Любимая женщина маньяка

— Посылку принес курьер?

— Нет, просто оставили на пороге. И это был букет в красивой, объемной упаковке из блестящей фольги и бумаги.

— Да, но когда Татьяна развернула упаковку, чтобы поставить цветы в воду, оказалось, что внутри букет обернут траурной лентой. Клянусь, она испугалась! И расстроилась, только виду не подала! И поставила-таки цветы в вазу. Упертая как черт знает что!

— Леночка, я думаю, что она главным образом нас с тобой пугать и расстраивать не хотела.

— Или не желала показывать, что ей страшно. Почему она оставила цветы?! Я бы, например, выбросила эту гадость в мусор незамедлительно.

— Кроме траурной ленты было что-то еще? Вижу, вас не только она напугала и расстроила.

— Вы очень проницательны, Женя! Дело и в самих цветах, и в их количестве!

— Четное число? — снова догадалась я.

— Именно! У нас принято приходить на похороны с четным количеством цветов, а дарить его живому человеку считается дурной приметой.

— Или пожеланием зла!

— А еще сами цветы.

— А что с ними?

— Это были белые лилии и каллы! Такие цветы дарят только покойникам! Лилии — девушкам, что умерли совсем юными, а каллы — старушкам, что и при жизни уже были одной ногой в могиле. Вот скажите, это ли не намек на скорую смерть?! Или пожелание таковой?!

— А записка была приложена к букету? — Я предпочла отказаться от комментария и задать встречный вопрос.

— Нет, в этот раз записки не было, насколько я знаю.

— Но все и так вполне понятно!

На некоторое время я задумалась. Все же Татьяна была права, когда отказалась идти с этим в полицию. Ясно, что напугало мать и сестру молодой женщины, но говоря объективно, ничего ужасного в этом букете я не вижу. Традиции в разных странах и культурах сильно различаются. Многие, к примеру, не видят в каллах ничего зловещего. В переводе с греческого это название означает «красивый», и во многих странах калла является символом юности и чистоты. Этот цветок означает уважение, преклонение, восхищение и благоговение и, наоборот, рекомендуется для букета невесты. Что до лилии, то ее значение: благородство, слава, невинность, величие и нежность. Этот цветок считают лучшим украшением свадебного стола или помещения для торжеств во многих культурах. Так что даритель, выбирая цветы, возможно, и не желал никого испугать. Что до количества цветов, то, к примеру, за границей принято дарить именно четное их количество. Остается траурная лента. Тут тоже можно найти свое объяснение. Могла произойти банальная ошибка или путаница.

Остаются странные записки. Их можно трактовать по-разному. И что конкретно хотел сказать писавший, сложно понять. И пожалуй, стоит расспросить саму Татьяну о смысле посланий. Вдруг ей как получателю писем понятно гораздо больше, чем нам, посторонним людям.

Но если здесь и имеют место угрозы, то очень тонкие и скрытые, и оставлять совершенно без внимания подобное нельзя, ведь если автор записок — недоброжелатель Татьяны, на этом он может не остановиться, и тогда события будут развиваться по нарастающей, так всегда бывает. И до чего может дойти этот преследователь, предположить сложно. Значит, во всей этой истории обязательно нужно разобраться. Но спокойно, без лишних нервов и ажиотажа.

— Что скажете, Женя? — кажется, пауза несколько затянулась, и Вера начала проявлять нетерпение.

— Наше дело очень сложное? — по-своему истолковала мое молчание Елена.

— Главное, скажите, вы возьметесь спасти мою дочь?!

— Вы неверно истолковали мое молчание, — попыталась я легкой улыбкой успокоить разволновавшихся женщин, — по давней привычке я просто размышляла, с чего стоит начать.

— То есть вы не откажетесь нам помочь?

