Коп из захолустья

– Не кого, а что. Навесной автоматический гранатомет калибра сорок миллиметров, неуч, – Влад снова улыбается. – Все, отставить лирику. Слушай внимательно: вскидывать к плечу АК-600 не придется, как только ты снимешь предохранитель, на забрале появится прицельный маркер, четко двигающийся вслед за перемещением ствола автомата. Рукой водишь – маркер по забралу бегает. Подсветка выбранной цели, дальномер – все в комплекте.

– Прямо как в VR-стрелялке[84], – улыбаюсь я, вспоминая беззаботное детство. – А если отказ или сбой из-за повреждений в бою?

– Даже если засбоит, что очень вряд ли, там каждый третий патрон – трассер. Поверь, поправку взять будет легко даже на глаз.

– Отдача сильная?

– Сильная – что? Нат, малыш, забудь! Это не «Иерихон» и не «Гризли», это в Коврове разработали. Все импульсы выстрела распределяются и гасятся. Стреляешь будто он игрушечный, только весит почти двадцать кило… Эээ… чуть меньше сорока пяти фунтов. Ну, и грохочет по-взрослому.

Мичман «дрессировал» меня еще минут пятнадцать. Так сам и сказал: мол, учить бесполезно, не успеем, разве что только дрессировать, как цирковую зверушку. Пару-тройку основных фокусов вбить по-быстрому.

– Главное – без моей команды никуда не лезь, – втолковывал он мне. – Туми с парнями и сами там со всем отлично разберутся. Тебе же на самом деле в одиночку ничего захватывать и удерживать не нужно. Только выжить. Понял? По-хорошему, тебе бы вообще туда не лезть, и будь нас хотя бы рота… Но роты нет, каждый ствол на счету. Вот и будем мы с тобой вдвоем тылы держать и, если потребуется, с дальних подступов помогать огневые точки давить, калибра хватит… Все понятно?

– Да.

– Вот и славно. Значит: «Лезь в броню, дави на газ, ты назначен быть героем!».

– Что? – не понял я.

– Так, ничего, – отмахивается Влад. – Песня это. Русская. Такая старая, что уже почти народная. Про таких вот, как мы, которых назначили в герои не спрашивая желания[85]…

– И чем оно для них закончилось? – не смог я удержаться от вопроса.

– Стали героями, – пожимает плечами русский. – Правда, погибли, но задачу выполнили.

Нет, просто очуметь какое оптимистичное напутствие перед началом боевой операции!

Красиво идут! Нас в Академии тактике тоже учили, пусть и не общевойсковой. Но и тут операция похожа скорее на штурмовую полицейскую, чем войсковую наземную. Так что можно сказать, в вопросе я все же слегка понимаю.

Причем красоту работы русских я могу оценить только благодаря подсветке объектов системы распознавания «свой – чужой». Без нее видел бы лишь светло-серые заметаемые поземкой торосы и уже не совсем черное, ночное, а начинающее светлеть предутреннее небо над ними. Ну, и неплохо освещенные здания рудника. Но Влад был прав, в черной полицейской броне даже при столь скудном освещении я бы тут сейчас смотрелся, как прыщик на лбу школьной королевы красоты: одинокий и очень приметный. А парни Туми, правда, идут красиво: цепью, «перекатом» в шахматном порядке, пока первые номера совершают быстрый рывок вперед – вторые их прикрывают. А потом – наоборот. Просто волна какая-то, идеально скоординированная и слаженная.

А главное – все в полной тишине, без команд, чисто на рефлексах, закрепленных, думаю, многими сотнями тренировок и реальных боевых выходов. Связь включится только после начала стрельбы, до этого – полное радиомолчание. Даже у настоящих пиратов запросто могла бы найтись сканирующая эфир аппаратура и специалист для работы с ней. А ведь на руднике засело регулярное армейское подразделение, только маскирующееся под пиратов. А значит – точно есть и аппаратура и спец по ней.

