Мрачно темнеющий свет

Никогда раньше я не видела его таким серьезным.

Кто знает, что ему довелось повидать за те два месяца, пока мы не виделись?

– Да, это так, – кивнула я.

Магнус снова лег и осторожно положил руку себе под голову.

– Из камней получаются отличные подушки, – сказал он, и я засмеялась громче, чем мне хотелось.

Спустился Блэквуд и бесцеремонно шмякнул заплечный мешок на пол.

– Ужин, – сказал он, бросив на Магнуса взгляд, который в самых мягких выражениях можно было бы назвать злобным.

Магнус приоткрыл один глаз и похлопал по земле рядом с нами:

– Иди понянчи меня, Блэки. Мне нужно твое целительное прикосновение.

Блэквуд заиграл желваками. Очевидно, его и близко не растрогала схватка Магнуса со смертью так, как она растрогала меня.

– Мы не можем разжечь огонь, но у нас есть немного сушеного мяса, – он раскрыл мешок и протянул мне кусок. – Все в порядке?

Блэквуд выглядел мрачным, будто между мной и Магнусом могло произойти что-то безрассудное.

– Думаю, теперь мне надо подышать свежим воздухом. А ты можешь поиграть в сестру милосердия, – сказала я и с этими словами пошла к выходу, заметив краем глаза, что Блэквуд присел рядом с Магнусом.

– Не будешь ли ты так добр покормить меня? – картинно вздохнул Магнус.

Блэквуд что-то пробормотал, и я чертыхнулась, ударившись головой о потолок на лестнице.

На глаза навернулись слезы, когда я оглядела себя. Платье было грязным, руки выпачканы засохшей кровью. Надо было захватить воды, чтобы хоть как-то привести себя в порядок.

Рыженькая девушка сидела на одном из камней и смотрела на горизонт. Туман рассеялся, яркий оранжево-фиолетовый закат был великолепен. Я помедлила, неуверенная в том, что нужно сказать. Очевидно, «спасибо», что же еще? У нее было очень сосредоточенное выражение лица.

– Подойди, – она знаком поманила меня к себе.

Расправив юбку, я села рядом с ней на камень и немного поерзала, чтобы устроиться поудобнее. Она улыбнулась – ее это развлекло.

– Ты бы поела, – кивок на мясо в моей руке. – Никогда не знаешь, когда тебе понадобятся силы.

У меня в животе заурчало, и я вгрызлась в сушеное мясо, которое было слишком соленым. Несколько дней назад я ела имбирные хлебцы в библиотеке – как же сильно все изменилось. Но мне не хотелось показаться какой-то изнеженной идиоткой, поэтому пришлось издать одобрительный возглас:

– Вкусно.

Девушка засмеялась, подобрала с земли свой топор и начала чистить его тканью. У нее были светло-карие глаза – необычный цвет для таких ярко-рыжих волос. В ее взгляде было что-то знакомое, хотя я не могла понять что именно.

– Меня зовут Генриетта Хоуэл, – представилась я, с трудом проглотив мясо. – Мы…

– Чародеи. Я видела – у вас эти… волшебные палочки. – Она сосредоточенно стала рассматривать свой топор. – Мария Тэмплтон.

Она протянула руку для рукопожатия, и я ее приняла. Хватка была сильной, а кожа – загрубевшей.

– Мисс Тэмплтон, – сказала я, что заставило девушку от души рассмеяться. Она потрясла головой, отчего ее прекрасные кудряшки разлетелись в стороны.

– Ну, это слишком помпезно. Марии достаточно. Вот что… – проговорила она. – Тот, который в мрачном настроении, сообщил, что вы ищете дом.

– Да. – Я все равно не хотела рассказывать ей весь наш план. – Что-то вроде того.

Мария фыркнула:

– В этих краях больше никто не живет. Есть несколько деревенек, но они пусты. Брошенные дома.

Я опешила:

– У тебя нет сопровождающего?

– А зачем? Меня одной вполне достаточно. – Она сдула с глаз рыжую кудряшку. – Вы, чародеи, забываете, что волшебство не может решить всего. – Она ласково похлопала по рукоятке топора. – Хорошее лезвие творит чудеса, да?

Передо мной была девушка моего возраста, живущая в развалинах замка, носящая брюки и запросто убивающая монстров. Я почувствовала себя так, будто способность к самовозгоранию ничто в сравнении с этим.

– Спасибо, что помогла нам. Без тебя Магнус был бы мертв; скорее всего, все мы были бы мертвы.

Мария кивнула. Она снова посмотрела на море, прохладный ветер развевал ее волосы. Топор, лежащий у нее на коленях, блестел в закатном солнце. Ее взгляд был уверенным и знающим.

– Ты хотела бы пойти с нами? – выпалила я, и Мария удивленно приподняла брови. – Я просто подумала, что мы могли бы друг другу помочь.


– Значит, вам пригодился бы еще один вооруженный человек?

