Кровь и почва

Пулемёт затрясся в руках, изрыгая длинную очередь.

Ягр меня поддержал с другой стороны дороги.

А как забегали-то, как забегали они под пулями. Прямо тараканы под тапком. Жалко, что открытого пространства немного. Вдоль дороги всего. Порскнули находники по кустам и дальше в лес.

На дороге осталось лежать где-то три десятка неподвижных тушек. Плохо стреляем: половина врагов по лесам теперь шляется. Попробуй их оттуда выкури. Одно преимущество: мы знаем эти леса и горы, а они нет. Был ли среди этих куч падали Тортфорт — не разобрать. Да и некогда ими любоваться. Воевать надо.

А дальше всё по военной науке. Перекатами. Половина дорогу держит, половина отступает на новый рубеж и сама дает прикрытию спокойно отступить до нового рубежа. В каждой группе пулемёт.

Так, отстреливаясь, и сами ушли в зелёнку, отводя преследователей в сторону от рудника. Слишком много их и слишком мало нас. Добро хоть автоматического оружия у них вроде нет. Либо патронов мало. Стреляют по нам редко и только одиночными.

Но нас уже шестеро. Снайпер и один штурмовик убиты. Не удалось нам с Ягром всех врагов положить в первой засаде. Теперь бегай по горному лесу козочкой от охотников. И трудно сказать: сколько вражин осталось по нашу душу.

Вспомнил, как встретил Элику с козой на этой дороге сразу после попадалова сюда и, набивая патронами освободившийся диск, запел «Вечную любовь».

Что-что, а с женой мне повезло, как редко кому везёт. Красавица и характер хороший. Любит меня, что не так часто в семейной жизни бывает. Сына родила.

Сейчас вот за них мои ребята, с которыми два фронта прошел, гибнут. За меня гибнут. За мою семью. Горская верность вождю.

Лес затих, слушая прелестную мелодию Шарля Азнавура. И вдруг в моё пение органично подстроился звонкий женский голос с партией Мирей Матье.

Твою маман! Эта дура все же попёрлась за мной под пули.

— Ягр, прикрой, — крикнул я и в три погибели стал продираться сквозь кусты на голос.

Мимо что-то просвистело и с сочным чпоком врезалось в дерево.

Тут же затарахтел пулемёт Ягра. И пара экономных очередей из автоматов в стороне.

А я дальше продирался уже ползком, подтягивая за собой тяжеленный пулемёт и сумку с дисками.

Элика в неглубокой ямке самозабвенно пела, протирая левер от росы. Явно собралась стрелять.

— Где Митя? — рыкнул я.

— Успокойся, милый, — улыбнулась мне жена. — Здесь. С нами. Где ещё быть нашему сыну. Вон там за камушками сидит. — Указала она на тройку крупных валунов.

— Ты совсем дура, таскать сына туда, где стреляют?

— Можешь орать сколько захочешь. — Ответила жена с милой улыбкой и победным взглядом. — Но избавиться от нас и сбежать в свой мир тебе не удастся.

— Дура. Тут люди умирают за то, чтобы вы ушли в безопасное место. А ты что творишь? Теперь и на вас отвлекаться прикажешь?

— Зачем на меня отвлекаться? Я стрелять умею. — Щелкнула жена зарядной скобой и добавила патрон в подствольный магазин. — У меня с собой сто патронов. Десять зарядов ружья. Так что за нас не бойся. Ты мне лучше другое скажи: зачем ты оделся в ту одежду, в которой суда поапал?

— Та-а-ак… — пропустил я мимо ушей ее последнюю фразу. — Слушай мою команду. Сейчас же выдвигаешься к водопаду, что впадает в озерцо на тропе к месту ухода богов. Помнить его?

— Помню.

— Так что мимо тебя мы не пройдем. Засядешь с Митей выше водопада и никого не пускай на тропу кроме нас. Мы там будем примерно через три часа. Смотри нас не подстрели.

— Вас я всех в лицо знаю, — ответила Элика. — Да и одеты вы одинаково. Поцелуй меня и мы пойдем.

Элика подтянула к себе свой ранец.

— До камней, где Митя двигай ползком, — посоветовал я.

— Не учи горянку по горам ходить, — фыркнула женщина.

Дождался, пока жена уползла к сыну. Слышал шорох ее передвижений, но не видел. Скрытно двигалась, что меня порадовало.

А сам сел думу думать. Что теперь делать с таким живым грузом в боевой обстановке?

