Миллиардер и девственница

— Это ужасно.

— Да, но я купил это место за бесценок из-за вони. — Роб потянулся и повернулся к холлу. — Пойдем, я тебе всё покажу.

Взгляд Марджори остановился на его упругих ягодицах в джинсах и двух ямочках на пояснице. На спине у него красовались пятнышки от краски, и девушке захотелось коснуться Роба пальцами и стереть эти пятнышки. На самом деле, она просто хотела коснуться всей его кожи.

Это было так странно. Она пришла к Робу посреди ночи, не зная, чего ожидать…

Марджори на цыпочках прошла по заляпанному краской полу и последовала за Робом по коридору. Проходя мимо дверей, она заглянула в кабинет с уродливыми обоями и деревянными встроенными полками, шикарную, выложенную плиткой ванную и пустую комнату, которая могла бы стать спальней.

— Значит, ты купил квартиру, требующую ремонта? — вежливо поинтересовалась она.

— Да, — Роб указал на потолок, — старый владелец жил здесь лет тридцать или около того. Вот почему всё так устарело. Я подумал, что немного денег позволит это место сделать красивым.

— Понятно, — осторожно сказала Марджори, когда Роб прошел по коридору в комнату с двойными дверьми. Это, скорее всего, спальня. Она была огромной, с возвышающимся подиумом, на котором должна стоять кровать. В центре комнаты лежал надувной матрас с одеялом и подушкой, а в углу стоял раскрытый ноутбук. Шнуры тянулись к розетке. Это место напоминало Марджори студенческое общежитие, и так неуместно для миллиардера, что девушка просто долго смотрела на надувной матрац, прежде чем снова оглядеться.

В дальнем конце комнаты была дверь в еще одну ванную, а сбоку лежали валики и банки с краской. Панорамное окно спальни выходило на Манхэттен, и окна были открыты, впуская свежий воздух в квартиру. Снизу доносились слабые звуки уличного движения.

Несмотря на устаревший вид, дом всё еще был огромен. А для Манхэттена это не могло быть дешево. Она задалась вопросом, насколько Роб разорен после того, как пожертвовал свои деньги, и неприятный укол вины ударил ее.

— Хм, а сколько именно ты заплатил за эту квартиру, Роб?

Мужчина подошел к дальнему углу, где стояли краска и валики, распаковав один из них.

— Десять?! Нет, подождите, я думаю, восемь с половиной после торгов. Правда, всего три спальни.

Марджори чувствовала слабость.

— Десять… миллионов?

— Восемь с половиной, — поправил он. — Я пытаюсь сократить свой образ жизни в соответствии с моим новым бюджетом, — Роб сказал всё это так радостно.

Желудок Марджори снова скрутило от тошноты.

— Роб, я не хочу совать нос в чужие дела, но… насколько ты разорен, если покупаешь квартиру за восемь миллионов долларов? — Роб был полон противоречивых сигналов. Он купил пентхаус… но сам красил стены. Он был богатым человеком… но спал на надувном матраце. Марджори пребывала в смятении.

— Хм? — Роб обмакнул валик в краску, и Марджори уставилась на его упругие ягодицы. Почему он ведет себя так непринужденно и дружелюбно? Неужели Роб не хочет сорвать с нее одежду? Вот к примеру ей не терпелось снять с него эти джинсы.

Но ей нужно было знать.

— Роб, ты разорился? Из-за меня?

Мужчина удивленно посмотрел на нее.

— Марджори, любимая, я всё еще миллиардер. Ну, пока что. Я мог бы раздать больше денег. Было довольно приятно отдать последний кусок. Некоторые из тех женщин плакали как дети, когда я подписывал чек. Никогда в жизни не видел ничего подобного.

— Держу пари. — Марджори медленно подошла к стене, чувствуя себя пости деревянной.

Роб шлепнул валиком по стене, и краска брызнула. — Так. Ты так и не сказала, что делаешь здесь так поздно? Ты же знаешь это небезопасно в такое время. — Роб взглянул на нее. — Тебе следует быть осторожнее в большом городе.

Марджори показалось, что Роб сказал нечто забавное. А есть ли подходящее время, чтобы прийти к мужчине домой и сделать ему непристойное предложение? Эта мысль показалась ей забавной, и девушка снова начала смеяться, истерика вновь подступила к горлу. Почему всё идет не так, как ей хотелось бы? Почему они так странно ведут себя? Оба!

— Марджори? — Роб положил валик и прошел несколько шагов, разделяющих их. Девушка всё еще держала валик в руке. Мужчина спокойно забрал его из рук и положил тот на пол. Его руки легли на плечи Марджори, и он пристально посмотрел на девушку.

— Любимая, почему ты здесь?

Она с трудом сглотнула.

— Я прыгаю…

Он склонил голову набок.

— Ты чт…

Она обвила руками его шею и притянула Роба к себе. Ее губы нашли губы мужчины, а потом Марджори прижалась к нему в быстром и страстном поцелуе.



Глава 26



На долю секунды Марджори почувствовала, как Роб напрягся, а в следующее мгновение уже прижималась спиной к стене его спальни, и мужчина страстно целовал ее. Губы Роба были требовательными и страстными.


И о боже! Как же она скучала по этому мужчине. Марджори так по нему скучала. Горячие слезы потекли по ее щекам, хотя девушка продолжала целовать Роба, отдавая мужчине каждую частичку сдержанной страсти, которую накопила за последний несчастный месяц. Губы Роба ласкали ее уста, его руки обхватили лицо Марджори, а его колено слегка раздвинуло ее ноги. И это было неистово и так великолепно…

Спина у Марджори стала мокрой и липкой, а когда девушка повернула голову, то услышала почти хлюпающий звук, и ее щека коснулась влажной стены.

