Мисс Сильвер приезжает погостить. Гостиница «Огненное колесо»
Часть 18 из 20 Информация о книге
– Да. – Как долго их не было? – Они ушли не вместе. Он ушел через парадную дверь, а она – через заднюю. – Хорошо, давайте по одному. Когда вернулась мисс Крэй? К чему все эти глупые вопросы? К чему он ведет? – В четверть десятого; новости только что закончились. – А мистер Робертсон? – Не знаю – я ушла спать. – Вы не слышали, как он вернулся? – Нет. Я больше ничего не могу вам рассказать. – Погодите, мисс Белл. Мистер Робертсон вышел после того, как узнал человека на фотографии, так? – Я вам уже говорила это. – В котором часу это было? – В половине девятого. Я посмотрела на часы из-за программы по радио. – Мистер Робертсон узнал человека на фотографии и почти сразу вышел из дома. Он был зол, не так ли? Он хлопнул дверью? Да он хочет обманом выудить у нее ответ! Фэнси вспылила: – Спросите у него! – сказала она и выбежала из комнаты. Дверь столовой громко захлопнулась за ней. Констебль Уиткомб забылся настолько, что присвистнул. Глава 20 Карр пришел в Лентон тем же шагом, которым шел накануне. Он застал в лавке Джонатана Мура, который неторопливо беседовал со старой леди Фитчетт. В любое другое время его позабавил бы контраст между ее грузной квадратной фигурой и грубыми манерами и высоким, изысканным Джонатаном с его безупречной вежливостью. Однако сейчас он обошел с противоположной стороны книжный шкаф чиппендейл и направился в глубину лавки. Книжного шкафа оказалось недостаточно, чтобы не привлечь внимания леди Фитчетт. Она отвлеклась от испано-мавританских тарелок, которые они обсуждали, и требовательно спросила: – Кто это был? Джонатан Мур принял отсутствующий вид. – Понятия не имею. – Этот человек только что прошел в ваш дом так, словно он тут хозяин. – Может, кто-то из рабочих… – Кто-то из рабочих? Как бы не так! Похоже, это был Карр Робертсон. – Может, и он. Леди Фитчетт фыркнула. Ничто не злило ее больше, чем попытка что-либо скрыть. – Джонатан, вы увиливаете! Карр вернулся? – Полагаю, да. – Самое время, как по мне! Он помирился с Элизабет? Ответом ей была совершенно обворожительная улыбка. – Вам лучше спросить у него. Она снова фыркнула. – Вы слишком много хотите за эти тарелки! – Подумайте о моем подоходном налоге. – А вы подумайте о моем! Карр прошел в дверь, ведущую из лавки в дом, и свистнул. От этого свиста сердце Элизабет подпрыгнуло. Именно так он всегда и делал – проходил в эту дверь и сразу свистел, так что если она была наверху, то слышала его и спускалась, а если внизу, в гостиной, то ей достаточно было сказать: «Входи». Так она сейчас и сказала, и вот он здесь, и она в его объятиях. Но то, как он ее обнимал, заставило ее удивиться. А через минуту она испугалась. Он не поцеловал ее, а просто держал ее в своих объятиях так, словно был не в силах ее отпустить. – Карр… В чем дело? Ей пришлось повторить вопрос. И даже тогда он не сразу ей ответил. Он отпустил ее и отстранил от себя, его руки тяжело легли ей на плечи. – Придется тебе снова меня бросить. – Карр! – Кто-то убил Джеймса Лесситера вчера вечером, и люди наверняка подумают, что это сделал я. Она неотрывно смотрела на него. – А это был ты? Он хрипло рассмеялся. – Вот видишь! Ты и сама бы в это легко поверила! Карие и ясные, словно вода, глаза Элизабет заблестели. – Только если бы ты мне сам это сказал. – Нет, я не убивал его. Я, наверное, мог это сделать до того, как увиделся с тобой, но не после. И в любом случае я не стал бы подкрадываться сзади и вышибать ему мозги кочергой. – Карр! – А кто-то так и сделал. Я нашел его мертвым… – Ты пошел туда?! – Да, пошел. Не надо говорить мне, что я дурак, я и сам теперь это знаю. Я же не знал, что его убьют. Я хотел с ним встретиться и откровенно поговорить, а потом захлопнуть дверь в прошлое. Конец, и новая книга, глава первая – свадебные колокола и «жили они счастливо до конца своих дней». Мне это показалось неплохой идеей. Понимаешь, раз он собирался наезжать в Меллинг-Хаус, а я то и дело приезжал бы в коттедж, мы бы все равно обязательно встретились. Я решил, что лучше выяснить отношения как приличные люди – наедине. Тогда мы могли бы спокойно друг друга игнорировать, и со временем в Меллинге нас перестали бы приглашать куда-либо вместе. Мне в самом деле казалось, что это хорошая идея. Элизабет стояла, не шевелясь и пристально глядя ему в лицо; красивая длинная шея, чуть откинутая назад голова, волосы, словно обдуваемые ветром. – Что произошло? Расскажи мне. Он рассказал, как увидел свет в окне Кэтрин и пошел к дому, повернул за угол, поднялся по двум ступенькам и вошел через приоткрытую дверь и задернутые шторы. Он ничего от нее не утаил: рассказал и про мертвое тело, распластанное на письменном столе, и про кочергу в пятнах крови, и про плащ с промокшим от крови рукавом и запачканной полой. Когда он закончил, она сказала: – Напрасно ты вытер кочергу. – Я должен был это сделать – на всякий случай. Она покачала головой. – Напрасно. Ты сказал, что не стал бы подкрадываться и бить человека по голове кочергой. Неужели ты думаешь, так поступила бы Риетта? Его лицо залилось краской. – Я задумался об этом гораздо позже. Там был этот чертов плащ, и я, не успев опомниться, уже вытирал кочергу. Не думаю, что это имеет хоть какое-то значение. Убийца здорово все продумал. Он либо надел плащ перед убийством, либо нарочно запачкал его кровью после. Ты же не думаешь, что он забыл бы о кочерге? – Нет… Она на минуту задумалась. – Карр, если ты унес плащ и не оставил своих отпечатков пальцев, я не представляю, почему кто-то может подумать, что это сделал ты. Он мрачно ответил: – Есть еще наша малышка Фэнси, вот и все. Мы вместе просматривали газеты, оставленные Генри Эйнджером, когда я наткнулся на фотографию Джеймса Лесситера. Я не помню, что сказал, но она вспомнит. Что-то вроде «Попался, мерзавец!». После чего я, хлопнув дверью, вылетел из дома. – Разве она не умолчит об этом? Разве ты не мог ее попросить… Он яростно нахмурился. – Нет! – И тут же смягчился. – Все равно не было бы никакой пользы. Она совершенно безыскусное дитя, полиция мигом бы у нее все выудила. Пусть уж лучше скажет все как есть, а мы будем действовать как люди, которым нечего скрывать.