Мой ядовитый шеф

В это время Ортегас сидел на выделенной лежанке и отрешенным взглядом смотрел в стену. Кажется, он даже не слышал насмешку. Это он из-за меня так разнервничался? Подумаешь, какая цаца! Я, конечно, сирене едва до подмышки достаю, но фигура у меня ого-го! Откуда знаю? Да все так говорят. Вот Хрум, хотя бы, и мама, и бабушка и вообще. Хотя нет. Хрум молчал. Но скорпиус все равно обнаглел. Обидно же!

Я отвернулась так, чтобы вовсе не видеть шефа. Бывшего! И от нечего делать всмотрелась в пол. Под ногами, над головой и за стенками – везде простирался океан. Жутко и красиво одновременно. Не удержавшись, постучала по полу, скребнула ногтем стену – на вид прочные. Прочнее ногтей всяко, а больше проверять нечем. Эх, если выберусь, то долго не смогу гулять по набережной, не вздрагивая. Выберусь ли?

– А где это мы? – голос Ортегаса прозвучал вымораживающе спокойно и феноменально надменно.

Значит, в перерывах между приступами любвеобильности, он превращается в шефа? Однако!

– На дне океана, – ответил Хрум тоном хорошо воспитанного мальчика.

Ох, не к добру!

– А что вы тут делаете? – уточнил скорпиус с таким видом, точно делает нам одолжение этим вопросом.

– Сидим в одной камере вместе с тобой! – я не вмешивалась в разговор, пытаясь сообразить, к чему ведет приятель.

– Что делаете на дне океана? – уточнил скорпиус, злобно сверкнув глазами. На его скулах проступили желваки, а руками он уперся в лежанку. Чтобы не заехать по наглой рыжей физиономии кулаком, я полагаю.

– Видишь ли, – приятель задушевно улыбнулся, и я пожалела об отсутствии воды под рукой. Своими силами мне их не разнять! – у нас экзотический медовый месяц. Все давным-давно проплачено. А ты испортил такую насыщенную программу. Вот зачем ты тут, а?

Вопрос шеф (бывший!) проигнорировал. Обернулся ко мне и рявкнул, почему-то, на меня. А я, между прочим, вообще, молчала.

– Какой еще медовый месяц?

– Обыкновенный, – выдавила я, чувствуя, как улыбка намертво прилипает к лицу.

– Обыкновенный… обыкновенный… значит…

Он наступал медленно и неумолимо как хоботник. Впрочем, хоботник слишком труслив. На зубастика он больше похож. Вон какой оскал зверский!

Сперва я отползала, потом пятилась, а потом опрометью бросилась в уборную. Какая никакая, а дверь! Это же надо так ошибиться: кажется, бить будут именно меня!

– Валисия! Открой дверь! – он дубасил по двери с такой силой, что та вздрагивала от каждого удара.

Ага, нашел дуру. Я жить хочу!

– Ва-ли-си-я! – проорал он в такт собственным ударам. – Открой дверь! Мы просто поговорим.

Жаль моего лица он не видит, иначе бы понял, почему я молчу. Говорить с челюстью, приросшей к полу, очень неудобно. Поговорим? Просто? Он серьезно?

– Валисия!

Заело его что ли? Но больше всего меня волновало, сколько продержится дверь? И останется от меня хотя бы мокрое место, если она упадет?

– Валисия!

Не останется! Петли он почти вырвал. Пару ударов и прощай хухрик!

– Хватит! Замолчи! Отойди! – гаркнула я, перекрикивая шум, и добавила со всей возможной важностью: – Я выхожу.

Удары стихли. Не знаю, отошел ли, но орать перестал. Эх, два раза не умирать, но, если что, похороните меня в океане. Иду навстречу смерти и судьбе!

Ортегас отступил на два шага, но садиться не стал. Я глянула на обалдевшего Хрума, который не ожидал столь бурной реакции. Да и я тоже, что уж. Очень хотелось попросить приятеля выйти. Да вот некуда. А дверь в уборную от подслушивания не спасет.

– Я слушаю! – кивнул шеф (бывший!), не теряя важности.

– Я извиняюсь. Очень-очень сильно. Честно-честно, – я прибегла к излюбленному методу: заговорить до опупения.

– За что именно? – он приподнял брови и казался почти спокойным. Почти. Кулаки-то не разжал.

– За все. Вот сразу за все. И за заказ. И за приворот. Я не хотела. Вот честно. Приворот случайный. Заказ не выбирают.

– А слила зачем? – скорпиус отступил к лежанке, но садиться не стал.

– Не заплатили, – призналась я, решив, что хуже быть уже не может.

– Зря он так, – хмыкнул он так мрачно, что я пожалела заносчивого коротышку. Не с тем противником он связался. Ох, не с тем. Впрочем, а сама-то?!

Я всмотрелась в лицо Ортегаса, вроде, не злиться. Скорее прикидывает варианты мести.

– А как ты меня нашел? – ну не Хрума же он искал. Они вовсе не знакомы.

– А это, – он многозначительно улыбнулся и насмешливо добавил: – Большой-большой секрет.

Хм, узнаю шефа. Гад и насмешник – вот он кто.


– Это все просто замечательно! – вмешался Хрум в наш разговор. – Но может сперва решим, как будем выбираться? А разобраться в отношениях вы и на суше сможете.

Приятель явно злился, только непонятно от чего. Лучше бы порадовался, что я такая дипломатичная. Не то, что он!

