Легенда о Гвендолин

Среди сотен новоявленных магов нашлись, конечно, и те, кто использовал магию во зло. Их было тем больше, чем больше людей приходило в Академию не для того, чтобы постигать мастерство, а для того, чтобы обрести власть.

В конце концов люди, само собой, стали бояться магии – наверное, иначе быть не могло. И вот тогда появились они – Орден Луны.

Изначально костяк ордена составили двенадцать чародеев, лишившихся магии навсегда. Но им оказалось нетрудно увлечь за собой остальных. Слово «магия» стремительно приравнивалось к слову «зло». И вот теперь, спустя пятьдесят лет, маги не только потеряли уважение и любовь. Теперь каждого, кто обнаруживал в себе дар, приводили сюда и запирали под замок.



Так рассказала мне Иона – светловолосая девочка, на два года старше меня, с которой нам предстояло теперь спать на соседних кроватях. И я поверила ей. Мне было одиннадцать лет, и я, в сущности, была ещё довольно глупа.

В Академии я обрела двух подруг – по крайней мере, так мне казалось тогда.

Иона – светлая, как солнечный лучик, нежная, как весенний ветерок.

Дая – яркая, как пламя костра, танцующее в ночи, и такая же колючая, даже со мной.

Нам было четырнадцать, когда пришла пора пройти испытание – ступить за завесу и узнать, какая магия будет подвластна каждой из нас.

С тех пор пути наши должны были разойтись, и мы со страхом ждали этого дня.

Дая вошла в круг пламени первой, и знаки, ведомые пока ещё только учителям, указали для неё путь магии душ. Это значило, она будет подчинять сердца. Она станет куртизанкой или личной чародейкой короля – тут уже всё зависит от неё. Но магия позволит ей видеть души людей насквозь, а собственный ум – направлять их желания и помыслы тропами страсти.

Иона получила своё предназначение второй – оно не удивило никого из нас. Учителя прочитали магию трав в знаках, показанных огнём, магию жизни и созидания. Ей предстояло стать целительницей, как она и хотела всегда. Иона радовалась, покидая зал, ей повезло.

Часто случается так, что знаки указывают вовсе не тот путь, что обитает в твоём сердце. Твой талант далеко не всегда совпадает с помыслами, которыми ты живёшь. Но я ещё не понимала этого тогда.

Я не боялась испытания, потому что верила, что Дева Бурь укажет мне правильный путь. Беспокойство вызывало лишь то, что я до сих пор не знала его сама.

Большинство девочек, живущих в нашем крыле (мальчики жили в другом), уже давно обрели свою мечту. Знали, по какому пути хотели бы идти. Я – нет. Мне нравилось всё – или почти всё. Магия была ценна для меня сама по себе, и я хотела просто изучать её. Я ничего не знала о мире за стенами башни, и тот, что находился на Завесой, был мне куда родней.

– Есть такая магия, – говорила мне любимая из моих наставниц, Фиэра, – которой нет имени в знаках судьбы. Магия Пути. Радость постигать, а не побеждать.

Я не думаю, что она была права. Не бывает пути без цели, чтобы найти – нужно знать, что искать.



Настал мой час, и я ступила в круг. Пламя обняло мои бёдра. Боли не было, только жар, проникающий до костей, согревающий то, чего, казалось, и не существовало во мне никогда.

И тогда я услышала Его голос в первый раз.

– Кто ты? – спрашивал он меня.

Голос был бархатистым и в то же время сухим, как потрескивание костра. Хотелось протянуть руку и коснуться его шероховатых волн, исходивших отовсюду и ниоткуда.

– Я не знаю, – растерянно ответила я. Я плыла по волнам этого голоса, и мне никак не удавалось сосредоточиться на смысле сказанных слов.

– Чего ты хочешь?

– Увидеть тебя.

Пламя колыхнулось до потолка, обжигая меня. Я не видела, как кончики его чертят в воздухе над моей головой один знак за другим. Я напрочь забыла о том, зачем сюда пришла.

– Что главное? – задал он третий вопрос.

Я наконец собралась, но мне всё ещё казалось, что я парю в невесомости, и тёплые волны обволакивают меня.

– Магия. Движение. Жизнь.

На сей раз слова пришли сами собой.

Пламя с хрустом метнулось к потолку, я осела на пол, лишившись сил – я и не знала, что так устала, до того мгновения, когда это произошло.

Наставники поспешили ко мне, меня куда-то несли…

Я очнулась уже в спальне, на своей узкой кровати, стоявшей в ряду таких же точно кроватей юных девочек, одарённых силой. В полумраке – только у самой двери – горела единственная свеча.