На малой схеме местности в правом нижнем углу тактического дисплея, что спроецирован на мое забрало, вдобавок к изначально имевшимся на нём зелёным точкам, одна за другой появляются новые – красные. Тут все ясно: парни Тумарбекова обнаруживают и отмечают бойцов и огневые точки янки. И, как я вижу, сразу между собой цели распределяют. В нашем с Владом секторе пока чисто, но это ничего не значит. Янки в комплексе много, когда начнется, подозреваю, полезут буквально из всех щелей.

Где-то справа, за здоровенной «тарелкой» антенны дальней связи, гулко и солидно пророкотала короткая, патрона на три, очередь. И тут же пропала одна из красных точек, а прочие замельтешили, засуетились. Poehali, началось…

С такой дистанции, да еще и с нашего ракурса, наблюдать за боем оказалось совершенно не интересно. Где-то заполошно трещали длинными очередями «Браунинги» янки, им вторили, начисто заглушая, короткие взрыкивания «калашниковых». Одна за другой гасли красные точки, зеленые перемещались все ближе к комплексу, а в нескольких строениях, так уже оказались и внутри него… В эфире лишь короткие команды и доклады:

– Фикса, слева!

– Принял.

– Белый, держишь тут, мы в обход.

– Сделаю.

– Крюк, на десять часов! Он у меня в слепой зоне.

– Принял, накрою.

Снаружи комплекса красных точек не осталось совсем. Все же внезапность нападения и подавляющее преимущество в огневой мощи и броне оказались решающими. Не готовая к нападению пехота с легкой стрелковкой против закованных в броню тяжелых штурмовиков… Исход был легко прогнозируемым и закономерным. Но растерянность первых мгновений прошла, эффект неожиданности уже утрачен… А у янки, к сожалению, далеко не все морпехи похожи на ныне покойную капралку Леруа, есть среди них вояки вполне серьезные…

Теперь доклады штурмовых групп стали несколько менее бодрыми, а голоса самих бойцов – напряженными и злыми. И это понятно. Перенацелить орбитальную группировку с околопланетного пространства на поверхность планеты – вопрос вполне решаемый, пусть и не быстрый. Но время уходит, его все меньше. А прорваться в центр управления и, «обесточить» к чертовой матери все боевые спутники над планетой пока не выходит. Оттого и нервозность.

– Бек, да херакни туда гранатой!!!

– А если там оборудование?

– Да и плевать, тебе за него платить что ли?!

– Отставить гранаты, – это уже даже не Туми, это Князь в эфире.

Он, понятное дело, сам в атаку не пошел, на то есть старший лейтенант Тумарбеков и его головорезы, но общий контроль за ситуацией он осуществляет из рубки «Бесстрашного». Без надобности, как я успел заметить, не вмешивается, Руководить Руслану не мешает, но его слово – последнее, а приоритет – высший.

– Можем не успеть, – голос Туми звучит хрипло и прерывисто, будто тот куда-то очень быстро бежит.

– Успевайте, – Князь холоден и неумолим, будто утопивший «Титаник» айсберг. – Накроется что-то, без чего спутники не отключить, и что толку будет с той спешки? От орбитальной бомбардировки не убежишь…

– Принял, будем успевать.

Пальба в зданиях рудника такая, что я уже почти не в состоянии выделить в этой канонаде отдельные выстрелы или очереди. А мы с Владом – тут.

– Влад, а может?…


– Не может, – обрывает меня мичман. – Приказ какой? Держать тылы. Вот и держим.

Спорить – бесполезно. Похоже, все веселье сегодня мимо меня пройдет. Или нет?

– Влад, вы на позиции? – это Новиков уже явно нам.

– Так точно.

– К нам гости. Три десантных бота. Наши в комплексе почти закончили, но к началу точно не успеют. Так что до прибытия подкрепления – все на вас.

– Кто там приключений хотел? – в голосе Влада слышу злое веселье. – Получай, расписаться не забудь!

