Любовь к красному

Мужчины, помолчав, переглянулись, отметив свой, такой же непрезентабельный внешний вид, затем, не сдержавшись, усмехнулись. Агент Солл жестом пригласил следовать за ним к одной из палаток. Шимус тоже ухмылялся, но бодренько шел рядом со мной. Его рубашка и жилет тоже промокли от пота насквозь.

Умывшись, переодевшись и оставив сумки в палатке, мы, наконец, направились за нашими провожатыми. Они, кстати, не то изменили отношение к нашему с Шимусом внешнему виду, не то попросту потешались над моим желанием привести себя в порядок, — принесли нам специальную одежду и обувь для работы в здешних условиях, строго предупредив, что в тапочках (это про мои стильные спортивные туфли на плоской подошве!) и легких брючках (за час бы превратившихся в пыльные, мятые, видавшие виды пижамные штаны) в горах ходить опасно. Не городской тротуар, а сложный рельеф.

Вообще, было удивительно и необычно топать по поверхности, посверкивающей от соли и кварца. Уточнять, чего именно больше, я не стала, зато вертела головой по сторонам, когда можно было не смотреть под ноги, любуясь диким горным пейзажем, рассматривая людей, оборудование и последствия недавних загадочных землетрясений.

Вскоре пришлось передвигаться по тропинке над обрывом, буквально прилипая к отвесной скале, чтобы не сорваться вниз по песчанику. Где я в полной мере оценила и специальные альпинистские ботинки, и длинные рукава на манжетах, и участие Солла, страховавшего меня.

Вскоре мы вышли к небольшой площадке, полностью скрытой под слоем блестящего белого песка. Запахло йодом и солью, как на берегу океана в шторм. В глаза сразу бросился естественный разлом в скале, только ведущий не внутрь каменной глыбы, а вниз, в темноту. Подходить к нему совсем-совсем не хотелось, но пришлось следовать за мужчинами, сдерживая нарастающую внутреннюю дрожь.

Я замерла на краю разлома, глядя на естественные, а кое-где свежевырубленные ступени. И если те, что у поверхности, сверкали на солнце, то дальше белая «лестница» исчезала в кромешной тьме, и лезть туда не хотелось уже до паники.

Встречавший нас ученый из военного ведомства Севаша — Виктор Менчур — начал осторожно спускаться первым. Темнота быстро поглотила его поджарую фигуру. Следом за ним двинулся Кодияр, но замер на границе света и сумерек, протянув мне руку для поддержки.

Я мысленно уговаривала себя сделать шаг в неизвестность, но тело словно параличом сковало. Видимо, мое плачевное состояние отметили, потому что кто-то, тихо приблизившись сзади, словно лаская, положил ладонь мне на макушку и помассировал, прошептав несколько слов. Страх и паника ушли. Обернувшись, я отметила сияние глаз менталиста и нахмурилась, решая: высказаться по поводу несанкционированного внушения или поблагодарить. Туманник в камуфляже прочитал мои сомнения, покачал головой, улыбаясь, и доброжелательно пояснил:

— Поверьте, спокойствие вам пригодится.

— Там трупы, да? — испугалась я.

— Нет, убрали, но общая атмосфера — давящая, — мягко, словно ребенку, ответил он. Затем с ласковой, располагающей улыбкой добавил: — Я Мартин Рейвят — руководитель экспедиции. Будет страшно — обращайтесь.

Под его приглядом я надела каску и шагнула вниз, цепляясь за шершавую белую стену. Мы спускались по ступенькам метров тридцать, не меньше, и, несмотря на состояние покоя, которое наложил менталист, страх, затаившийся у меня внутри, ощущался физически — холодной, темной, клубящейся массой.

Мы следовали один за другим по узким низким коридорам и огромным залам соляных пещер, постоянно углубляясь в недра, казалось, бесконечного лабиринта. Здесь еще сильнее чувствовался специфический запах, но, к счастью, вдоль нашего маршрута горели фонарики, позволяя видеть пространство до очередного поворота. С каждой минутой становилось прохладнее, и скоро я надела кофту, совсем недавно буквально силой всунутую мне агентом Соллом вместе со снаряжением. Стены же коридоров становились более бугристыми и неровными от соляных наплывов и подтеков.

В какой-то момент я ощутила вибрацию. Не сразу поняла, откуда она исходит, даже коснулась шершавых острых зубцов на стене, но колебания шли отовсюду. Неуверенно оглянулась на Мартина Рейвята. Он, поймав мой взгляд, поинтересовался:

— Ощутили?

— Странно, будто рядом играет очень громкая музыка и от нее вибрирует все… — поделилась я впечатлением.

— А я не чувствую, — нахмурился артефактор, выглянув из-за спины Рейвята.

— Ее только сутевики ощущают… ощущали так далеко от источника, — мрачно пояснил руководитель экспедиции.

— А далеко идти еще? — дружно спросили мы с Шимусом.

