Мой ядовитый шеф

Ух ты, никак мысленный… хм… посыл сработал. Мужчина вежливо извинился перед спутниками, отложил меню и вышел. Вот он мой шанс!





Ортегас




Предложение оттянуться поступило неожиданно. Выпивать среди недели не в его правилах, но день выдался тяжелый. Хотелось на мгновенье забыть о случившемся. И пусть его ищейки уже занялись Лойром, злости это не отменяло. Он согласился сразу, а кого потянуло на уличную экзотику: приятеля или случайных подружек – не интересовался. Береговой бар ничуть не хуже других. Главное отличие одно: нет предварительного заказа. Вся надежда на удачу.

Столик они с приятелем заняли до того, как унесли тарелки, оставшиеся от предыдущих посетителей. А потом долго стояли в ожидании девушек, едва ковыляющих по щербатому дощатому полу. Элегантные туфельки подобное испытание с треском провалили, и он заподозрил приятеля в склонности к изощренным пыткам.

Как только закончили убирать на столе, принесли меню. Ортегас придирчиво оглядел стул и уселся так, чтобы находится лицом к выходу из бара и к кустам заодно. Разлапистая растительность, призванная разнообразить интерьер, окружала все столики, чем ужасно раздражала. Меню казалось излишне скудным, а публика – вульгарной. Или это настроение такое?!

Девушки, наконец-то, заняли стулья и теперь заученно щебетали, и улыбались. Он кивал, ловя себя на мысли, что не слышит ни слова. Куст напротив заинтересовал куда больше пустопорожних разговоров. Он подрагивал, фыркал и едва слышно ругался. Едва слышно для него, для остальных, сидящих дальше, вовсе не слышно. А когда шевеление усиливалось, из веточек показывался острый темно-бордовый уголок, который вызывал нехорошие ассоциации.

Ортегас нахмурился, глянул в меню и ткнул в первое же приглянувшееся блюдо: суп с кальмарами, вермишелью и фасолью. Оригинально, как раз как ему нравится. А если вкус окажется кисло-горько-солено-сладким, то он переменит мнение об этом баре. Рядом нечто подобное выбрал приятель и подружки на одну ночь.

Куст в очередной раз дернулся, привлекая внимание. Бордовый кончик вылез сильнее и скорпиус сообразил, что это хухрик на охоте. А на спине пакостника лук, который и выглядывает из куста. Приворот и любовь до искр из глаз в его планы не входила, а спастись от этого можно всего одним способом. Он вежливо извинился, отложил меню и вышел из-за столика. Прошел вглубь бара, вышел через второй выход и пошел вдоль живой изгороди. Достать нахаленка за шкирку и выкинуть как можно дальше – единственный надежный способ против влюбленности по принуждению.

Он уже подходил, когда из кустов показался округлый пятящийся зад. Странный способ передвижения: можно подумать, хухриков волнуют последствия пакостей. Скорпиус хорошенько рассмотрел и зад фигуристой девушки с темными волосами, и лук, бьющий по спине. Стянул коварное оружие, бросил наземь, а после поднял девушку за поясок узких брюк и развернул лицом легкую ношу.

– Валисия! – Та на миг замерла, оскалив зубы, и тут же бешено замахала руками, пытаясь выкрутиться из захвата. – Нет уж! В этот раз ты от меня не уйдешь! – рыкнул он, а та бултыхнулась сильнее и отчаянно взвизгнула:

– Лук! Лук! Я перепутала! – при этом на лице отразился такой ужас, словно решалась судьба и никак не меньше.

Он удивился: разные отговорки слышал для избегания наказания, но это самая нелепая из тех, что вспомнил. Валисия, тем временем, зажмурилась, закрыла лицо ладонями и точно сжалась. Потом отодвинула пару пальцев, приоткрывая один глаз.

– А ты красивая! – выдохнул Ортегас и от неожиданности разжал руки. Это точно он сказал?

Удара призрачной стрелы не дано почувствовать никому. Он обернуться на всякий случай, убеждая себя об ошибке, ведь ладони пойманной секретарши пусты. Лук висел в воздухе со следующей стрелой наготове.

– Валисия! – рявкнул он, понимая, что опаздывает. Никому не остановить хухрика, меняющего реальность. Противная девчонка исчезала под собственные бормотания:

– Ргушный вечер! Хватайское отродье! Поделом! Нечего лезть было!

– Хватайское отродье. Это я, что ль? – улыбнулся скорпиус, со злобным умилением разглядывая брошенный лук. Бороться с навязанными чувствами не просто сложно, а практически невозможно.