— Я обещала вмешаться и сделаю это обязательно. Что до сложности проблемы, пока никаких конкретных выводов сделать не могу. Это преждевременно. Нужно разобраться во всем, провести расследование. Пока могу сказать, что ваши опасения и страхи могут иметь под собой конкретную почву, а может, и наоборот, права Татьяна, и письма с подарками ей шлет поклонник со странной манерой высказываться или нетипичным чувством юмора. И тогда оснований для беспокойства нет совершенно никаких.

— Женечка, огромное спасибо вам! За то, что вы отложили свои дела в Европе и согласились помочь! — воскликнула Вера.

«Так, без тети Милы здесь не обошлось, — усмехнулась я про себя. — Похоже, тетушка снова решила слегка прихвастнуть».

— Мой контракт за границей не срочный, время терпит. Что до вашего дела, мне нужно незамедлительно начать расследование. Но главное, как я понимаю, убедить саму Татьяну в его необходимости.

— Да, нас она не слушает!

— Что ей мама и сестра, разве это авторитеты?! — сердито фыркнула Елена.

— Но вас, человека со стороны, причем телохранителя с таким опытом, она обязательно послушает.

— Хорошо. Отправлюсь к ней завтра с утра. Мне нужен адрес Татьяны и телефон.

— А наше присутствие? — женщины с тревогой переглянулись.

— Думаю, в этом нет особой необходимости. Вы, Вера, просто позвоните ей сегодня вечером и скажите, что утром приедет племянница тети Милы. Если не хотите, можете даже не пояснять цель моего визита. У Тани ведь не возникнет вопросов по поводу моего невинного желания свести знакомство?

— Конечно, нет, она вежливая, хорошо воспитанная девочка.

— И новая знакомая — это ведь в будущем потенциальный клиент, — в тоне Елены снова, на сей раз явственно прозвучали нотки зависти и даже легкого злорадства.






* * *


Поскольку приступать к работе мне нужно было не раньше завтрашнего дня, я не стала отменять встречу с Генкой, назначенную ранее.

Приятель пригласил меня на ужин в небольшой ресторанчик в центре, расположенный недалеко от управления. С Генкой мы дружны много лет. Когда-то вместе учились в Ворошиловке, постигали науку, преодолевали различные трудности, что с таким азартом создавали для нас инструкторы и преподаватели, и, как говорит народная поговорка, пуд соли вместе съели. Так что обсуждали мы обычно любые темы без утайки или стеснения. Наших отношений не портили даже постоянные признания Генки в неземной любви ко мне, которые я обычно не воспринимала всерьез или намеренно переводила в шутку.

Сначала мы, как водится, обменялись свежими новостями. Потом Генка расспросил о нашем с тетей Милой отдыхе, а также, усмехаясь, отпустил несколько шуточек, уверяя, что только я со своим везением и жаждой приключений могла ввязаться в расследование, будучи в отпуске на тропическом необитаемом острове, где отдыхающих раз, два и обчелся, да и делать-то особо нечего, кроме как плавать, загорать и поглощать различные экзотические фрукты. Мы развили эту тему и немного посмеялись. Потом Генка погрустнел, озабоченно нахмурился и замолчал, будто вспомнил нечто неприятное. Наблюдая за поведением приятеля, я тоже задумалась. Конечно, у полковника полиции и начальника областного управления обычно бывает много забот и поводов для беспокойства или размышлений, но создавалось впечатление, что приятеля гложет нечто очень неприятное, сложное или непреодолимое.

— Генка, у тебя много работы или какие-то неприятности одолели? — попыталась я наконец вывести его из состояния задумчивости.

— С чего ты это решила? — Приятель часто отвечал вопросом на вопрос, когда не мог вовремя придумать отговорку.

— Встречу назначил возле управления, значит, несмотря на конец рабочего дня, планируешь вернуться назад, в свой кабинет. Значит, работы много.

— Да, — с готовностью согласился он, — навалилось как-то все сразу. Сама понимаешь: начальство, отчетность, внезапный рост особо тяжких. То мне холку мылят, то я, в свою очередь, устраиваю головомойку подчиненным.