– Конечно. И целительница. А если мы встретимся с Древними, то помочь могли бы мы. Я не думаю, что топор сильно поможет в этой ситуации.

Мария задумалась.

– У вас какое-то задание, да? Не похоже, чтобы этот мрачный господин, с которым мы разговаривали, отправился в поход ради того, чтобы заняться спортом. – Она проницательно посмотрела на меня. – Что вы ищете?

– Кое-что магическое, – сказала я. И это было правдой.

Мария добродушно улыбнулась.

– Пока что ты мне не доверяешь. Нет, я тебя не виню, – проговорила она, выставив вперед руку, словно предупреждала мой ответ. – Похоже, у тебя есть мозги. Хорошо. – Она встала и отряхнула брюки. – По рукам.

Вдруг ее улыбка погасла, она поморщилась и схватилась за живот. О нет.

– С тобой все в порядке? Это яд?

– Со мной все будет в порядке. – Мария посмотрела на бледную луну, которая только что появилась в небе. – Мы будем по очереди нести вахту и следить за приближением фамильяров. – Она положила топор на плечо. – Я заступлю на вахту первая.



Ночью я проснулась из-за того, что кто-то бормотал. Сердце бешено забилось. Сев, я огляделась. Магнус и Блэквуд лежали по разным сторонам пещеры и крепко спали. Магнус лежал раскинувшись, требуя для себя пространство; Блэквуд, будто защищаясь, прижал руки к телу.

Голос раздавался снаружи. Мария. Я подкралась к двери и, стараясь не шуметь, осторожно ее открыла.

Сияние лунного света было мощным. Облака унесло, и небо представляло собой густой ковер из звезд. Дрожа, я остановилась на пороге. Маленькую фигурку Марии я заприметила не сразу.

Ее руки были подняты над головой, рот открыт в молчаливом крике. Даже отсюда мне было видно, какая она бледная. Девушка опустила руки и обняла себя. Затем она стала на колени рядом с цветущим кустом.

– Да благословенна будет земля под ним, прародительница милосердия, прародительница жизни… – донеслось до меня. Мария наклонилась и поцеловала землю, потом снова потянулась к небу.

Я видела, что ей плохо. Должно быть, она проглотила слишком много яда. Я хотела подойти к ней, но внутренний голос шепнул мне остаться в сторонке и понаблюдать.

Она дотронулась до куста и заговорила.

– Пусть эта жертва чествует тебя, пусть она заживит мои раны.

Положив ладони на колени, она склонила голову.

Куст вдруг стал засыхать у меня на глазах, листья сморщились и пожухли, маленькие цветочки опали на землю. Волосы Марии волнами развевались на ветру, кожа сияла в лунном свете, как алебастр. Я чувствовала, как яд выходит из ее тела. Сила, которую она разбудила в земле, пульсировала сквозь меня, такая же естественная, как мое сердцебиение.

Это не было чародейством, которое я обычно ощущала, как прохладный дождь на коже, и это не было тем колдовством, с которым я была знакома. Это было волшебство, идущее от сотворения мира.

Я закрыла дверь, тихо спустилась и снова легла. Мысли взрывались в моей голове. То, что я увидела…

Этого нельзя было отрицать.

Мария была ведьмой.





7




Следующим утром, пока мы с трудом пробирались сквозь туман, я то и дело украдкой посматривала на Марию. В дневном свете она казалась совершенно обычной, если не брать в расчет ее привычку носить брюки и держать топор на плече. Было трудно поверить в то, что несколько часов назад она стояла под луной и исцеляла себя при помощи запрещенного колдовства. Она была спокойной и веселой. Оглядываясь по сторонам и выискивая фамильяров (а вдруг?), она напевала себе под нос незатейливую мелодию.

А если бы она узнала, что я знаю? Что бы она сказала? Я никогда раньше не видела ведьм. Когда началась война, на ведьм стали охотиться и сжигать в немыслимых количествах. Это было наказанием для Мэри Уиллоубай, ведьмы, которая помогла открыть врата и пропустить Древних. Я была слишком мала и не видела сожжений, но, живя в Йоркшире, не осталась в стороне от происходящего. Помню, когда просыпалась, в утреннем воздухе пахло жареным.

Мария, должно быть, была маленькой девочкой, когда это происходило. Она кого-то потеряла? Друзей? Семью? От одной мысли мне становилось дурно.

Мы взошли на холм, спустились с другой стороны, и мои ботинки утонули в грязи. Я сотворила заклинание из воздуха, чтобы просушить их, а заодно и подол моей юбки. Пока я приводила в порядок свою одежду, Мария удивленно смотрела на меня:

– Кто отправляется на битву, надев на себя женское платье?

– Нет ничего зазорного в том, чтобы быть леди, – покраснев, сказала я. Конечно, в ее словах был смысл, но у всего Ордена случился бы инфаркт, если бы они увидели меня одетой как мальчик. Или общающейся с ведьмой. Но им не надо было знать всего.

– А почему брюки носишь ты? – спросил Блэквуд.

Мария пожала плечами.