Он осторожно поднял опасную игрушку, повернул, разглядывая наложенные заклинания: тонкая работа. А он считал ее неумехой!

– Валисия! – едва слышно прошептал он, борясь с навязанными чувствами.

Сперва поцелуйчик на бумажке, теперь лук со стрелой – этак и целый хухрик соберется. Жаль, вредность идет в комплекте, и спасения от этого нет.





Глава 3




Валисия




Я страдала. Нет, не так! Я страдала! Как проснулась, так и начала. Спросите почему? Ну, как же? Как же! Лук посеяла, а предварительно перепутала. Что делать, если внешне они одинаковые, но один зачарованный, а другой нет. Скорпиуса подстрелила, сама подставилась. Заказчик без оплаты оставил. Короче, все плохо! Плохо! Плохо!

Хрум заявился в самый разгар страданий и изумленно вылупился на меня. Потом подошел к крану, набрал воды в стакан и вылил точнехонько мне на голову. Полегчало! Вот, правда. Капельки воды стекали по волосам, я усиленно смаргивала воду и чувствовала, что отпускает. Черные тучи, что сгустились над страдающим хухриком, испугались воды и стремительно истаяли.

За что люблю Хрума, так это за реакцию и бескомпромиссность. Другой бы на его месте принялся жалеть, утешать и я только больше разнылась бы. А он раз! И разъяренный хухрик готов к бою. Схватила первое, что нащупала, и запустила в коварного приятеля.

– Мой пшик! – следом за отправленным в полет хрупким аппаратиком, полетела и я.

Приземлилась удачно: на кровать, прижимая к груди спасенный пшик. Из-под шкафа на меня поглядывал Шмыг, топорща усы. Хорошо хоть лапкой у виска не крутил. Этот может. Хрум как стоял посреди комнаты, так и не шелохнулся, только улыбнулся шире, наблюдая за моими чудачествами.

Да, забыла представить: Хрум, он же Поль, он же рыжик и чудовище безжалостное в одном лице. Друг, товарищ, сокамерник… тьфу… соратник – приятель, в общем. Один из немногих, кто знает о моих сомнительных заработках и частенько вытаскивает из неприятностей.

Краснокожий, как все астериды, он уродился с рыжим цветом коротких волос, за что вытерпел немало насмешек в детстве. Хотя, терпел лишь поначалу, а после силой вколачивал в несогласных знание о вежливом поведении. А со временем придумал раскрашивать височную зону, где у таких как он, никогда не растут волосы, в разные цвета. Этим и зародил среди своего народа новую моду.


Пока баюкала пшик, Хрум достал мою сметанку и мое яблоко и нагло захрустел, скармливая молочный продукт примчавшемуся Шмыгу.

– Он завтракал, – я достала булочку и уселась рядом с захватчиками продуктов, которые обосновались на условной кухне.

– Да? – не поверил друг. – У него глаза голодные, а ты самая безалаберная хозяйка на всем Силонге.

– И ужинал. Вчера!

Совесть приятеля разбудить даже сложнее, чем его самого. Он кивнул, вгрызся в яблоко и подложил обжористому шмыгрику добавку. Доел тот с трудом, да так и уснул в миске, поскольку сил на движение не осталось. Хрум погладил сопящего Шмыга, отчистил грязнулю полотенцем и заботливо перенес на кровать. Мою.

– Я что пришел-то? Дело есть, – сообщил он, не подозревая, что стул уже наготове.

– Да ну? Я думала, у тебя яблоки кончились.

– Яблоки у меня закончились тоже, – согласился гуттаперчевый приятель и подсел поближе: – В общем, слушай.

Если верить Хруму, дело наипростейшее. Прям, как мое предыдущее. И с такой же сказочной оплатой. Олиандр тоже бисером рассыпался пока я нужна была, а после без честно отработанного гонорара оставил. Короче, смотрела на приятеля с все нарастающим скептицизмом. Я аферистка и мошенница, но не безумная же.

– Лиска, что ты на меня смотришь, как на последнего выжившего после глобального затопления Силонга? Вполне реальное дельце!

– Тебе и выжить реально. Ты под водой дышишь. В отличие от меня.

Я сидела на табурете, поджав под себя одну ногу и никак не могла определиться: кто больше спятил. Много заказов выполняла, но это даже не заказ: легенда, в которую давно никто не верит. Шанс заработать мизерный, а угробиться – огромный. И честно стыренная старинная карта тут не поможет.

– Лиска, мне без напарника никак. Горб сдулся. На одну тебя надежда.

Конечно, он же нормальный, как и я.

– Я не гоняюсь за мечтами, – я поджала вторую ногу и теперь сидела, опасно раскачиваясь: маятник, да и только. – Даже, если путь к ним указан на карте.

