Мусорщик. Мечта

– А как же одежда? Одежда теперь пропала?

Константин посмотрел на нее, на торчавшее в холодильнике отполированное, обожженное на костре копье, вдруг улыбнулся – шире, шире… и захохотал, не в силах сдержать рвущийся изнутри истеричный смех. Оля пару секунд смотрела на него в недоумении, затем ее губы тоже искривились в улыбке, и она начала хохотать вместе с мужем.

– Костя, с тобой точно не соскучишься! А ты чего решил, что я хвалю твое мужское достоинство? Типа как у негра?! Ох-хо-хо! Я не могу! Я щас со смеху сдохну! Нет, не сдохну, у нас вся жизнь впереди! Ведь мы теперь богатеи! И заживем! Если какой-нибудь негр нам в зад копье не засадит! Ах-ха-ха-ха!

Они еще какое-то время обсуждали случившееся. А потом бросились на диван, обнялись и уснули – как были, голышом, усталые и радостные. Как когда-то в далекой юности.





Глава 4




Мужчины приникли к экрану компьютера, лица их были напряженными, окаменевшими. То, что они сейчас увидели, не укладывалось ни в какие рамки. Все, что происходило на экране, было достойно сюжета фантастического романа.

Комната. Коробки. Вдруг… во всю комнату от стены до стены проявляется картина! Внутренность некой комнаты, небольшой, довольно-таки захламленной, будто человек, который в ней живет, не очень-то заботится о том, чтобы все вещи лежали на своих местах. Вернее, он считает, что место каждой вещи там, где он ее положил, и никак иначе.

В середине картины-прохода стоит скорее всего сам хозяин комнаты – высокий, плечистый мужчина в «горке», с лицом, укрытым стандартной омоновской балаклавой. Мужчина шагает вперед, наклоняется над коробкой, достает пачку денег. Смотрит, бросает назад. Открывает другую коробку, снова смотрит, снова достает. И так проверяет все коробки до одной. И все это время картинка у него за спиной остается четко прорисованной, можно даже разглядеть рисунок фотообоев на стене. А еще – лежащие на полу пояса, скорее всего полицейские пояса, потому что на них кобуры с пистолетами, наручники, дубинки, а еще – электрошокеры.

Мужчина хватает ближайшую коробку, почти без усилия поднимает, перебрасывает ее через портал. То, что это портал, – никакого сомнения. Коробки одна за другой исчезают в чужой комнате, затем портал исчезает – без каких-либо эффектов, без шума и фейерверков, просто исчезает, и все тут! И комната снова становится тихой, безжизненной – какой и была до сих пор.

– Полицейский? – предположил мужчина лет тридцати пяти, глядя в лицо человека в полковничьих погонах МВД, неотрывно смотревшего на экран, где уже совсем ничего не происходило.

– Если полицейский – то не наш, не российский! – кивнул второй молодой мужчина, слева от полковника. – Из кобуры торчит «глок», из второй – «кольт». Да не просто «кольт», а такой… странный! Украшенный, как это любят какие-нибудь колумбийские наркоторговцы, – позолота, перламутр! Дубинки не нашей конструкции, не российской, даже наручники – и то не наши, не российские.

– А тогда как объясните обстановку комнаты? – прервал обоих полковник. – Обстановка – типично русская. То ли квартира, то ли дом, небогатый, среднего достатка. Но не нищета – на стене большой телевизор, нищеброд такой точно не купит, он тысяч шестьдесят стоит. Да и по интерьеру – типичная интеллигентская обстановка. Компьютерный стол, обои подобраны со вкусом, принтер стоит, ну и все такое. То есть скорее всего это наш, российский вор.

– Мы уже отправили письма по банкам, дали номера купюр. Хорошо, что их заранее запомнили – будто знали, что так может случиться. Так что теперь нам только ждать, где эти деньги засветятся. И у кого.

– Второе хранилище он не взял… – задумчиво протянул полковник. – А там ведь больше денег! Почему? Почему именно это? Возможно, он знал только об этом хранилище?

– Сергей Дмитриевич… все может быть! – Опер, тот, что справа от полковника, пожал плечами. – Когда возьмем – узнаем. А возьмем все равно! Это лишь дело времени!

– А если заляжет на дно?! Или переведет за границу?

– Тогда не найдем! – Опер легонько шевельнул плечами, лицо его было спокойным и равнодушным. – Мы сделали все, что могли. Ловушки настроены, паутина соткана – теперь только ждать. Не думаю, что он заляжет на дно. Деньги воруют для того, чтобы ими воспользоваться, а не для того, чтобы лежали. Судя по всему, он один. Будем рассчитывать на то, что это какой-то лох, которому случайно достались некие сверхспособности.

– Люди «Х», что ли? – хохотнул второй опер.

– У тебя есть какое-то другое предложение? Другая версия? Ну тогда и помалкивай! Мне плевать, каким способом это сделано! Главное – какой-то козел влез в нашу кормушку и утащил все, что брать ему было нельзя! И мы должны его найти! Так что ждем… Мы сделали все, что могли.