Три десантных бота – это, с одной стороны, хорошо. Значит наверху так и не поняли, что именно здесь произошло, и вместо орбитальной бомбардировки послали десант. Еще хорошо, что боты, а не ганшипы[86]. У бота активных средств обороны нет, это просто «консервная банка» класса «орбита – планета», средство доставки. Ганшип и нас всех, и добывающий комплекс, размазал бы по снегу и льду даже не приземляясь. Но с другой… Сейчас к нам с целью разобраться, что к чему, летит три взвода морпехов. Скорее всего – экипированных по тяжелому варианту. Влад обещал, что АК-600 пробивает броню «Серафима»? Вот сейчас и выясним…

– Что главное в боевой броне, Нат?

– Эээ… Силовая установка? Или экзоскелет?

– Главное в ней – не обгадиться, салага! – коротко хохочет русский. – Если приземлятся – нам с тобой точно amba. Парни потом за нас, конечно, жестоко отомстят, но нам оно будет уже безразлично. Поэтому долби им по пилотским кабинам. Удачно попадешь – есть шанс пробить триплексы. Не пробьешь, так хоть пилотов напугаешь. А ровно сесть только по приборам под огнем – это реально асом нужно быть.

– Понял.

Мне бы выступивший на лбу пот утереть, да только никак: шлем, опущенное забрало. Сердце гулко бухает, почему-то в районе кадыка.

– Заляг поудобнее и готовься, – это снова Влад. – Я цели подсвечу и помечу, в каком порядке давить будем. По моей команде огонь переносим с одной на другой. Понял?

– Да, – отвечая, понимаю, что у меня еще и в глотке пересохло.

– Вон они, – русский перешел почти на шепот, будто в ботах его могут услышать. – Не дергайся, не спеши, по моей команде иииии…..

Боты заходят под не особенно удачным углом, но баллистический калькулятор добросовестно высчитывает для меня скорость целей и необходимое упреждение.

– Огонь!!!

Дум-дум-дум, дум-дум-дум, дум-дум-дум!!!

А и правда, отдачи у «калашникова» нет вообще, ощущаю только небольшую вибрацию. Ну, и грохочет он, зараза, так, что шумоподавители шлема до конца не справляются, и я слегка глохну на правое ухо. Яркие искры трассеров уносятся в сторону уже идущего на посадку, а потому – ставшего особенно неповоротливым, бота, помеченного Владом как цель номер один. На лобовой броне и триплексах бота заплясало множество мелких, разлетающихся искр, будто от китайских петард-трещеток. Со слышным даже тут визгом, в стороны, уходят рикошеты. Но не все, не все рикошетируют! Не ошибся Влад!

Только что ровно шедший по посадочной глиссаде бот вдруг зарыскал, задергался, а потом резко и довольно сильно накренился влево. Чем тут же воспользовался мичман. Одна за другой три огненные стрелы с диким, каким-то инфернальным воем сорвались в сторону бота и ударили ему точно в подставленное брюхо. Несчастный аппарат буквально вздуло изнутри, огонь и черная жирная копоть плеснули в стороны из всех, разом выдавленных наружу, люков и триплексов. Окончательно потеряв управление, он кувыркнулся и, ломая киль, стабилизаторы и раздвоенное хвостовое оперение, рухнул вниз с высоты метров в тридцать. Думаю, живых там не осталось.

Я невольно обернулся и увидел в клубах быстро рассеивающегося дыма сгоревших стартовых ускорителей фигуру Влада с пусковым контейнером на плече, похожим на полутораметровую трубу, внутри которой можно разглядеть жерла расположенных по кругу трубок-направляющих. Смотрится, конечно, эпично! Так вот ты какая, русская «Ромашка»…

– Нат, не спать! – рык мичмана возвращает меня в реальность. – Там еще двое!!!