– Пятьдесят процентов твои!

О, Хрум совсем отчаялся, раз природная жадность отступила.

– Очнись! Ау! – Я пощелкала пальцами перед лицом приятеля, и чудом не сверзилась с шаткого насеста. – Какие проценты? Мы скорее сгинем, чем заработаем хоть что-то! Где ты вообще ее отрыл?

– Не отрыл, а честно выкупил у знакомого дельца. Проверить-то можно. Только проверить и назад, – глаза Хрума лихорадочно блестели, а на ладонях проявились присоски, как у него всегда бывает, когда сильно волнуется. Такие же у астеридов есть и на ступнях, что позволяет им взбираться по гладкой поверхности. Только обувь, в такие минуты как сейчас, снять не просто. Сколько приятель ботинок изодрал – не перечесть. – Мы просто прогуляемся. Точно! Прогуляемся! Там же места загляденье. Рыбки, кораллы, чистый воздух…

– И чистая морская вода! Самое то для тех, кто не умеет дышать под водой, – заметила я, стараясь не выдавать, что предложение заинтересовало.

Нет, я по-прежнему не верила в старую легенду, пусть и подкрепленную картой, зато неожиданно вспомнила о скорпиусе, что идет следу. Разозленный Ортегас способен отыскать меня за неделю. Привороженному – хватит и двух суток, половина которых уже истекла. Можно сбежать: прятаться могу долго. Но зачем, когда есть надежное место.

– Согласна! – быстро проговорила я, стараясь опередить саму себя. А то передумаю. Я такая!

– Вот и чудненько! – приятель потер слишком быстро отчистившиеся ладони и так довольно улыбнулся, что я заподозрила обман. Что за жизнь, а? Самый близкий астерид, ближе точно нет, и тот надуть пытается.

– Пятьдесят процентов! – напомнила я, насупившись. Шансов нет, но поторговаться-то можно.

– Какие пятьдесят? Тридцать максимум, – оживился Хрум и схватил новое яблоко.

– Шестьдесят или вали к Горбу! У меня риск выше.

– Какой риск? Какой риск? Ты же со мной идешь! Со мной не пропадешь. Тьфу, не задохнешься. Ты же знаешь.

– Семьдесят! – пригрозила я, не реагируя на провокацию.

Магия астеридов позволяла им проводить гостей под воду. Приглашенные могли дышать сколь угодно долго. Точнее, до тех пор, пока не поссорятся с хозяином, который в отместку мог запросто лишить провинившегося магической подпитки и способности дышать под водой, заодно. А там, где зависимость, там и риск.

– Пятьдесят, так пятьдесят, – пошел на попятный приятель, сочно хрустя яблоком. – Что ж ты шуток-то не понимаешь?! Короче, вечером выдвигаемся. А чего тянуть-то?

Я с усмешкой кивнула. Это как же он боится, что передумаю раз торопится?! Но в этот раз мне это на руку. Быстрее исчезну – дольше проживу.

Хрум ушел так же внезапно, как и заявился, а я подошла к единственному в квартире окну. Не знаю почему, но глядя на город всегда думалось лучше. Голубоватые оттенки, что преобладали в отделке мостовых и домов, успокаивали и настраивали на размышления. Я стянула с волос поднадоевшую резинку, запоздало вспомнив, что в ней больше нет надобности. Это в офисе Ортегаса приходилось собирать короткие волосы в куцый хвостик и прятать челку, чтобы соответствовать облику заумной барышни. Дома можно расслабиться и накрасть губы любимой ярко-красной помадой.

Итак, приятель не зря рвался в поход. Стоило ему уйти, как сомнения вернулись. Я не новичок в погружении, но слишком большая глубина пугала. И даже то, что со мною будет астерид, чья магия мощнее и надежнее всех приборов, тоже не успокаивала. Владей я подобным – другое дело.

Я подумала-подумала, да и активировала подгляд.

– Пять процентов с навара, – вдохновенно вещал Хрум.

Я покрутила пальцем у виска. Какой навар? О чем он вообще? Нельзя же настолько витать в облаках. Пусть я согласилась на эту авантюру, но как на щекочущую нервы прогулку: на заработок не рассчитывала. За парочку прошлых заказов заплатили настолько хорошо, что могу позволить небольшой отдых. А этот чудак всерьез верит в детские сказки, еще и рассчитываться с этой веры собирается.

– Десять! – возмутился незнакомый басок. Странно, это куда же этого пройдоху занесло. Большинство его знакомых я знаю, но этот голос слышу впервые.

– Семь!