Миры за гранью. Тетралогия

				Лерак мгновенно, как живой метеорит, подскочил к двери, приоткрыл её и махнул кому-то. Затем, отойдя в сторону, пропустил в кабинет смущённого молодого хумана.

				— Добрый день, — поздоровался явно неуютно себя чувствующий перед стоящими магами юноша. Вернее, напряжение и смущение вызывал у него лишь один из них, со вторым он достаточно вольно общался там, во дворе, это ректор прекрасно видел сам.

				— Добрый, — поприветствовал его в ответ ректор. — Нас, как я понимаю, ты знаешь, и представляться нам не стоит, а вот твоё имя, по крайней мере, мне бы хотелось узнать.

				— Простите, — ещё больше смутился тот, — Глен Рес из Парны. Я из ремесленников.

				Это прозвучало, будто он оправдывался, и ректору стало понятно, что парнишка несколько стесняется своего происхождения. Что было достаточно странно, в академии ведь учились представители различных слоев населения. Тут были и ремесленники, и мастеровые, и они были не самыми последними представителями граждан империи, обучающимися в стенах этого учебного заведения.

				Но потом вспомнил, как разглядывал его в окно, и повторно посмотрел на парня магическим взглядом, благодаря чему многое понял. У парнишки были очень слабые способности, хотя он и был явным универсалом по пяти направлениям. Именно поэтому он оказался на факультете артефакторики. А студенты этого факультета особо никогда не пользовались успехом.

				«Особенно у женской половины учащихся, — с улыбкой заметил про себя ректор и посмотрел на молодого хумана уже новым взглядом. — Да и не так он богат, чтобы происхождением компенсировать свой не очень большой магический потенциал. Поэтому, видимо, его и шпыняют. Однако именно из таких разумных, как он, потом и выходят те, на ком держится сила и слава империи. Так что, парень, я мысленно с тобой», — подумал ректор и, не удержавшись, подбадривая, похлопал его по плечу.

				На что получил удивлённый взгляд своего друга, но не обратил на это внимания и спросил:

				— А теперь расскажи нам, что ты там делал и чем занимался?

				— Ну, — ещё больше смутился парнишка, — я проверял работу одного из своих артефактов.

				— Даже так, — изумился ректор, — ты ведь окончил только первый курс, судя по эмблеме на твоей куртке. Так о каком артефакте ты говоришь? Ничего сложного из плетений вам, насколько я знаю, давать не должны были. Да и артефакты вы, по-моему, простейшие начнёте создавать только с середины следующего курса.

				— Вы правы, — согласился Глен и, уже совершенно стушевавшись, добавил: — Но это не из учебной программы. Я немного занимаюсь самостоятельно. И это одно из тех изделий, что я сделал сам. Поэтому у меня и не было возможности на практике проверить его работу.

				«Самоучка, значит, но, судя по всему, у него что-то получается. Тем более и Хиляк сказал, что он оказался полезен», — подумал ректор.

				Видимо, такие же мысли посетили и Лерака, потому как он прокомментировал слова молодого мага:

				— Сам говоришь, это интересно, — и спросил хумана: — И что же у тебя получился за такой необычный магический прибор, который умудрялся сделать то, что не получалось у меня?

				«Так вот, значит, в чём дело. Парень-то, оказывается, не промах, если смог уделать нашего умника. Послушаем, что он скажет», — заинтересовался Старс.

				Студент же, посмотрев на них и глубоко вздохнув, начал свой рассказ:

				— Ну, понимаете, я не слишком сильный маг и даже плетения второго уровня уже вызывают у меня трудности в применении, что уж говорить о плетениях более высокого порядка. Я понимаю, что четвёртый, возможно, некоторые плетения пятого уровня — это мой естественный потолок. И прямым путём его никак не обойдешь. Поэтому я задумался над тем, как можно облегчить себе работу в применении сложных или просто трудных для меня плетений. И тут естественно всплыл закономерный ответ: артефакты. Только для их создания необходимо не меньше сил, чем на простое применение данного плетения при его непосредственном исполнении и даже немного больше, так как внедрение плетений требует дополнительной энергии на закрепление его узловых точек в структуре артефакта.

