Корона желаний

Викрам приободрился. А вдруг получится пробраться в Алаку с куртизанками? Но, видимо, лицо его слишком уж просияло, потому как желтый ванара расхохотался.

– Ты не первый из людей, жаждущий отправиться с ними, мальчик. Но магию вишканий не обманешь, они тебя не возьмут.

Гаури вскинула голову и вперилась глазами в Викрама. Его внутренности скрутило. Ядовитые куртизанки участвуют в Турнире?

– Пока они путешествуют, никто не наймет их для убийства какого-нибудь мерзкого или подлого царька из мира людей, а значит, никаких больше демонстраций, – вздохнул желтый ванара. – Никаких развлечений.

Вишканья на сцене пела и гладила музыканта по шее.

– Мы будем скучать, когда они уедут, – прошептал ванара.

Перед музыкантом тем временем заклубилось странное марево, и под прикосновения и шепот куртизанки оно ожило, обрело форму, обернувшись человеком из дыма. Дым поманил музыканта, и лицо его исказилось от жажды, но стоило вишканье поднять руку – и марево рассеялось. Музыкант встал, из уголка его рта стекала тонкая струйка крови. Он вытер ее и жадно уставился на вишканью. Как зачарованный. Толпа взорвалась бурными аплодисментами, а Викрама чуть не стошнило.

К нему повернулся желтый ванара, зрачки его так расширились, что почти поглотили белки глаз.

– Видел? Они могут показать то, чего ты хочешь больше всего, и ты захлебнешься собственным желанием.

Серый ванара засмеялся:

– Ах, желание. Та еще отрава.

Викрам нахмурился. Где-то он это уже слышал. Но мысль мелькнула и исчезла, когда их потащили дальше по волшебному краю.

При всей здешней красоте чувствовалась в Иномирье некая незавершенность. Многие здания только начали строить.

Сад с серебряными ростками был огорожен жемчужным забором. Даже небо казалось сшитым из кусков, и ночные островки испещряли белые шрамы – не облака, не звезды, а нити.

Викрам вдруг понял, на что это похоже. Город переживал последствия войны, становясь все более жестким и настороженным.

– Кто победил? – спросила Гаури. – Вы же сказали, что была война.

– О да-а-а, – протянул один из ванар. – Грозная Королева и ее Ледяной Супруг упокоили Хаос, спутали звезды, разорвали нити, прожевали и выплюнули тьму!

Викрам закатил глаза. Их похитили полные безумцы, что не сулило ничего хорошего, но заранее нервничать не стоило. Он ведь знал их слабости, а это величайшее оружие, и другого ему не надо. Викрам и из не таких передряг выбирался, и если бы ради свободы и попадания на Турнир ему пришлось продать душу, он бы так и сделал.

На дне покатой долины раскинулось множество блестящих озер. Здесь словно отгремела мощнейшая гроза, и теперь усеявшие землю серебряные лужи озаряли мир. Серый ванара ловко пробирался меж ними, а Викрам заглядывал в воду, и от увиденного у него перехватывало дыхание. В глубинах луж таился лес стеклянных птиц. Сотня солнц. Тысяча лун. Цепь натянулась, и он поднял глаза на серого ванару. Тот сжимал в руке что-то яркое. Сверкающий рубин. На миг Викрам запаниковал, решив, что это его рубин, но затем ощутил, как родной камень царапает грудь сквозь потайной карман шервани.

«Зачем им пропуск в Алаку?»

Ни о чем другом подумать он не успел, ибо ванары прыгнули в лужу. Ноги Викрама заскользили по грязи, желудок затопило ужасом, и он зажмурился, приготовившись к падению.





7

Вкушая месть

Гаури




Я умирала.

Наверняка. Такой голод выдержать невозможно. Он охватил меня еще на Ночном базаре, словно яблоко умоляло его укусить, и только предостережение ванар не давало впиться зубами в сочный бок. А когда мы прыгнули в зеркальный портал, голод стал нестерпимым. Он застил взор – я едва видела город-призрак, через который нас провели.

На насыпях тут и там полыхали небольшие костры, но улицы были пустынны. Я смутно разглядела потрепанные знамена, свисающие с кривобоких башенок, и кривые зубы горного хребта вдалеке, что ухмылялся все шире, будто силился разорвать мир пополам.

– Дом, – пропел желтый ванара, и даже сквозь мутную пелену голода я слышала боль в его голосе. – Однажды королева Тара вернется. Однажды ее наказание закончится.