Все это время Шмыг сидел в углу и любопытно посверкивал глазами-бусинками, наблюдая за происходящим. Стоило скандалу выйти на новый виток, как он вздохнул с тоскливым видом, передернул ушами и почапал мискам с едой. Я проследила его путь и бросилась перехватывать. Нет, еды для него не жаль, но миски всего три. Не готова я есть из общей посуды даже с очень чистоплотным шмыгриком. Подхватив мелкого, я скаканула к двери.

Всего четыре-пять ударов и дверь распахнулась, точно горгоны караулили нас. Неужто боятся, что сбежим? И это после двух неудачных побегов… м-да, да мы гроза всех подводных жителей! Не удивлюсь, если однажды про нас сочинят жутковатые байки.

Вошедшие горгоны, замерли в проеме. Они не рискнули шагнуть в кубик, выставив вперед странные рогатины. Это чтобы мы приблизиться не смогли, что ль?

– Прекратить шум! – булькнул тот, что стоял дальше от меня.

Его перепончатые уши разрослись до того размера, что походили на корону. Вот кому главным водовиком надо быть. Посмотришь, сразу видишь с кем имеешь дело. Держался он прямее соратника, и казался не таким испуганным.

– У меня питомец голодает, – хлюпнула я носом, как можно громче, демонстративно утерла несуществующую слезу, и подсунула Шмыга под нос стражникам.

Первый – с брюхом похожим на бочонок, шарахнулся в сторону, с брезгливостью глядя на опешившего шмыгрика. Брюхо горгона колыхалось так сильно, того и гляди перельется через край. Коронованный – округлил без того выпуклые глаза, принюхался и осторожно потрогал пальцем.

– Корм для рыбок ему подойдет? – уточнил он деловито и отодвинул рогатину.

– Какие рыбки? Разве похож он на рыбку? Он полноценный шмыгрик! И ест тоже, что и мы, – стражник выразительно глянул на еду, и я поспешила пояснить, пока он не решил, что над ним изощренно издеваются: – Мисочек мало. Ему нужно целых две. Под еду и под воду.

– Будут, – коротко бросил коронованный, и оба стражника сбежали, захлопнув дверь.

Процесс закрывания мы разглядывали втроем, даже вчетвером, если считать Шмыга. Не знаю, что выискивал мелкий, а меня интересовали заклинания, что навешивают после закрытия. Конечно, их можно отследить и после, но в момент установки – проще всего.

– Ничего особенного, – небрежно хмыкнул Хрум, не глядя взял миску с принесенной едой. – Я на раз сниму.

– Вот поэтому они и караулят, – хмыкнул Ортегас, придирчиво изучил содержимое тарелки и тоже приступил к еде.

– Эй, а я?

– Что ты? – вежливо поинтересовался вернувшийся Коронованный. В руках он держал целых три пустых миски, вложенных друг в друга, и большой кувшин с водой.

Я выпустила Шмыга, забрала доставленное и ткнула тарелками в нагло жующих мужчин:

– Они все съели! И даже не подумали обо мне-е.

В это раз горгон поставил заклинания еще шустрее, а вот вернулся в тот миг, когда я уже уверилась, что сидеть голодной. С шмыгриком-то вредные астерид и скорпиус поделились, наполнив его мисочку, а меня проигнорировали. Бессердечные.

Еды принесли в таких количествах, чтобы наверняка больше не возвращаться. Я оценила и поняла коварный замысел подводных жителей. Мы лопнем от обжорства, потому как кроме еды, тут больше заняться нечем. Пока пара горгонов вносили еду и кидали любопытные взгляды на Шмыга, Коронованный стоял с нацеленной на нас рогатиной. Он у них самый смелый, да?

Пара, оставила еду и вышла, а я крикнула вслед отчаянному горгону с короной на голове:

– А как же мирные переговоры и взаимовыгодное сотрудничество?

– Его мокрейшество готово на уступки? – вопросом на вопрос ответил тот, оставив маленькую щель для удобства разговора.

– Мокрейшество? – хором переспросили мы с Хрумом и переглянулись.

Коронованный решил, что сказал слишком много и шустро захлопнул дверь. Он восстанавливал заклинания, а мы осмысливали услышанное. Нас приняли за пособников Ириа. А кто же тогда наши стражники?





Глава 15




Валисия




Ужин, совмещенный с обедом, прошел в молчании. Объевшийся Шмыг традиционно заснул в пустой миске и как никогда походил на шарик. Хрум с тоскливым видом ковырялся палочками в странном вареве из морепродуктов. Ортегас – с презрительным, отчего складывалось впечатление, что делает величайшее одолжение всем, снисходя до недостойной еды.

Ни вилок, ни ложек нам не принесли. Зато снабдили парой ровных палочек, которыми пришлось выковыривать гущу, а уж после пить бульон, поднеся чашку ко рту. Немного неудобно, но, когда голоден, на мелочи, вроде этих, не обращаешь внимания. Приспособилась я не сразу, и не раз окатила себя горячими жирными каплями, но в конце концов приноровилась насаживать на палочку кусок и нести ко рту, придерживая второй палочкой.

– Не пойму, куда они вилки-то дели? – Хрум задумчиво выискивал подходящий для ловли кусок. Судя по выражению лица, занятие это ему настолько надоело, что он всерьез раздумывал над выбором: поголодать или приспособиться. – В столовой же были. А тут и миски побитые. Скол на сколе и сколом погоняет.

– А хлеб тебя значит не удивляет? Только миски. В столовой его не было. Так откуда он здесь?