				— Молодой хуман, — остановил речь Глена неугомонный эльфар, — основы артефакторики нам известны и так. Не расскажете ли, что именно вы делали?

				— Простите, но это важно, — не отступил от основной темы своего рассказа молодой маг. — Можно мне продолжить? — обратился он к ректору.

				— Конечно, — ответил тот и, усмехнувшись, добавил, обращаясь к Лераку: — Вот так-то, — и взглядом указал на студента, стоящего перед ними. На его эту немую пантомиму сам Глен не обратил внимания, Лерак же просто пожал плечами и недоумённо покачал головой.

				— Так вот. Сопоставив эти уже известные вам и мне факты, я понял, что создавать для меня артефакты будет так же затруднительно, как и применять плетения напрямую. Мне просто не хватит собственной магической силы. Но такой ответ меня не устроил, и я решил попробовать одну идею, вернее, гипотезу, о которой узнал на теоретических занятиях. Наш преподаватель, правда, лишь упоминал о такой теории и ничего конкретного не говорил, но для меня и этого было достаточно. Я пошёл в библиотеку и чуть ли не на полгода поселился в ней. Я искал любую информацию, факты, практические выкладки или даже малейшие упоминания об этом. И три месяца назад в одном старом фолианте мне попалась небольшая статья, как раз и описывающая принцип действия данной теории на примере одного простейшего плетения.

				— Так, что за теория? — Было видно, что эльфара сейчас разорвёт от любопытства.

				— Любое плетение — это не одно единое целое, плетения состоят из более мелких структур, — гордо сказал парень.

				— Всё верно, — несколько разочаровавшись, пробормотал Лерак, — и в этом нет никакой большой тайны.

				Старс же слова Глена никак комментировать не стал. Он видел, что тот ещё не закончил говорить, и не ошибся.

				— Вы правы. Но я-то этого не знал, и мне пришлось искать эту информацию самостоятельно. Но главное не это, — возразил ему молодой хуман, между прочим, вполне обоснованно.

				Он и правда нигде пока этого не мог узнать. Более серьёзную теорию дают студентам начиная только с третьего курса, и то не всем.

				— Как раз разбирая этот пример, что мне удалось обнаружить, я понял: каждая узловая точка плетения соответствует смысловому центру составляющих её структур. А когда я это понял, то решил внедрять в артефакт не всё плетение целиком, а по частям, выделяя в нём только взаимосвязанные структуры. Сначала у меня ничего не получалось, но постепенно я разобрался, что привязка рун не всегда точно соответствует выделенному в плетении смысловому центру составляющих её структур. Во-первых, это натолкнуло меня на мысль, что не все руны необходимы для работы плетения, некоторые не несут в себе никакого смысла при создании общей структуры всего плетения, а лишь потребляют энергию на свою активацию. И второе — это значительно уменьшило саму структуру плетения, как энергетическую, так и смысловую. Ведь рун, образующих плетение, стало гораздо меньше.

				— И что, — не скрывая своего удивления, спросил Старс, — эта теория работает?

				Лерак же просто сидел и хлопал глазами, стараясь разобраться в только что сказанном этим молодым магом. Всё верно, этот студент только что сдал как минимум экзамен на первую магистерскую степень, хотя и отучился в академии всего лишь год.

				— Да, — гордости парня не было пределов, — я решил попробовать её на одном не очень простом плетении, которое мне достаточно часто приходится реализовывать, тогда как его применение отнимает у меня много сил и энергии, а поэтому надолго меня не хватает. Оно четвёртого уровня. Однако если бы мне удалось его внедрить в артефакт, то необходимо было бы только поддерживать его энергетическую целостность, что не требовало бы от меня уже столь больших сил. Заполнить артефакт энергией труда не составляет.

				«Смотри-ка, а ведь и этому их если и научили, то недавно. А для него это уже труда не составляет», — оценил слова Глена ректор.