— Не, — хмыкнула я, — не понимаю. Давным-давно уже сама себе начальник и босс. А ты колись давай, что-то еще тебя беспокоит?!

— Вот с чего ты это взяла?!

— Все вышеперечисленное — твои обычные рабочие будни, привычные трудности. Они тебя никогда аппетита не лишали. А сейчас сидишь, хмуришься. Задумался, да так, что любимый стейк жевать перестал. Того и гляди остынет, инеем покроется прямо на тарелке.

— Да нормально у меня все, — не повелся Генка на предложение пооткровенничать, — ты лучше скажи, как плечо поживает? Рана не сильно беспокоит?

— Чего об этом вообще разговаривать? Ранение было пустяковое. Все осложнения лишь оттого, что я к врачу не смогла сразу обратиться и пыталась лечиться подручными средствами. И потом, все давно прошло. Я уже отдохнула, полностью восстановилась и больше месяца занимаюсь с полной выкладкой, как обычно.

— И даже на погоду не ноет?

— Да нет. Нормально все. Отдых в тропическом климате на пользу пошел.

— Плавание в соленой морской воде? Да, говорят, это помогает, — меланхолично кивнул Генка.

— И что не так?! — не поняла я, почему приятель до сих пор сидит с кислой миной.

— Ты пулю получила на задании, которое я сосватал! Вот что! — выкрикнул полковник и даже, кажется, слегка стукнул кулаком по столу.

— Не ори, народ пугаешь, вон оглядываются уже.

— Ничего, меня здесь знают, переживут.

— Ага, — усмехнулась я, поправила прядь волос, которая все время падала на глаза, и решила уточнить: — Так ты из-за этого мучаешься? Брось! У меня своя голова на плечах имеется. И решение то я сама приняла, в Европу меня никто на аркане не тащил.

— Сама говорила, работа оказалась более рискованной, чем предполагалось, и об этом тебя никто не потрудился предупредить.

— И ты решил всю вину на себя взять? Генка, брось! Не обращай внимания. А тот разговор вообще забудь. Чего сгоряча не скажешь? Моя работа всегда связана с рисками, нам ли не знать. Да, схватила пулю. Впредь наука будет не связываться с государственными конторами и их подковерными играми. Впрочем, я и так это знала, — снова хмыкнула я и внимательно уставилась в лицо приятеля. Что-то еще было не так.

— Ты вроде за границу собиралась. Когда уезжаешь?

— Не скоро, — ответила я, внимательно следя за реакцией бравого полковника, — там все откладывается пока.

Генкино лицо помрачнело.

— Но я и бездельничать не буду. Представляешь, тетя Мила мне работу нашла. Охранять дочь ее давней подруги — талантливую художницу, между прочим.

— Тетя Мила?! Надо же! — На лице приятеля появилось выражение одновременно удивления и облегчения.

— Но там работы немного, думаю, — опустив глаза в свою тарелку и наблюдая из-под длинных ресниц, лениво бросила я.

— Да? — Даже в интонации голоса Генка не смог скрыть разочарования, а уж лицо его так и вовсе вытянулось и снова помрачнело.

— Так, мне это надоело! — вспыхнула я.

— Чего?! — растерялся от внезапного напора приятель.

— Полковнику, начальнику управления со стажем, нужно лучше уметь свои эмоции скрывать! Вот чего! Давай рассказывай, что происходит?! Я так понимаю, ты по своим каналам каких-то новостей нахватался, и это каким-то образом и меня касается?!

— С чего ты так решила?!

— Гена, этот трюк прокатывает, только когда я тебе это позволяю! Но не думай, что я не вижу твоих уловок! Так что не отвечай вопросом на вопрос, мы не в Одессе! Давай выкладывай!

— Ладно, не злись, — миролюбиво протянул Генка. Потом немного помолчал, словно собираясь с духом или пропуская через фильтр имеющуюся информацию. — У твоего недавнего подопечного неприятности назревают, слышала?