Со вторым все уже совсем не так просто. Пилоты в нем за штурвалом явно бывалые, начали маневрировать, вполне толково сбивая мне прицел и явно пытаясь уйти из-под обстрела за ледяную гору здоровенного тороса. Так красиво, как с первым, уже не выходит. Короткие очереди чертят утреннюю полумглу, искры летя во все стороны, надсадно воют движки бота, мечущегося в моем прицеле, словно жирная, но все равно шустрая муха. Но чисто отработать по пилотской кабине у меня уже не получается, а бортовая броня пули «шестисотки», похоже, держит. По крайней мере видимых повреждений я не замечаю. И за торос эта жестянка уходит вполне уверенно, да еще и десантную рампу всем корпусом прикрывая.

– Третий, suka, сел уже, – цедит сквозь зубы Влад. – Давай хоть этого нахлобучим.

Да, я и сам видел, как буквально нырнул за высоченное нагромождение ледяных глыб третий бот. Думаю, жесткая там была посадочка, с грохотом и скрежетом. Но судя по тому, что ни дыма, ни всполохов пламени не видно – он все же сел, а не упал. А значит минимум два десятка десантников в тяжелой броне уже на поверхности. И второй пока что из строя не выведен, а в нем – столько же. Нет, козырей нужно ровнять[87] однозначно, иначе они нас массой задавят. Туми в зданиях рудничного комплекса, может, и отобьется, хотя и у него парни уже минимум половину боекомплекта спалили, а эти – свежие. Но вот нам с Владом на открытой местности – точно hana.

Позади меня снова дико взвыло, и в хвостовую балку почти успевшего скрыться за торосом бота ударила еще одна ракета. Потерявшая управление машина бешено закрутилась в воздухе. Бот мотнуло вправо и он, теряя и расшвыривая по округе детали обшивки, проскрежетал бортом по ледяной стене и рухнул, подняв целую снежную бурю.

– Метров с десяти свалился, – прикинул Влад. – В броне это – семечки. Не давай оттуда никому выбраться, дави любое шевеление.

Спасибо, а то я сам не догадался бы… Мичман еще договорить не успел, а я уже всадил короткую очередь в какого-то бедолагу, пытавшегося вывалиться наружи из бокового люка. Да, не соврал русский, «Серафима» пуля «калашникова» шьет буквально навылет. Десантник рухнул мешком и признаков жизни не подает. Зато товарищи его через все бойницы и люки бота огрызнулись так, что он на несколько мгновений стал похож на огненного дикобраза, во все стороны растопырившего длинные иглы. Слежавшийся снег и лед вокруг нас буквально встали дыбом, над головой с воем целый рой пуль проносится, одна, особенно удачливая, звонко бьет мне в левый наплечник и с пронзительным писком уносится в темноту.

– Упс, blya! – вырывается у меня.

– Статус? – рыкает сквозь пальбу Влад.

– Норма, – откликаюсь я. – Рикошет.

– Совсем подрос наш мальчик, – хмыкает русский. – Уже и матом ругаться начал. Получите, suki!!!

«Ромашка» выплевывает в сторону бота еще две ракеты. Там, похоже, всем враз поплохело. По крайней мере, стрельба мгновенно стихла. Если в боте кто-то и жив еще, то ему сейчас точно не до нас.

Громко и тревожно запищало какое-то оповещение, а в правом верхнем углу тактического дисплея замерцал незнакомый мне символ, о таком Влад на инструктаже точно не рассказывал.

– Бегом к комплексу, Нат! Бегом!!! Это активная подсветка цели. Сейчас по нам влупят из чего-то очень бо…!

Возможно, Влад и закончил фразу, но я его не услышал. Мгновенное выполнение любой команды в боевой обстановке – это нам на уровень рефлексов еще в Академии вбили. И в сторону рудника я припустил во все лопатки сразу после того, как услышал свое имя. Остальное дослушивал уже на бегу. А потом… Потом с треском отключились, не выдержав уровня грохота, шумоподавители шлема, а меня словно пнул в спину разозлившийся великан. И «скорлупу» боевой брони, весящую почти четыре с половиной тысячи фунтов, кубарем поволокло по снегу. Это чем же по нам из третьего бота шарахнули? Тактической ядерной боеголовкой?

– Нат, ты живой?