				— Таким вот образом я создал артефакт с внедрённым в него плетением «Магическое око». Правда, при этом выяснилось несколько интересных фактов. Само плетение стало гораздо компактнее и по энергетической наполненности теперь соответствовало третьему уровню. Обрадовавшись, ведь это снимало необходимость разработки артефакта, я постарался воспроизвести его самостоятельно напрямую. Но тут меня ждало большое разочарование. Структура плетения потеряла свою устойчивость и мгновенно распадалась при создании. Получается, те руны, что не несли никакой смысловой нагрузки, выступали в роли неких объединяющих структуру плетения элементов. Решив, что это тупик, я всё же постарался закончить работу над созданием артефакта, и каково же было моё удивление, когда сокращённая структура плетения после внедрения связанных структур, каждой по отдельности, и закрепления их в артефакте не распалась, как случалось до этого с его материальным применением. Оставалось только заполнить артефакт энергией и активировать его. И как и предполагалось, в этот раз для активации артефакта потребовалось примерно энергии как для активации плетения третьего уровня. После этого артефакт заработал. Закончил я работу только вчера, но проверить её было не на чем. А сегодня мне представился случай. И теперь я точно знаю, что и метод, и артефакт работают.

				Парнишка замолчал, а ректор прикидывал: «Если он говорит правду, а это так, я это чувствую, то упускать его нельзя. Эта теория пока не должна выйти за пределы академии. Парнишку нужно взять под охрану. Это посильнее дальнозора будет. И оставить его в академии. Я даже готов обеспечить его учёбу из своего кармана и пристроить тут на ставку преподавателя. Всё равно пользы от него больше, чем от большинства светил наук, проживающих и работающих здесь».

				— Упырь, — так, чтобы студент ничего не услышал, обратившись к Старсу, тихо прошептал Лерак, — я покрою все расходы на его обучение, только не упусти его.

				— Да знаю, не дурак, — буркнул тот ему в ответ и обратился к Глену: — А знаешь, твоё изобретение нас заинтересовало, как оно само, так и твоя теория. Не хотел бы ты перейти в исследовательскую группу, которая будет заниматься разработкой этой твоей научной находки?


				— А как же учёба? — удивился парнишка. — Понимаете, моя семья не очень богата, поэтому я хотел закончить этот и следующий курсы и пойти пока на вольные хлеба, немного подзаработать для продолжения обучения здесь. Но в планах у меня это будет только через год.

				«Так, это уже лучше, парень бежать никуда не собирается», — решил Старс и ответил Глену:

				— Не переживай. Все, кто участвуют в исследовательской программе, получают государственную стипендию и дотации на обучение. Поэтому финансовых вопросов возникнуть не должно.

				— Тогда о чём разговор?! — радостно воскликнул молодой маг. — Я согласен.

				— Хорошо. С тебя полный отчёт уже проведённых исследований и разработка плана по проведению дальнейшей работы. Кроме того, составь список необходимых тебе материалов и литературы. Если нужна помощь, мы предоставим помощников и различных сторонних специалистов. Твоим руководителем будет декан Лерак. Сейчас подойди в бухгалтерию, они оформят с тобой контракт на проведение работ, обучение, выделение ежемесячного денежного довольствия и пересмотрят условия твоего проживания. — Прикинув, всё ли сказал, Старк пробежался по значимым пунктам и, решив, что упомянул всё, что нужно, спросил: — Вопросы?

				— Нет, — ошеломлённо помотал головой Глен, поразившись бурной деятельности, устроенной вокруг него ректором.

				— Тогда иди, — отправил его Старс, но уже перед самым выходом тормознул его: — Прости, забыл. О твоём участии в исследовательской группе никто не должен знать. На вопросы о внезапном денежном благополучии отвечай, что нашёл покровителя, который согласился оплатить твоё обучение в счёт будущей работы на него по окончании академии. Понятно?

				— Да, — ответил артефактор.

				— Тогда всё. Иди. Приятного вечера, — попрощался с ним Старс.

				— До свидания, — ответил всё ещё ошарашенный молодой хуман и вышел в приёмную.

				Как только за ним закрылась дверь, Лерак спросил:

				— Ну, что ты думаешь?

				— А что тут думать? — тихо ответил вопросом на вопрос ректор, гладя в окно. — Это прорыв. Похожих открытий не было уже более трёхсот лет. Если сможем раскрутить эту теорию дальше и сохранить в тайне её суть, то тогда конкурентой в артефакторике у нас не будет. Только необходимо разработать маскирующее плетение, чтобы со стороны не было заметно реального состояния и структур плетений наших артефактов. И это на тебе.