– Кто я?.. – повторила я вопрос, на который не смогла дать ответ. Повторила, обращаясь к темноте над головой, потому что думала, что рядом нет больше никого.

Но тут же лица Ионы и Даи появились из сумрака по обе стороны от меня.

– Ты – Проводник, – сказала одна из них.

– Ты – та, кто отбирает жизнь.


Наступила тишина. Девочки молчали, ожидая, когда я сама пойму ответ.





Глава 2




«Проводник» – очень красивое название для того, чей удел и судьба – убивать.

«Проводник между миров» – так они назвали меня и других, таких, как я.

В течение нескольких недель нас с девочками и всех остальных, кто прошёл испытание, расселили по разным спальням. Не знаю, как изменилась жизнь других, а меня поселили одну в северное крыло.

Здесь вдоль длинного мрачного коридора тянулись двери учеников – у каждого своя. В конце располагалось окно, выходившее на утёс, над которым почти что всегда бушевала гроза.

Я полюбила стоять, распахнув ставни, и смотреть на океан. Он сливался в единое пространство с моей душой, где царил такой же сумрак, всегда было холодно, и бушевал ураган.

Я снова осталась абсолютно одна и от того всё чаще задавалась вопросом – что же такое я? Мать рассказывала мне сказки, где кроме прочего существовало и колдовство. В её волшебных историях маги творили добро, защищали мир от тёмных сил, создавали из ничего замки и мосты.

За четыре года, проведённые в башне, я успела позабыть, как выглядит её лицо. Но ни разу не видела я и того, о чём она пела мне перед сном – ни замков, ни мостов. Только вечная гроза, бушевавшая за окном.

Чары, подчинявшие чувства и волю. Чары, приносившие боль. Чары, способные обратить пламя очага в пожар, покорить молнию и послать её во врага.

И вот теперь меня обучали убивать.

Мы, Проводники, на словах служившие звеном между миров, на деле изучали жизнь и смерть. Есть множество способов «проводить» несчастного в мир иной, помимо электрических разрядов и огненных шаров, которые магом использовать давно уже было запрещено.

Нас обучали как отличить одну чудодейственную траву от другой. Один и тот же цветок, поданный по-разному, мог спасти жизнь, а мог накликать смерть.

Мы изучали, как устроен человек, и как одним движением ветра заставить его замереть.

Как исцеляющий сон превратить в смерть, а смерть – в сон.

Они говорили красивые слова – о том, что мы, «проводники», нужны Аустрайху для защиты наших Островов. О том, что пока существуем мы, никому не придётся идти в бой. О том, что наша жизнь сольётся с жизнью архипелага в одно, мы будем дышать его душой и чувствовать каждое движение овевающих утёсы ветров.

Я верила. С каждым днём моя вера становилась всё сильней.

Но я ничего не могла поделать с собой. Меня привлекали не тайны жизни и смерти, а тайны материй и миров. Загадки отражений иных реальностей и сновидений, отражённых в зеркале и в воде. И легенды о тех существах, что обитают «на другой стороне».

Я хотела быть чем-то большим, чем просто одинокой девочкой, застрявшей в жерновах Семи Ветров. Пусть даже и Проводником.

Смерть, молнии, холод и огонь – они подчинялись мне всё лучше день за днём.

Мне было пятнадцать, когда я научилась прогонять грозу от своих окон – или снова призывать её. Тогда, когда захочу.

Наставник Озер – теперь он проводил со мной времени больше, чем кто-либо ещё, сказал, что это очень хороший результат. А я толком не знала почему. Я была грозой, и гроза была мной. Конечно, она делала так, как я захочу.



Больше всего меня удивило то, что в группе, куда меня перевели, почти что не было девочек, кроме меня.

Только худенькая и молчаливая Рейчел, длинные чёрные волосы которой всегда закрывали лицо, и Локлин – угловатая и широкоплечая, больше похожая на мужчину.

Первая пугала меня больше, чем любой из мальчишек. Когда она поднимала лицо, можно было увидеть, что в глазах её уже живёт та смерть, которую она призвана привести в этот мир.

Рейчел наслаждалась тем, чему её обучали. Наслаждалась мыслями о том, как будет убивать. Обычно она не говорила об этом вслух – но я видела это чувство в её глазах.

Не могу сказать, чтобы оно было так уж чуждо и мне.

Как-то я разговорилась с ней – я хотела знать. А она, очевидно, была рада расспросам, потому что кроме меня с ней не говорил никто.

– Тебе нравится убивать, – первая сказала я. Думала, она станет со мной спорить, но Рейчел ответила:

– Да.

По спине у меня пробежал холодок.

– Почему? – спросил я тогда.

Она странно повела головой, на секунду становясь похожей на змею.