– Не все! – Полковник посмотрел на опера, нахмурился. – Вы проверили в Сети и по другим источникам – не было ли случаев неожиданного появления и исчезновения людей? Такого появления, как здесь, на записи?

– Нет… – растерянно пожал плечами первый опер.

– А почему – нет? Неужели об этом так трудно догадаться? Просмотрите иностранную прессу, выловите всю информацию, которая может быть доступна. Жаль, что не можем сделать запросы в полицию стран. Это уже не наш уровень. Когда запросы в банки начнут работать?

– Да кто их знает? Вы же знаете, как работают банки. Иногда мне кажется… да не кажется – я уверен – они вставляют нам палки в колеса. Ненавидят ментов и пакостят как только могут. Сегодня подали запрос, завтра в лучшем случае они его рассмотрят, отпишут к исполнению. Пока это сисадмины выполнят заявку… в общем, дня три, в самом лучшем случае!

– Твари! – Полковник внезапно взорвался эмоциями, ударил кулаком по столу и заходил по комнате. – Мерзкие твари! Ублюдки! За три дня этот урод успеет вывести деньги за границу! И тогда всему каюк! Что, в Интерпол подавать, что ли?! На каком основании?! И засветиться по полной?! Ах ты черт!

«Заводы стоят, б…ь! Одни гитаристы кругом, б…ь!» – вдруг мерзко завопил телефон, и полковник скривился в яростной гримасе:

– Я тебе уже говорил – смени рингтон! Я слышать не могу этот идиотизм! Что за инфантильность, черт подери!

– Простите, товарищ полковник… из банка звонят! Это для них рингтон…

Опер нажал на кнопку приема:

– Слушаю! Да, это я. Да, запрос. Что?! Где?! Ага, записываю… есть! Спасибо огромное! За мной должок!

Он отключился и радостно хлопнул в ладоши:

– Есть! Есть контакт! Засветил денежки лох! Машину купил в автосалоне! Они деньги сдали в банк, и сразу же высветилось! Есть все-таки Бог на небесах! Попался! Я нажал кое на кого, пообещал профинансировать. Не обманем? Поможем банковскому сектору? Нищие люди, надо помочь!

– Поможем, поможем – главное, деньги вернуть! Давай говори, где и кто! И сразу думайте, кого послать. Вернее, кто поедет вместе с вами. Не опоздать бы… три дня уже прошло! Надо было каждый день хранилище проверять, а не через день! Говорил вам!

– Да кто же знал?! Столько лет все нормально было! Дверь двойная, бронированная – ее и спецназ не сразу вскроет!

– Тьфу на тебя! – сплюнул второй опер. – Нам только спецназа не хватало! Давай говори, где и кто…


– Раз-два, взяли!

Темная, отполированная темными пальцами палка выскочила из бока многострадального холодильника, и Константин едва не упал. Тихонько выругался, оглянулся – не слышала ли Ольга. Он практически не ругался матом – дома. «Сука!» и «твою мать!» – не считается.

Внутренность холодильника залита розовым соком – проклятое копье пробило стенку, пробило кастрюлю, в которой Костя только недавно засолил нарезанные арбузы, и все жидкое содержимое кастрюли оказалось на полке, залив нутро «Саратова» арбузной сукровицей.

– А внутри красиво!

Константин слегка удивился, заглянул в холодильник, пожал плечами:

– И чего тут красивого? Хотя да, перформанс зачетный! Только теперь задолбаешься убирать. Когда ребята должны приехать? Ты с ними созванивалась?

– Созванивалась! – Голос Ольги раздавался откуда-то издалека, потом хлопнула дверь машины, и Оля появилась в кухне. – Вообще-то я про машину говорила. Внутри красивенькая! А снаружи – сундук сундуком!

Костя болезненно скривился.

– Ребята скоро приедут. И сразу уедут.

– И ты с ними уедешь, собирай вещи! – мрачно объявил Константин.

– Почему? – искренне удивилась Ольга. – Ты же сказал, что время есть!

– Я передумал. Прости, милая, тебе надо уехать. Собирайся.

– А куда? Ты решил – куда мы все поедем? У нас ведь визы в Грецию нет. Или ты перебросишь нас через дырку?

– Дырку? Хе-хе… Нет, через дырку нельзя. Вдруг вы попадете в полицию, проверят ваши документы – и трындец. Вылетите из страны на раз. Кстати, не говори ребятам про окно… не надо.

– Не скажу… – Голос Ольги был недовольным, а лицо было хмурым.

Константину и самому не нравилось, что приходится скрываться от близких, но что поделаешь?! Информация не должна расползаться. Он вообще уже ругает себя, что не удержался и выкинул такой номер со вчерашним путешествием на Сентинелы. Не надо было… проговорится Ольга, ох проговорится!

– Так все-таки куда едем? – не отставала Ольга. – Что молчишь?

