Кровь данов

«Эдак меня полуголое быдло одними камнями забьет», – подумал Тарх, двигаясь вдоль стены. Он разглядел низкую дверь, обитую железными полосами, и прибавил шаг, продолжая работать щитом. Один из рабов, с поднятой над головой киркой, бросился на Быка. Ему в затылок врезался камень, и он рухнул. Тело тут же скрылось под волной атакующих.

Толкнув дверь, Тарх спиной вперед влетел в темень барака. Захлопнув дверь перед самым носом обезумевшей от пережитого страха и пролитой крови толпы, Бык взялся за засов. И не нашел его. Проклятье! В темени барака он разом ослеп. Тарх зашарил по стене рядом, но бруса так и не обнаружил.

Бык привалился плечом к двери и уперся в нее. В дверь вдарили со всей силы, но Тарх удержался.

«Как бы сейчас кинжалом в спину не получить, – мелькнула глупая мысль, – вдруг тут есть кто…»

Он подставил под низ двери ступню, придавил коленом, продолжая удерживать полотно плечом. Отбросил щит и свободной рукой провел по стене вокруг. Дверь задрожала, сотрясаясь от ударов. Засов так и не находился. Снаружи послышались скулеж, вой, короткий звон железа, стоны. Рабы добрались до надсмотрщиков. Это раззадорило толпу. Теперь они уже не молчали.

– Открывай, открывай, горский ублюдок!

– Овцелюб вонючий!

– Давай, давай его сюда!

– Тащи, вытаскивай!

Дверь зазвенела. Ее рубили топорами, что забрали у поверженных скайдов. Тарх шумно выдохнул раз, другой и крепче сжал меч. Отпустил дверь, резко сместился с прохода и прижался к стене. Дверь распахнулась, вперед влетел вооруженный топором раб. Тарх умело рубанул его, укладывая наземь прямо в дверном проеме. Толпа вдавила следующего, которого Тарх встретил ударом рукояти в лоб, – времени и места на замах уже не хватало, – и пинком отправил поверх первого поверженного. Очередного врага Бык встретил, как и задумал, – ткнув острием меча в лицо. Тот истошно заверещал, а Тарх заорал с такой яростью, что за его спиной загудел эхом весь барак: «Дорр-рча! Дорр-ча!»

Снаружи немного притихли, и только раненный в лицо продолжал скулить.

– Что, заткнулись, голозадые?! – заревел Тарх. В неровном предутреннем свете он разглядел лица противников. Они растерялись и переглядывались. Ему удалось остановить их и сбить сумасшедший порыв.

Тарх захохотал во всю глотку, радуясь, что выкрутился. Здесь он мог сражаться хоть весь день. Вместе с ним захохотали потолочные балки, углы и стены пустого барака. Тарх снова – на сей раз победно – закричал: «Дорр-рча! Дорр-рча!»

– Чего разорался, горлопан? – раздался усталый голос.

Тарх узнал голос Плака. Бык нагнулся, подобрал щит, надел его на руку и выбежал наружу. Толпа недовольно загудела, кое-где взметнулись руки, грозя кулаком.

– А ну, цыц! – скомандовал Плак. Он стоял окруженный парой десятков воинов, забрызганный кровью. – Это свой.

– Какой же свой? – закричал кто-то из толпы. – Овцелюб он!

– Наших порубил!

– И командовать, гад, взялся! А сам и говорит-то нечисто!

Тарх мысленно ругнулся. Хорошо еще хоть не на дорча стал приказы отдавать! Имперский-то у него и вправду так себе…

– Я ж с надсмотрщиками дрался, – Тарх кивнул в сторону поверженных. – Оружия вам добыл…

При звуках его голоса толпа вновь недовольно заворчала, но Тарх ее уже не опасался. Куда важнее другое. Он увидел, как невдалеке в казармы врываются орущие толпы, и подошел к Плаку.

– С Черепом что? Где он?

– Там, у стены, – качнул головой Плак. – И здоров же ты орать…

– Потом, – коротко прервал Тарх.

Из казармы, в которую только что вбежали полуголые, чумазые фигуры, вылетели наружу скамьи, столы, свертки. Каждый предмет толпа на улице встречала восторженным ором. Стоящие рядом рудничные невольники покосились в темноту распахнутой двери, из которой только что вышел Бык. И сделали маленький шаг вперед.

– Бегом к Коске, бегом! – крикнул Тарх Плаку, увлекая его за собой.

Коска отдыхал после боя. Сидя на плоском камне, смотрел на догорающие огни на склоне. Он услышал топот и повернулся.

– Жив, значит, – встретил он Быка. – А говорил, в сторонке посидишь…

– Зима на носу, – огорошил его Тарх. – У тебя теперь куча воинов. И имперцы на подходе. А сейчас громят то, что поможет нам перезимовать! Нам каждая ложка, каждая щепка нужна!