— Краска еще не высохла, — прошептала Марджори в горячие и настойчивые уста Роба, а затем снова скользнула языком между его губ.

Роб застонал, его член терся о бедра девушки, когда он прижал Марджори спиной к стене.

— Мне жаль, а хотя, на самом деле, вовсе не жаль. — Продолжал целовать ее Роб. — Значит ли это, что ты снова любишь меня?

Марджори кивнула, неистово прижимаясь устами к его губам.

— Никогда. Не прекращала. Любить. Тебя. — Девушка подчеркивала каждое слово пылким поцелуем.

Роб снова застонал:

— Боже, я люблю тебя, дорогая. Я знаю, что я немного лучше, чем пятно грязи на человечестве, но я работаю, чтобы быть таким человеком, которым ты сможешь гордиться…

— Я уже… — заверила она мужчину, нежно покусывая его губы. — Так и есть, Роб. Ты замечательный. Это я была такой дурой.

— Нет, — выдохнул мужчина ей в губы, а затем немного отстранился, желая посмотреть девушке в глаза. Руки Роба обхватили ее лицо, а большие пальцы погладили по ее щекам. — Нет, Марджори. Ты была права в каждом сказанном слове. Как я уже говорил, всю свою жизнь мне было наплевать на мнение других, а потом я встретил тебя, и у меня появилось на кого произвести впечатление. Я хотел, чтобы ты мной гордилась. И я никогда не чувствовал себя так раньше.

— Я горжусь тобой, — ответила Марджори Робу, задыхаясь. — Я так, так горжусь. Ты сделал удивительную вещь! Я и за миллион лет такого не ожидала. Я думала, ты забудешь обо мне, как только я уеду с острова.

— Забыть о тебе? — Роб усмехнулся и покачал головой. — Если бы я только мог. Ты постоянно у меня в голове. — Мужчина снова поцеловал ее. — Беру свои слова обратно. Я бы не забыл о тебе, даже если бы мог! Я люблю тебя. Я тебя обожаю. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной.

— Я тоже тебя люблю. Я так сильно люблю тебя, Роб. — Марджори снова поцеловала его, такая счастливая. Ее сердце было готово разорваться от счастья. — Не могу поверить, что ты последовал за мной в Нью-Йорк.

— Конечно, — ответил Роб, снова прижимаясь губами к ее устам. — Ты ведь здесь, а я хотел быть рядом с тобой. — Даже когда губы мужчины ласкали ее, взгляд Роба скользнул в сторону. — У тебя волосы в краске.

— А душ здесь работает? — поинтересовалась Марджори.

— Думаю да, но я не знаю, есть ли у меня полотенца.

Девушка посмотрела на кровать.

— Насколько чистое это покрывало?

— Достаточно чистое, — Роб схватил девушку и притянул к себе, подхватывая на руки и понес в ванную комнату.

Марджори прижалась губами шее мужчины, наслаждаясь его опьяняющим ароматом. Даже потный и покрытый пятнами краски, он пах чудесно.

Роб застонал.

— Боже, твой рот… — Руки мужчины скользнули выше по спине, и он аккуратно опустил девушку на ноги. — Не смейся над моей ванной в стиле семидесятых, любимая. Я собираюсь всё это переделать.

Марджори впервые подняла голову и захихикала.

Ванная выглядела ужасно. Действительно ужасно! Стены были отвратительного горчичного цвета, декорированная более темным золотом. Плитка на полу буро-зеленого цвета и напоминала кожу мертвой лягушки. Полки такого же зеленого цвета, а зеркало перед туалетным столиком обрамлено массивной резной позолоченной рамкой. Душевая была зеркальной, наверное, единственное место, что выглядело более современно из всего интерьера, но на противоположной стороне стояла ванна на ажурных золотых ножках, больше напоминая когтистую лапу.

— Ого, — выдохнула она. — Это действительно ужасно.

— Разве? — Роб усмехнулся. — Я почти горжусь этой отвратительностью до такой степени, что хочу оставить ее как дань уважения десятилетию.

— Пожалуйста, не надо, — сказала Марджори, смеясь. — Пожалуйста.

— Хорошо, — поддразнил он, и его руки снова обняли ее. — Но только ради тебя, любимая.

Марджори улыбнулась, услышав эти слова, и ее руки снова обвились вокруг его шеи, а затем они снова поцеловались. Роб потянул ткань рубашки Марджори вверх, и девушка послушно отстранилась от мужчины и подняла руки, позволяя Робу снять рубашку через голову. Раздев девушку, мужчина взглянул на перепачканную ткань и поморщился.

— Я надеюсь, это не твоя любимая рубашка, потому что теперь она вся в краске.

— Мне всё равно, — сказала Марджори, проводя руками вверх и вниз по его груди. — Я с радостью пожертвую всем своим гардеробом, если это будет означать, что ты снова окажешься в моих объятиях.

— Тебе даже не нужно заходить так далеко, — ответил Роб, и его руки скользнули вокруг ее талии, опускаясь к попке. — Мои требования гораздо проще.

— И какие же?

Роб прижался лбом ко лбу девушки и потерся носом о ее собственный:

— Просто люби меня, Марджори.

О боже, ее сердце затрепетало.

— Да, — нежно прошептала она. — Только тебя. Для меня нет никого, кроме тебя.