Мой нежный и кусачий змей

Внимательно так, недобро, словно приглядывала ножи для разделки.

Эреш оскалился ей в ответ. И пожалел, что он не в змеиной форме – точно бы вниз рухнула от приятного зрелища. Интересно, чего эта тетка хочет?

– А вы с Анечкой теперь вместе жить будете?

Пронзительный голос ввинчивался в уши, заставлял поежиться и мечтать скинуть гадкую тетку вниз. Половину слов Эреш откровенно не понял, но интонации… о, эти нотки записной склочницы и сплетницы! Такие твари во всех мирах одинаковы, и плевать, василиски они или люди. Просто гадины.

Что-то подсказывало мужчине, что послать наглую тетку в дальнее путешествие на своем языке можно. Но неэффективно.

А… что он видел в… ком… пьютере?

Что видел, то и сделал! И сработало ведь! И слов не понадобилось!

Революция Ивановна ахнула, шарахнулась в комнату с визгом и помчалась к телефону.

Потому что мужчина на балконе (явно хахаль Аньки-проститутки!) вдруг развязал халат и выразительным жестом показал ей то самое… что приличной женщине и в темноте-то под одеялом разглядывать не стоит!

ОХАЛЬНИК!!!





* * *


«Больной» жил в роскошном доме. Действительно роскошном.

Три этажа, бассейн, ограда под три метра, зеленый английский газон, уют и красота. Сам хозяин во всей этой красоте слегка терялся и, видимо, в качестве компенсации раззолотил все углы дома. Аня даже поежилась.

Вот в таких домах и чувствуешь себя Золушкой, которую позвали потанцевать, а она подумала, что надо камин в бальном зале почистить, и явилась как была. В золе.

С другой стороны…

Она – специалист! И нечего тут смущаться и стесняться!

Хозяину дома было на вид лет пятьдесят с приличным хвостиком.

Когда-то он определенно был спортсменом. Об этом говорила высокая мощная фигура, накачанный затылок и короткая стрижка бобриком. Лицо… среднее. Седоватые волосы цвета соль с перцем, серые внимательные глаза, морщинки…

Пивной животик присутствовал, хотя и не был выражен, бульдожьи щечки начинали проявляться, а мешочки под глазами не делали его лицо приятнее или симпатичнее.

Аня профессионально улыбнулась и поздоровалась. Получила в ответ такое же холодное приветствие и спросила, где можно помыть руки и в какой комнате будут проходить сеансы массажа.

Анатолий Александрович указал на гостевую комнату, в которой был и санузел, и необходимое место. Держался он холодно, разговаривал свысока, и вообще вызывал у Ани желание стукнуть его по голове вазой. Но потом девушка заметила, как осторожно двигается мужчина, оберегая спину, как морщится при ходьбе, и профессиональные навыки взяли свое.

Из багажника был извлечен любимый складной стол, на него накинута чистая простыня, вынуто качественное массажное масло, и Аня загнала клиента на стол, проглядывая анализы.

Ага…

Хроники есть, обострения нет. Это хорошо. В области печени надо осторожнее, а вот шею бы проработать…

И Аня взялась за дело.

К концу первого сеанса она уже поняла, в чем суть вопроса.

Смещение позвонков поясничного отдела. Первая стадия, благополучно переходящая во вторую. Вовремя захватили, потом пришлось бы операцию делать. Мужчина из бывших спортсменов, которые сделали состояние в девяностые, видимо, попробовал вспомнить молодость, ну и нарвался.

Дело житейское, бывает.

И не таких в порядок приводили, справимся. Пальцы порхали над телом, то невесомо поглаживая, разогревая, то крепко растирая, то надавливая до хруста, мужчина лежал и балдел. А с Ани пот лил ведрами. С ее работой не растолстеешь.

После массажа сразу уехать не удалось, расчувствовавшийся клиент предложил выпить чая с пирожными. Аня обычно не отказывалась, если предлагали, столько сил она на массаж тратила, что в машине возила с собой бутылку кока-колы. Дрянь, конечно, но глюкоза! Хоть в обморок на дороге не грохнется, до дома доползет.