— Да. Эти… горе-археологи силами местных рабочих расчистили разлом и почти сто метров коридора, по которому мы спускались. А дальше проходы были свободные. Вероятно, доступ к артефакту был заблокирован только на поверхности, но со знанием дела и основательно. Без сведений о местонахождении его бы вряд ли нашли.

— В предоставленном нам отчете написано, что у погибших была древняя карта, а также несколько современных топографических и…

— Да! — согласился Рейвят. — С ней работают специалисты из СОАТ.

Вибрация усилилась; я напряженно спросила, вглядываясь в узкий проход:

— А здесь только один вход… и выход?

Менталист снова, не сказав ни слова, снял с меня каску и погладил по голове, усиливая внушение. Хотя окружающим могло показаться, что он просто поправил мою косу, рогаликом закрученную на макушке.

Я резко отстранила голову и грозно уставилась на слишком своевольного туманника:

— Не смейте промывать мне мозги без разрешения!

А он спокойно, явно не чувствуя вины, вернул каску мне на голову и улыбнулся, помогая ее закрепить:

— Вы очень похожи на мою сестру, она тоже не переносит темноту и узкое пространство. Год назад Кристина застряла в лифте с выключенным освещением. Теперь поднимается в свой офис исключительно пешком… на двадцать шестой этаж.

— При чем тут ваша сестра? — раздраженно ответила я. — Я официальное лицо и уж точно не ваша родственница, чтобы…

— Я сильный менталист, госпожа Кыш. — Несмотря на мой раздраженный тон и злость, мужчина говорил мягко и смотрел на меня тоже по-братски. — И не хочу, чтобы к вашим прежним страхам добавились новые. Кошмары никому не нужны, ведь правда?

Я открыла рот высказаться, но через секунду закрыла. Если средний туманник Ясмина легко «читает» меня, то сильный менталист из силового ведомства однозначно может походя ознакомиться с моей подноготной. Ведь в экстремальной ситуации я не слежу за тем, о чем думаю, что чувствую и чего боюсь. Поэтому примирительно кивнула и, развернувшись, продолжила путь. Полгруппы и так заждались впереди.





* * *


Увидев хранилище артефакта, я сперва не поверила своим глазам. Учитывая, какой лабиринт из ходов-переходов мы прошли, перебрались по качающимся мосткам через огромные гулкие пещеры, на какой глубине находимся, — и очутиться в небольшом тупичке?! Это выше моего понимания.

Я замерла в шаге от арочного проема, осматривая небольшой полукруглый скорее грот, чем пещеру, в котором на, вероятно, естественном каменном белоснежном пьедестале, в углублении лежит, на первый взгляд, ничем не примечательная вещь. Мало того, лежит в луже.


— Ждали огромную пещеру с разбойничьим кладом? — усмехнулся агент Кодияр, оценив произведенный эффект.

— Не-ет, но чего-то… посущественнее, — в точности выразил мое мнение коллега-артефактор. Он так же, как и я, видел изображение и читал описание объекта, но тем не менее увидеть собственными глазами на месте…

Мы встали плечом к плечу, знакомясь с объемом работы.

Рейвят протиснулся вперед и, обведя арку широким жестом, начал обрисовывать положение дел:

— Здесь заложены артефакты-ловушки. Большую часть мы деактивировали, но опытным путем выяснили, что ошиблись.

— А черные пятна на полу — остатки неудачного опыта? — мрачно поинтересовался Шимус.

Я тоже взглянула на соляной пол в кошмарных черных подпалинах, и еще в красных… и серо-буро-малиновых… В общем, с виду безобидная пещерка оказалась смертельно опасной.

— Да! — кивнул Мартин с горечью. — Трое моих ребят здесь… остались. Разом и почти мгновенно сгорели. Сработали артефакты-ловушки, спрятанные в арке. А до них — наша первая группа… в полном составе. А до этого мои ребята вынесли отсюда останки шестерых искателей приключений, которые решили, что умнее всех.

— Я хотел бы сам осмотреть арку, — заинтересованно, с азартом заявил Шимус. Чувство самосохранения у этого профессионала отступило перед возможностью собственными руками пощупать незнакомый артефакт.

— Госпожа Кыш, а вам — сюда, ваш подопечный лежит здесь, тепленький, — грустно усмехнулся Мартин, остановившись у пьедестала. — Жидкость безопасна.

Я, нервно улыбнувшись, кивнула. И пока сопровождающие наблюдали за действиями артефактора, которому выпала доля главного спасителя Южного континента, занялась своей частью работы. Потерла ладони, помассировала пальцы, разогревая кожу и повышая чувствительность. А потом шагнула к пьедесталу, разглядывая артефакт — с виду самый обычный камень в мутной лужице. Даже воспользовалась фонарем на каске, чтобы лучше рассмотреть.

