Мое злое сердце

Дэвид сумел устоять на ногах. Он выглядел как дискобол перед броском. Потом отряхнулся. – Что случилось? – крикнула я.

Мне хотелось подойти к нему, но вряд ли это была хорошая идея.

– Лучше не смотри, – сказал Дэвид и снова сделал шаг к темной куче на берегу. – Боже, какое оно противное!

Тут я услышала глухое рычание. Преодолев себя, я подошла к Дэвиду, чтобы тоже тотчас отступить.

– О нет!

Перед нами была собака. Не такая большая, какой казалась издали, но вид ее был и правда ужасен. Животное было тяжело ранено. Хотя я не могла различить кровь на черной шерсти, заляпанной застывшим илом и испражнениями, над собакой уже кружили мухи, чувствуя близкую смерть. Одна из задних лап животного неестественно торчала в сторону, и собака не могла шевелить нижней половиной тела. На передних лапах она доползла до этого места, чтобы спрятаться от жары. Вероятно, все случилось довольно давно – настолько зверь запаршивел. Но хуже всего выглядела собачья морда. Нижняя челюсть была вывихнута, а на вывалившемся языке сидели мухи.

Меня затошнило. Больше всего мне хотелось отвернуться и бежать прочь, но собака посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и слабо заскулила. Она просила о помощи. Так же, как Кевин. Но в этот раз беднягу видела не одна я. «Собака точно реальна», – пронеслось у меня в голове.

– Вот дерьмо, дерьмо, дерьмо, – запричитал Дэвид, – что же нам делать? На беднягу наверняка наехали.

– Мы должны отвезти его к ветеринару.

– Ты что, с ума сошла? – Дэвид взглянул на меня испуганно. – Не собираюсь я прикасаться к этой шавке.

– Ты хочешь оставить ее умирать на жаре?

– А если она нас покусает? Так или иначе пес долго не протянет.

Его трусость разозлила меня.

– А что бы ты чувствовал на его месте, если бы тебе никто не захотел помочь?

– Но это ведь всего лишь…

– У тебя в машине есть одеяло? – прервала его я.

– Одеяло? – Он смотрел на меня, не понимая. – Да, есть.

– Тащи его сюда! Мы отнесем собаку в машину.

Дэвид побледнел как мел, но собрался с духом и зашагал к своему фургончику.

– Давай быстрее! – поторопила я. – Иначе будет слишком поздно.





33




– Держи.

Дэвид передал мне стаканчик, наполненный водой из автомата. Затем уселся рядом на пластиковый стул в приемной доктора Леннека, ветеринара. Стены приемной были увешаны плакатами Ассоциации защиты животных. Нам повезло, что в это время у ветеринара не было приема. Отто Леннек жил в том же доме, где располагалась его клиника. Когда мы прибыли, он только что начал покраску садовой ограды вышиной в человеческий рост.

– Прости, – сказал Дэвид после некоторой паузы. – Я вел себя как идиот.

– Все в порядке. Это и правда было трудно.

Я отпила глоток холодной воды, отчего почувствовала себя лучше. Но в ноздрях все еще стоял запах тяжело раненной собаки, и я боролась с приступом тошноты.

– Нет, – произнес Дэвид едва слышно, – не все в порядке. Если бы тебя не было рядом, я бы убежал, как позорный трус. Обычно я делаю вид, что крутой, как ты, наверное, успела заметить. А теперь ты знаешь, какой я на самом деле.

– Дэвид, забудь об этом. Мы уже в клинике, и доктор Леннек делает все возможное, чтобы спасти собаку.

– На меня собака зарычала, а на тебя нет, – добавил Дэвид. – Я испугался. Подумал, вдруг у него бешенство.

– Он испугался так же, как и ты, – ответила я с улыбкой. – Но то, что ты хотел рассмешить меня, я нахожу и правда крутым.

– Честно?

– Честно.

Он посмотрел на меня скептически.

– Просто крутым? Или…


Я готова была рассмеяться:

– Да, Дэвид, просто крутым. Ты сможешь с этим жить?

– Видимо, придется.

Он вздохнул, взял с соседнего стула журнал и начал рассеянно его листать. Потом отложил журнал в сторону и взглянул на меня.

– Могу тебя кое о чем спросить?

– Конечно.

– Ты выясняла про Кевина, потому что думаешь, будто видела его, да?

Я вздрогнула:

– Откуда ты знаешь?

Угловатое лицо Дэвида сделалось пурпурно-красным.

– Ну, это… – Он снова вздохнул. – Это не важно.

– Напротив, это очень важно для меня.

– Я знаю это от Сандры.

– От той куклы Барби?

Я подумала, что ослышалась.

– Ее отец – полицейский, – пояснил Дэвид, которому явно было неприятно говорить на эту тему, словно язык обжигал ему рот. – Это он приезжал к вам на вызов ночью, когда ты увидела парня в беседке.

– О нет, – простонала я. – Тут каждый с кем-то в родстве.

– Ты действительно уверена, что это был Кевин? – спросил Дэвид, не обращая внимания на мой комментарий. – Вот почему тебя так напугал плакат в кафетерии?

– Да. Теперь ты считаешь меня окончательно поехавшей?

Он стойко выдержал мой взгляд.

– Разве тогда я отправился бы с тобой на озеро?

Я кивнула:

– Да, ты прав. Прости, но меня волнуют такие вещи.

– Понятно. – С его лица сошла краска.

– Тогда скажи мне, что ты обо всем этом думаешь. Ты веришь, что это мог быть Кевин?

Он развел руками:

– Не знаю. Я был там, когда пожарные доставали труп из фургона…

– И что?

– Дора, от него почти ничего не осталось.

Представив это, я судорожно сглотнула и вспомнила катафалк. И столб пыли, клубящийся за ней, когда мы подъезжали к озеру.

– Но ведь в автобусе мог оказаться не Кевин? – сказала я, преодолевая очередной приступ тошноты.

– Теоретически да. Но кто же тогда был там? И где в таком случае Кевин сейчас?

В этот момент дверь приемной отворилась, и к нам вышел доктор Леннек. Это был высокий и крепкий бородатый мужчина. Его зеленая футболка прилипла к телу, во многих местах на ней проступили темные пятна пота.

– Эй вы, двое, – сказал он, вытирая лицо бумажным полотенцем. – Я сделал все, что было в моих силах.

Мы оба вскочили со своих стульев.

– Собака выживет? – спросила я взволнованно.

– Выяснится в ближайшие часы, – ответил Отто Леннек, вынимая стаканчик из держателя рядом с кулером. – У пса было сильное кровотечение, гематома давила на позвоночник. Поэтому задние лапы парализовало. Но с этим я справился.