Так что сидели они с клиентом в столовой, пили чай и разговаривали о жизни.

История оказалась простой.

Молодая любовница, попытка вернуть ушедшее, попытка и вредная, и ненужная, потому что девушка ценила в кавалере не мышцы, а деньги, и боль в спине. С которой и обещала справиться Аня. Не сразу, конечно, но комплексом мер…

Массаж – обязательно. Корсет для закрепления, немного лечебной физкультуры и желательно, если будет уж очень плохо, спазмолитики. Девушку тоже можно оставить, но позы подбирать тщательно. Любовь – хорошо, здоровье – лучше.

Анатолий Александрович согласился, поблагодарил Анну Викторовну («можно просто Аня» – «тогда я для вас просто Толя») за помощь и попросил приехать завтра же. Договорились о двухнедельном курсе массажа для начала. Потом на рентген и анализы, и посмотрим по ситуации.


Двойную цену, названную Аней (а ты доберись еще сюда, за город, да вечером, да обратно), мужчина принял безропотно. Поблагодарил и попрощался.

И Аня отправилась домой, еще не подозревая, что ее там ждет.





* * *


На площадке у ее квартиры было весело и интересно. Все развлекались в меру сил и собственной фантазии.

Стоял с замороченным видом участковый, вопила Революция Ивановна, несколько соседей наблюдали с таким видом, словно им хотелось заржать в голос, но потом себе дороже выйдет.

И все это сборище кучковалось аккурат под Аниной дверью.

Женщина полюбовалась минуты полторы, а потом громко осведомилась:

– И что тут происходит?

Петр Викторович вздохнул с облегчением.

– Ань… твой гость – он кто?

– Человек… А что случилось? Что вы тут делаете, а?

Участковый как-то странно хмыкнул.

– Революция Ивановна заявление написала.

– О чем?

– Об изнасиловании.

Аня пошатнулась и оперлась о стену. Ноги держать отказывались.

Кто? Кого? Как?

Последний вопрос она и озвучила.

– К-как?

– Ах ты, охальница! – завизжала в голос «изнасилованная». – Водишь тут всяких! Да тебя за это на сто первый километр выселять надо! Твои кобели…

– Успокойтесь, – оборвал вредную старуху участковый.

– А ты меня не успокаивай! Я войну прошла! Я ударница социалистического труда! У меня грамота есть!

– Из дурдома, – заржал в голос сосед сверху, которому вредная бабка портила не меньше нервов, чем Ане. В итоге мужчина по своей квартире передвигался перебежками и на цыпочках, потому что количество заявлений, написанных на него, приближалось к сотне.

Сейчас он отыгрывался за прошлые страдания.

Революция Ивановна завизжала еще громче, требуя теперь уже выгнать негодяя, который устроил в своей квартире танцпол, а ей, ударнице, хоть не живи, потому как голова раскалывается, виски ноют, сердце бухает…

Пока она визжала, Аня обратила внимание на участкового.

– У меня действительно временно остановился знакомый. Он чуваш по национальности…

– Чувак? – не понял Петр Викторович.

– Чуваш, – повторила Аня внятно. В таком шуме расслышать ее и правда было чудом. – Мы познакомились около четырех лет назад. Я ездила в те края, у них останавливалась, сейчас вот он к нам приехал, а его на вокзале грабанули. Сумку отняли, по башке дали…

– Заявление есть?

Аня фыркнула, выражая свое пренебрежение к таким недейственным методам.

– Висяк вашим коллегам добавлять? Ведь не ищут по таким заявлениям никого, а если и ищут, то не находят.

Взгляд участкового был полон светлой грусти. Видимо, не все отличались Аниной понятливостью.

– Понятно. А заявление об утере документа?

– Да у него сотрясение мозга было, хоть и легкое. Очухается – дойдет до паспортного стола да напишет, – пожала плечами Аня.