Ничего этакого — замысловатого, пафосного, металлического, как любили украшать подобные «штуки» в древности. Никаких финтифлюшек, узоров и даже рун. Совершенно непримечательный плоский серый камень с белыми прожилками, довольно большой. А вот внутри него каким-то образом помещен крупный сгусток окаменевшей ископаемой смолы, называемой на родине алатырь, а здесь — эмбер. Я наклонилась поближе, разглядывая желтый выпуклый кругляш. Вычленяя отдельные элементы, подсознательно догадываясь, подозревая, что собраны они вместе не по прихоти природы, а по чьему-то очень-очень злому намерению. Отрицательная энергетика чувствуется на расстоянии.

Внутри прозрачного самоцвета я различила тоненькую веточку какого-то растения, малька земноводного, фалангу человеческого мизинца и звериный коготь. Этот солнечный камень, как еще называют эмбер, светился изнутри, будто искрился от напряжения и заключенной в нем силы.

Наконец я решилась и аккуратно прикоснулась к артефакту кончиками пальцев, чтобы не сдвинуть его, а открыть своему дару дорогу. Замерла в ожидании ответа, ждала, ждала… но ответа не было. Удивительно: со мной такое впервые — вещь… молчала. И от этого необычного, зловещего безмолвия у меня внутри все засвербело от мучительной неудовлетворенности. Вроде вот она вещь — есть, а получается — нет?!

— Вы уверены, что это именно он? — не удержалась я от вопроса руководителю экспедиции. — Тот самый источник? Его не подменили, пока за нами летали?

Хотя вопрос для сутевика глупый, ведь я могу узнать все от любой вещи, даже совершенно новой. Но здесь — полное молчание. Словно у вещи нет прошлого вовсе — никакого!

— Это именно он, — нахмурился Мартин Рейвят.

— Я его почти не чувствую, — поделилась я, расстроившись донельзя, опасаясь, что утратила свой дар, как если бы стала слепой и глухой.

Туманник-менталист грустно усмехнулся:

— Наши спецы тоже проверяли, но камень молчал, поэтому было решено вынести его наружу и там разбираться с назначением. Но вот как раз с перемещением и возникли проблемы.

— Я могу взять его в руки?

— Да, мы его в пределах пещеры носили, главное — не пересекать арку, не выходить.

Не отрывая напряженного взгляда от загадочного молчаливого артефакта — все-таки боялась страшных последствий, — я вытащила его из мутной воды. Плотно обхватила и прижала к груди, отключаясь от окружающих звуков. А потом, раскрывшись полностью, сняв все щиты, сдерживающие мою сущность, обрушилась на артефакт, буквально взревела, требуя ответа на вопросы: что ты такое, для чего, зачем? Сметая преграды, моя магия проникла в этот серый камень. И ответ пришел! Впервые — в ярких, красочных картинках, не просто понятие, а полное откровение! — кромешным ужасом обрушилось на меня, обволакивая и проникая в каждую клеточку…

Я очнулась на коленях, упершись лбом в каменный постамент, и еще с полминуты тупо разглядывала красные потеки на белой поверхности.

— Госпожа Кыш?! — сквозь шум в ушах доносилось до меня.

— Эвелина Андреевна…

— Эва… очнись, девочка, — отстранив меня от камня и привлекая к себе, испуганно выкрикивал Шимус.

Я посмотрела на свои ладони, артефакта в них уже не было, приподняла лицо и увидела, что руководитель возвращает его на прежнее место. Затем он напряженно посмотрел на меня.

— Эва? Ты как? — Шимус достал платок из кармана и по-отцовски заботливо вытер мне нос и подбородок… от крови. Выходит, это я заляпала пьедестал, получая полный и исчерпывающий ответ от артефакта.

Мартин Рейвят присел рядом и, глубоко вздохнув, осторожно спросил:

— Ну и… как?

Облизнув губы, тут же ощутив вкус железа во рту, я сипло отчиталась:

— Создан в двенадцатом веке до начала эры Объединения. Период всеобщего поклонения Голодному туману. Наречен Судным днем. Предназначение — гибель всего живого на Земляре для очищения, начала нового пути развития планеты. А по сути — великая кровавая жертва туману от его последователей.

— Больные на голову фанатики! — негодовал Шимус, обнимая меня за плечи.

— Не думаю, что его создали здесь, — хмуро заметил Рейвят, присев на пол рядом с нами.

— Вы правы, место рождения артефакта не здесь, — кивнула я, отстраняясь от коллеги и усаживаясь на пятки.

— Вода бы высохла быстро, — задумчиво кивнул артефактор, — здесь слишком много соли. Я думаю, его сюда специально поместили, чтобы как раз уберечь от воды и спрятать от фанатиков и обывателей. А ваши недотеррористы, господин Рейвят, активировали, просто полив водичкой…

— Наши тоже это предположили, — устало кивнул руководитель экспедиции. — Когда мы нашли артефакт, вода полностью накрывала его. Но огонь из арки испарил почти всю. И что нам делать теперь с этой магической бомбой массового поражения?