Коска встал.

– Надо этих, рудничных, в Скайдану уводить, – коротко сказал Бык. – Пока кровь кипит.

Думал Коска недолго – три-четыре удара сердца.

– Дорога к селу – вот эта? – Он махнул рукой на уходящую наверх широкую тропу с колеей от колес.

Бык кивнул. Коска повернулся к Плаку.

– Возьми своих, оббеги кругом. Кулаками сильно не маши, не зли людей попусту. Скажи, главный говорить будет.

Коска Копон поднялся и показал рукой на склон.


– Видишь камешек?

На склоне, между лагерем и подземными норами-входами в шахты возвышался отдельно стоящий здоровенный валун. Плак бросил на него взгляд и кивнул.

– Туда всех и гони. С него говорить буду.

Плак и его воины сорвались с места. Череп покосился на Тарха и хмыкнул:

– Идем. А то вновь придется тебя отбивать.



– Вы доблестно сражались! Назло тюремщикам выбрались из пламени! Ни огонь, ни подземелья, ни вражеское железо вам нипочем! – гремел голос Черепа.

Восторженный рев лавиной прошелся окрест.

– Братья! Я, Коска Копон по прозвищу Череп, беру вас под свою руку! – Крики, шум, свист. – Клянетесь ли вы идти со мной до конца?

Толпа вновь взревела, послышался звон железа о железо.

Тарх стоял за громадой валуна, скрытый от посторонних глаз. Место Копон выбрал правильное: его голос грохотал над лагерем, доносясь до самого дальнего уголка. Коска с легкостью играл желаниями этого сброда, как пастух играет на любимой свирели.

– Сегодня кирками вы кололи не горную породу, а пустые бошки имперцев и скайдов!

Толпа захохотала.

– А некоторых до отвала накормили камнями!

– Да! Да! Да! – послышались нестройные крики. – Накормили ублюдков!

– Но есть еще одно дело, что мы не сделали… – Копон резко оборвал свою речь, и все затихли. – Месть. Где же ваша месть? Вот дорога, что ведет к домам скайдов-надсмотрщиков. Там их дома, там их теплые бабы, там жратва и пиво. Чего вы ждете? Идите и возьмите!

Толпа на миг пораженно замолчала… А затем зарычала и бросилась туда, куда указывала рука Коски Копона.

– Лихо, – сказал Тарх спрыгнувшему с валуна Копону. Бык смотрел, как толпа голодранцев с кирками и лопатами несется вверх и ввинчивается в поворот. – Не жалко?

Бык отметил, что все доспешные и вооруженные воины, что штурмовали шахты, остались здесь.

– Кого? – сплюнул на землю Череп. – Скайдов?

– Нет, – мотнул головой Тарх. – Новых бойцов. Так с голыми задницами и бросились. Пирогами их встречать никто не будет.

Плак махнул рукой в сторону дороги, и воины двинулись следом за бегущей толпой. Коска широкими шагами спускался вниз по склону. Бык зашагал рядом.

– Сам же сказал: зима скоро, – ответил Череп. – Куда столько ртов держать? Вот и проредят горцы самых дурных да скорых.

– Они не горцы, – дернул щекой Бык. – Позор гор, имперские прихвостни.

Череп хмыкнул, но промолчал. Воины впереди них построились в некоторое подобие походной колонны и скорым шагом направились по дороге. Они затопали следом.

– Узнал, как рудничные из огня выбрались? – поинтересовался Тарх. – Полыхнуло знатно.

– Имперцы в спешке в подземные залы рабов засунули, даже не посмотрели, что в них. А там инструменты пылились. Ну кирки, молоты, лопаты… Кто-то толковый нашелся, велел не ворота сбивать, а через замурованный ход вглубь земли пробиваться. Стенки хлипкие оказались.

– Пробились, значит, – кивнул Тарх.

– Ага. И сами пробились, и остальных вытащили. За столько-то лет изучили свои подземелья. Они уж и без нас были готовы наброситься.

– Удачно сложилось, – почесал за ухом гигант.

Копон промолчал. К ним приблизился Плак.

– Далеко до Скайданы?

Великан пожал плечами:

– Карте верить – совсем рядом, за углом.

– А не врет твоя карта? – не унимался Плак. – А то отправили рудничных клибб знает куда…

– Не мельтеши, – осадил его Копон. – Надсмотрщики наши в Колодце поутру парным молоком угощались. Откуда? Так что рядом их село, рядом.

«Наблюдательный и не дурак. С этим Коской Копоном держи ухо востро», – отметил Бык.

Первым делом они услышали крики. Тарх понял – скайдов побили, а село взяли на копье. Раньше в Скайдане Быку быть не доводилось. Он с интересом посмотрел на то, как жили имперские прислужники, забывшие заветы предков.