошипел:

– Жюль, спокойно. Не надо так бурно выражать свои эмоции. – Я ущипнул его. – Это меня ищут. Я Ирри. Пришлось поменять внешность.

– Ой! Ты чего щиплешься! – Он немного пришел в себя.

– Ты сам просил тебя ущипнуть, – ответил я несколько более возбужденно, чем хотелось бы. – Пошли на выход, и иди первым.

Очередь быстро таяла, и вот подошла очередь Жюля. У него проверили документы, и, когда я остался один и полез в карман, как бы доставая документ, подошел лесной эльфар. Теперь пришла моя очередь вытаращить глаза. Я застыл с рукой в кармане. А лесной эльфар, увидев мою реакцию на его появление, поморщился.

– Чего торчите здесь? – спросил он парней в сером.

– Вот, проверяем документы и пассажиров, – ответил тот, что был повыше, с короткими волосами бобриком на голове, широкими плечами борца и крепкой шеей. Казалось, что если он пошевельнется, то костюм треснет на нем по швам.

– Проверили? – раздраженно спросил их эльфар. Нас он удостоил мимолетным презрительным взглядом.

– Последний остался, – ответил тот же серый человек, по-видимому старший в паре агентов.

– Он что, похож на двадцатилетнего парня? – презрительно спросил эльфар и добавил: – Идиоты! С кем приходится работать! Живо к автобусу из Запрудного.

Оба агента немедленно бросились к подошедшему автобусу. Я облегченно выдохнул и медленно вытащил руку из кармана.

– Не нужна ли наша помощь? – вежливо спросил я.

Эльфар насмешливо посмотрел на меня, но так же вежливо ответил:

– Нет, зиттер. – Он повернулся уходить, но вдруг остановился и обратился к нам: – Вы из Виноградного Тупика приехали, верно?

– Так и есть, лерзиттер, – ответил Жюль, поспешив опередить меня. Видимо, опасался, что я проколюсь.

– Вы не видели в автобусе молодого парня лет двадцати, в такой же фермерской одежде, как у этого зиттера? – Он кивнул на меня.

– Вроде… был. – Жюль сделал вид, что вспоминает. – Точно, был, но он сошел в Лир Доле. Но тот был постарше, лет тридцать – тридцать пять.

Эльфар окинул нас раздраженным взглядом и ушел.

– Шиза, дай анализ, что значит зиттер и лерзиттер, – глядя вслед лесному эльфару, попросил я.

– Зиттер – это, по всей видимости, обращение к лургам.

– К эрам, мой друг, – зашипел Жюль, – надо обращаться лерзиттер. Имей это в виду. У тебя вообще документы есть?

– Нет. Как они хоть выглядят?

Он протянул мне пластиковый прямоугольник:

– Вот, это единая идентификационная карта.

Я посмотрел на карту с фотографией и непонятными иероглифами.

– Что здесь написано?

– Это алфавит дэров, мы, лурги, его не знаем. Но эры и дэры могут читать, а у полиции и службы безопасности есть аппаратура распознавания. Они вставляют туда карточку, и им выдается вся информация о тебе. Когда родился, где родился, социальный статус. Коэффициент благонадежности. У каждого работодателя есть свой аппарат, его покупают в специализированных центрах сбора налогов. Работодатель берет твою карту и вносит туда изменения, когда устраиваешься на работу. Без документов ты бродяга. А бродяг, Ирри, отправляют на общественные работы. Но честно тебе скажу: чаще в армию. У тебя должен быть источник дохода, с которого ты отчисляешь шесть процентов на налоги, тогда тебя не трогают. И вообще, почему тебя ищут? Что ты успел натворить? Убил полицмейстера и его жену? Ты знаешь, что это не простые полицейские. Это служба безопасности империи. Ее возглавляют эры.

– Понятно, – ответил я, оглядываясь по сторонам. – Нет, я никого не убивал, но подшутил над полицмейстером. Видимо, зря.

– О святой прародитель! – воскликнул Жюль. – Зачем ты это сделал?

Но я его уже не слушал. Что толку упрекать себя за сделанные ошибки? Мне нужно срочно изменить свой облик и обзавестись документами. Сначала переодеться, потом добыть документы или сначала документы, а потом одежда?

– Жюль, мне надо срочно переодеться. Желательно в богатую одежду. Сколько это будет стоить?

Мы уже покинули площадь автовокзала.

– Насколько дорогую, друг?

– Вон как у того мужчины, – показал я на садящегося в такси мужчину в сером костюме, отливающем металлическим блеском.

– Это будет стоить сотню дэриков.

– У меня они есть, Жюль, пошли в магазин.