Я не запомнила, чтобы меня волокли еще куда-то, но вдруг раздался лязг и грохот, и стало ясно, что нас заперли в темнице.

– Суд состоится на рассвете, – рыкнул серый ванара через дверь.

Комната тонула в затхлом зловонии, и я еле сдерживала рвотные позывы. Стены были выложены из сырого серого камня. В одном углу потолок подпирало железное дерево – слишком толстое, чтобы разодрать каменные плиты и пробиться наружу. Стоять удавалось с трудом. Что-то свисало с железных ветвей, какой-то громоздкий плащ, верно, оставленный предыдущим приговоренным пленником.

Теперь, избавленная от цепей, я наконец смогла потереть одной рукой истерзанную опухшую шею, морщась от боли.

– Думаю, их можно обмануть, – сам себе пробормотал Викрам, прислонившись к стене. – Убедить, что мы знаем, как связаться с их королевой, и улизнуть. Ты ведь еще в силах сражаться?

Видимо, ответ ясно читался на моем лице, потому что Викрам застонал.


– Покажи яблоко.

Я слишком устала, чтобы спорить, так что просто протянула руку. Золотая кожура уже слегка сморщилась, как у не самого свежего фрукта. В тусклом свете казалось, будто яблоко плавится.

– Странно, – промолвил Викрам.

– Твоя мудрость поистине не знает границ.

Мои слова проигнорировали.

– Что чувствуешь?

– Что умру, если не съем это яблоко.

Викрам задумался.

– А что мешает? Попробуй, посмотрим, что будет.

– Ты чокнутый?

– Скорее любопытный.

– Один укус может меня убить!

– Вряд ли. Ванары держали тебя на поводке… а вдруг это специально, чтобы ты не съела яблоко?

– Нет.

Сложно выразить словами, чем именно меня так пугал этот проклятый плод. Я просто чувствовала, что последствия окажутся разрушительными. А как иначе, если троица ванар была готова сторожить его сотню лет без надежды вернуть?

– Они предупредили, чтобы я его не ела.

– И ты им доверяешь?

– Нет, но фрукту я доверяю еще меньше.

Викрам отстал, бурча под нос что-то вроде «упрямица» и «за что мне это», я же попыталась отрешиться от голода, но он становился все ярче и настойчивей. Я покосилась на Викрама. Под глазами его залегли усталые тени. Лицо его – строгое и резкое – словно впитало те немногие капли света, что озаряли темницу. А он не такой уж тощий, как мне показалось поначалу. Скорее, мускулистый, поджарый, с точеными изгибами бегуна. Ничего лишнего. И глядя на него, я испытывала…

Голод.

Может, если съесть Викрама, мне хватит сил выбраться отсюда.

Может, если съесть его, я выживу.

Да что со мной такое? Я в ужасе отшатнулась. Но какой бы демон ни завладел мной, он требовал право голоса. И я прохрипела:

– Мертвым ты был бы мне полезнее, чем живым.

Викрам тут же вскинул голову, а в углу кто-то противно захихикал и прошипел:

– Полностью поддерживаю.

Я подскочила. По спине заструился холодный пот. Взгляд устремился к железному дереву, льнувшему к влажной стене. Я думала, что с его ветвей свисает плащ предыдущего пленника, но ошиблась. Это был труп. Бледный. С немногочисленными кусками плоти на облезлых костях.

– Всего лишь труп, – выдохнула я.

– Труп? Что за банальщина! – фыркнули в ответ. – Никогда веталу[8] не видели?

Викрам, раззявив рот, уставился на дерево.

– Они обитают только во дворах кремации.

– Молодец! – прохрипело существо. – Во дворах кремации очень удобно красть тела. А бестелесному злу только этого и надо.

Я крайне мало знала о веталах. Майя отказывалась говорить о них, боясь наслать на меня кошмары. Я помнила, что они крадут тела и питаются душами, но на этом все.

Ветала свесился с дерева вниз головой, цепляясь за ветви бледными сгнившими коленями. За спиной его с шорохом сложились огромные крылья, которые я и приняла за плащ.

– Любуешься? – спросил ветала, выворачивая шею. – Жаль, что они теперь лишь украшение, но я не мог вынести мысли о расставании с ними. Крылья добавляют разложению изящества. В конце концов, чего стоит загробная жизнь без красоты, да?

Он посмотрел на меня снизу вверх и принюхался.

– Хотя тебе, может, и не понять.

Викрам придвинулся ко мне поближе, что, учитывая мои недавние позывы, не казалось особо разумным.