– Ребята приедут, расскажу, – вздохнул Константин. – Ты бы поесть приготовила, что ли… на всех. Там мясо должно быть в холодильнике, подливки сделай. И картошки пюре. Зря, что ли, картошку за сто шестьдесят километров ездил покупать? М-да… знаешь, смешно – у нас там деньги лежит целыми коробками, а я жалею о картошке в погребе! Этой картошки можно накупить – море! А мне жалко… ненормально, правда?

– И огурцы жалко… крутили их, старались… – тоже вздохнула Ольга. – И домик жалко… ты смотри котов не загуби! Век не прощу! И Настя не простит за своего рыжего!

– А если меня будут убивать, пока я котов спасаю, вы кого не простите?

– Тебя, конечно! – усмехнулась Ольга. – Кто нас в это втравил? Кто порушил нашу спокойную, счастливую жизнь? Ты! Будем плакать на твоей могилке и ругать тебя. И снова плакать.

– Тьфу на тебя! Язык поганый! Зачем про могилку-то?!

Константин поднялся и, прихватив сентинельское копье, пошел с ним в амбар, по дороге разглядывая произведение рук дикарских. М-да… получить таким копьем в брюхо – это «не айс». Наконечник обломался, но был он очень острым, кремневым – похоже на то. Каменный век, однако. Стенку холодильника легко пробил! Умеют ребята метать копья!

Когда вернулся в дом, Оля уже нареза́ла мясо, крошила его мелкими кусочками, предварительно разморозив в микроволновке. Костя не любил, когда продукты размораживаются в этой шайтан-машине, ему казалось, что так теряется вкус, но тут уж ничего нельзя было поделать – времени нет на обычную разморозку, естественную, так сказать.

Нож так и мелькал в руках жены, и Константин завороженно уставился на тонкие, ловкие пальцы супруги – это таки ножевой бой какой-то!

– Так ты мне расскажи, – не прерывая «боя», начала Оля, – что там за негры такие были? Ты как-то их называл, но я так и не поняла. Почему они должны были нас убить? Вернее, почему они собирались нас убить? Мы же им ничего не сделали? И вообще – как мы оказались на этом чертовом берегу? Как вспомню – так вздрогну! Так и вижу, как копье летит тебе в голову! Брр…

– Сентинельские острова есть в Индийском океане. И вот там остров – я его название забыл. На нем живут дикари – несколько сотен. А может, и тысяч. Никто не знает, сколько их. Так вот эти дикари никого к себе не подпускают. Убивают всех чужих, что туда приплывают. Или прилетают. Копьями забрасывают или стрелами. Вертолет летал, их снимал – так они его из луков обстреляли. Рыбаков двух как-то прибило к острову в бурю, так эти придурки их забили до смерти. Правительство Индии объявило запрет на посещение острова, мол, пусть живут, как жили. Подношений они тоже не берут, кроме почему-то вещей красного цвета. Вот красное – они берут! А все остальное – или не подходят к вещам, или разбивают. Я как раз на днях смотрел передачу про Сентинелы, на каком-то иностранном канале, вот в голове и отложилось.

– Отложилось! – передразнила Ольга. – Мы тоже чуть не отложили, пока бежали от этих гадов!

– Знаешь, а правильно они поступают… – усмехнулся Костя. – От цивилизации одни проблемы. Болезни, войны. Живут себе на островке и живут. И счастливы. Интересно, кем они нас считают? Демонами? Наверное, демонами, которых нужно убивать. Зачем им цивилизация? Они живут в раю. Еды полно – рыба, фрукты, наверное. И звери какие-то. Ешь, спи да трахайся! Ну чем не жизнь?

– М-да… чем не жизнь? – хихикнула Ольга. – Прямо как мы сейчас, да?

– Ну… наподобие, ага! – тоже усмехнулся Костя. – Тебе помочь картошку начистить?

– Иди уж… помощник! Подумай лучше, куда нам ехать. Если еще не надумал…

Настя с Петей приехали как раз, когда Оля заканчивала толочь картошку. Что может быть лучше картошки-пюре со свежим маслом и сливками! А если ее сверху полить подливкой из кусочков говядины вперемешку с морковкой – нет ей равных в целом свете! Особенно если ты проголодался после сентинельских вояжей и секса с любимой женой.

Скоро они все сидели за столом и ели – Костя жадно, Оля аккуратно и почти нехотя. Она всегда говорила, что не может есть то, что сама приготовила. Не лезет! Настя с Петей с удовольствием, заедая картошку солеными арбузами. Отличная еда!

Поели, попили чаю с медом, и настало время построения планов. Само собой, начала Настя, как самая энергичная и настырная:

– Пап, так куда мы едем? На Корфу-то мы не можем! Греческую визу несколько дней надо ждать, это в лучшем случае! Да и холодно там сейчас… ветер, штормы скоро начнутся.

– Шторма! – автоматически поправил Костя. – Привыкай! Скоро у моря жить будешь!