				— Я понял. Но тут лучше бы привлечь Лениавеса. В этом ему нет равных.

				— Я бы привлёк, — с сожалением проговорил ректор, — но о нём не слышно последние две недели, куда-то пропал с одним из своих друзей.

				— Понятно, — кивнул эльфар. — Тогда…

				Он неожиданно замер, замолчав, потом вдруг побледнел и, вскочив с кресла, метнулся из кабинета. Но у двери всё же остановился и, обернувшись, объяснил:

				— Я в посольство. На караван, следовавший из княжества в империю, было совершено нападение над нейтральной территорией Леса. Подробности неизвестны. — И совсем тихо добавил: — Среди них была Эрея.

				И выскочил за дверь.

				«Что произошло? Какое нападение? Кто и что хотел этим добиться? Почему нападение было совершено в Лесу?» — завалил шквал вопросов ректора.

				Но главным для него сейчас всё же был тот, от которого во многом теперь могли зависеть судьба и будущее империи: «Жива ли младшая дочь князя эльфаров?»

				Задумавшись над свалившимися на его голову новостями, Старс несколько отключился от реальности.

				Через некоторое время очнувшись и решив, что больше его сегодня удивить нечем, он невзначай покосился на письменный стол и обратил внимание на непонятно как оказавшиеся там конверты с корреспонденцией, доставленной из канцелярии императора.

				«Как я задумался, — удивившись, отметил он факт появления писем в своём рабочем кабинете, — даже не заметил, как секретарь входила ко мне и занесла документацию…»

				Машинально разложив их на столе, он первым вытянул бросившийся в глаза конверт, опечатанный оттиском перстня императора и внедрёнными в печать слепками ауры Лекарта и ауры получателя. В данном случае им являлся сам Старс.

				— Это ещё что такое? — пробормотал он, поднося руку к артефакту, в который превратили сургучовую печать, и создавая плетение для инициализации проверки слепков, внедрённого в печать и его собственного.

				«Такие письма, как правило, касаются государственной безопасности или вопросов, её затрагивающих, — задумался ректор, он не мог вспомнить, когда последний раз получал подобные послания, находясь на данной должности, но, быстро перебрав все значимые события в своей памяти, понял: — Никогда не получал».

				Но раньше ему приходилось иметь с ними дело, когда он работал совершенно в другом ведомстве.

				«Что там?» Он, затаив дыхание и сломав печать после того, как плетение по уничтожению письма перешло в неактивное состояние, вскрыл конверт.

				Из него выглянул специально оставленный край гербовой бумаги со сложным и своеобразным узором. Единственным применением этого листика служила проверка, попал ли конверт в нужные руки.

				Ещё до того, как прочесть письмо, понял, о ком в нём речь. Информация могла касаться деятельности единственных существ, обитающих в империи, да и по всему остальному миру, которые подчинялись напрямую приказам только двух разумных во всей Ареане, и среди них, как это ни удивительно, не было ни одного монарха.

				Старс осторожно вынул послание из конверта. В нём было всего две строчки. Письмо начиналось такими словами: «Мальчик мой». Ровный и такой знакомый подчерк заставил ректора оглядеться и поставить полог молчания, изолировать комнату от возможности внешнего проникновения и чужого любопытного взгляда.

				«Помоги им. Благодарю».

				И всё, больше на этом листе не было ничего. Ни подписи, ни каких-то дополнительных инструкций. Ничего.

				Но этого и не требовалось. Старс знал и автора этого послания, и тех, о ком в нём шла речь. Но не понимал, в чём им могла понадобиться его помощь. И знал, что император в курсе того, о чём его просил написавший, ведь печать на конверте принадлежала ему.

				Ректор академии вышел из кабинета в приёмную и спросил секретаря, миловидную девушку, несколько лет назад окончившую академию и ставшую специалистом в магии разума, да так тут и оставшуюся в качестве его личной помощницы и по совместительству одного из его главных советников, слишком уж неоднозначным и неординарным было мышление этой юной симпатичной особы:

				— Реа, кто доставил этот пакет? — Он показал девушке распечатанный конверт.

				— Молодой хуман, правда, не слишком похожий на курьера. Он передал мне все документы и вышел в коридор, — ответила она. — Что-то случилось?