— Что, командир, жена пришла свой хутор отбивать? — спросил подползший командир звена штурмовиков.

— Именно. Не знаю, что на нее нашло?

— Как что? Кровь велела. — Убежденно ответил капрал.

— Почему тогда ее братья не пришли?

— Братья её чётко выполняют приказ старшего в роду — тебя. А жена имеет право на свое мнение в таком вопросе, — просветил капрал.


Сколько вот живу среди горцев, а вот так до конца их и не знаю.

— Сколько врагов осталось?

— Десяток — полтора. Не больше. Главное, командир, чтобы нам патронов хватило. Тогда всех здесь положим.

— Ведь это наши горы. Они помогут нам? — процитировал я Высоцкого.

— Вот именно, командир. Правильно сказано.

Звонко хлестал по ушам выстрел из винтовки снайпера.

— О! — улыбнулся капрал. — Ещё минус один. Прорвемся.



Через два с половиной часа все собрались у водопада. Ну, как все… разведка еще не подошла. Пока их ждали, сварили ужин на маленьком бездымном костерке в ямке. Бульон из пемикана с лапшой. Не шибко вкусно — зато питательно. Для Мити жена не забыла что-то положить в свой ранец.

Вернулась разведка, когда уже начало темнеть. Доложилась.

— Командир, находники все ушли хутор. Ночевать, скорее всего, будут там. Их девять человек осталось.

Их девять нас пять, не считая жены с сыном. Не лучший расклад. Тем более враги показали, что воевать они умеют.

Принял насколько мог торжественную позу.

— Бойцы, благодарю за службу. Первая задача: сбросить врагов с хвоста каравана герцога, выполнена вами успешно. На завтра нам надо увести их в сторону. Вон туда, — махнул рукой в гору. — Теперь всем спать. Дежурство по очереди. Капрал, распорядись.

И заснул как убитый. Жутко устал.



На утро ушли в гору на плато. Оторвались всего на четыре часа. Ппотом пришлось делать засады.

Враги со свежими силами, подобрав все трофеи, в то числе и с хутора, стреляли чаще. И точнее.

На плато с сумрачным лесом вышли только я с семьёй и Ягр. Остальные полегли, забрав с собой минимум по одному врагу. Патронов у нас почти не осталось, но мы упорно тащили с собой тяжеленные пулемёты.

Потом и Ягр вдруг осел на ярко зелёный мох.

— Извини, командир, что не выполнил до конца свой долг, запузырил он яркой кровью на губах. Шаль ко мне домой не носи: умерла моя мать этим летом.

Сумрачное небо, прорывающиеся сквозь густые ветви, остановилось в его глазах.

— Видишь: к чему привело твое непослушание, — упрекнул я жену. — Все погибли, защищая тебя, вместо того чтобы отступать по правилам. Какие ребята были. Какие бойцы!

— Ним лучше отсюда уйти, — сказала жена, не отвечая на мои упрёки.

Снял диск с пулемёта Ягра, выщелкнул из него оставшиеся патроны, а сам пулемёт утопил в ручье. Диск забрал с собой. Чтобы враг не мог этим оружием воспользоваться.

И оля-улю козочками по горам.

Дважды еще пришлось устраивать пулемётные засады. Элике запретил стрелять — у неё патроны охотничьи на дымном порохе. Демаскируют.

Когда вышли на заветную поляну, облегчённо вздохнул. Пришли. Там нас не догонят.

Но тут раздался рассерженный крик.

— Стой, Кобчик! Cтой! Не уйдешь от меня проклятый байсрюк герцогский. Отвечай, где мой сын?

Господи, отвяжется ли когда-нибудь от меня этот бырон?

Бывший майор Тортфорт, тяжело дыша, стоял один, без сопровождения. Неужели мы с Эликой всех умудрились всех оставшихся покоцать? Или они отстали от него? Барон держал в руках ППГ, явно затрофеенный у моих павших бойцов, направив его на нас. На нем была надета серо-голубоватая шинель республиканского солдата без погон. А беретку он где-то потерял по дороге.

Я машинально нажал на спуск пулемета, но верный надежный «гочкиз» только клацнул ударником — патроны кончились.

И я просто-напросто швырнул в Тортфорта тяжеленной железякой.

Не добросил.

А жаль.

— Зачем тебе сын? Тебя все равно повесят за измену, — крикнул я ему, задвигая за спину Элику и Митю. — А так хоть один Тортфорт останется на развод. Но уже как рецкий дворянин.

— Ненавижу! — заорал Тортфорт и поднял автомат.