Коп из захолустья

– Отлично, – я возвращаюсь к центральному входу в ветхую лачугу, служащую ночлежкой местным бомжам и наркоманам.

После хорошего, от всей души, пинка, дверь с грохотом срывается с петель и влетает внутрь помещения, а луч мощного, будто прожектор, фонаря, рассекает темноту.

– Всем оставаться на местах! Полицейский рейд! Управление по борьбе с наркотиками! Всем оставаться на местах!!!

Кто-то и впрямь думает, что услышав такое, наркоманы и мелкие «пушеры» послушно замрут, сложив руки на затылке? Да я вас умоляю! Рванули кто куда во все лопатки. Разве что «куда» – вариантов совсем немного. Или вперед, где я с фонарем и пистолетом напоказ, или к запасному выходу. Думаю, выбор здешних обитателей был очевиден.

Я даже успел увидеть спину улепетывавшего Хеджи. А за дверью его ждал всерьез замотивированный и готовый к бою детектив-стажер Хавьер Бланка.

– Стоять, pendejo!!![50] – донеслось из-за двери черного хода.

А потом до меня донеслись характерные хлесткие шлепки хорошо поставленной боксерской «двойки» и тихий жалобный скулеж.

– За что, господин старший детектив? – начинает причитать Хеджи, едва я открываю дверь черного хода и выхожу из ночлежки наружу.

Ему бы сейчас еще начать рукавом утираться – и вылитый несчастный сиротка Оливер Твист получится. Разве что чернокожий и крэком проширянный чуть не до дыр. Но – никак, потому как руки ему Хавьер очень профессионально заломил за спину и одноразовыми пластиковыми браслетами запястья стянул.

– Ну, а как иначе, Хеджи, старик? Ты ж у нас особо опасный, дерзкий и склонный к проявлениям насилия в отношении представителей власти. Ведь наверняка хотел на детектива Бланку напасть с применением холодного оружия, так?

– Кто?! Яааа?!!!

В сорвавшемся почти в ультразвук взвизге наркомана ужас настолько искренний, что я не сдерживаюсь и начинаю в голос ржать. Взахлеб, до слез. И до Хавьера, наконец, доходит.

– Разыграл, да? А я, дурак, купился… Какая ж ты сволочь, старший детектив Райан!

– А вот это ты зря, Хави, – слова стажера меня не обидели, но объясниться все же необходимо, а то ведь не поймет. – Это тебе на будущее урок: на внешность не смотри, всегда относись к любому задержанному так, словно он мастер боевых искусств. Был тут года три назад деятель один – Чуча. Имени его на улице никто и не знал, только прозвище. Доходной был, как скелет, в чем только душа держалась. А потом, при попытке ограбления винной лавки убил продавца и двух патрульных порезал серьезно. И чуть не ушел, второй патруль подоспел вовремя. Так он и на них с тесаком пошел. Пристрелили… А казалось бы – еле ходит…

– Святая правда, господин детектив, сэр, – внезапно вступает в разговор лежащий на земле Хеджи, глядя снизу на Хавьера. – Знавал я Чучу. Кололся всем подряд, дышал через раз, а когда за нож тогда схватился – так будто берсерком стал. Жуть, клянусь пресвятой девой Марией. И бронежилет вы зря не носите. Опасно тут…

– Видал, какая забота? – снова хохотнул я и приподнял наркомана за шиворот. – Пошли-ка внутрь, дружок. Поговорить нужно.

В ярком пятне света ручного фонаря прямо на грязном, затоптанном и заплеванном полу ночлежки, валяются весьма немногочисленные пожитки Хеджи. Несколько смятых мелких купюр, ржавый раскладной нож, пара весьма характерного вида одноразовых шприцев… Шприцев, наполненных темно-бурой, почти черной жижей и источающих резкую вонь едкой химии.

– М-да, Диллон, как же низко ты пал, – с фальшивым участием в голосе укоризненно качаю головой я. – Неужели дела пошли настолько плохо, что ты решил перейти на «грязь»? Чувствую, еще чуть-чуть и наступит черед дезоморфина?

– Ну что вы, сэр, – с видом пай-мальчика возмущается он. – Всего лишь временные финансовые трудности, не более того, вы же понимаете…

– Дезоморфин, Хеджи, чертов, мать его, дезоморфин. От которого у тебя все вены сгорят за пару-тройку месяцев и руки-ноги твои просто отгниют. Ты же наверняка видел, как оно со стороны?

Видел, и не раз, по посеревшей от ужаса физиономии вижу. Не хочет Диллон в разряд дезоморфиновых смертников. Но и денег на нормальное «ширево» у него, похоже, нет. Вот и начал уже всякой кустарно сваренной дрянью колоться.

– А может нам тебя арестовать, Диллон? – продолжаю лицедействовать я. – Два шприца с «грязью» – это уже тянет на вполне приличный срок. Сколько за такое светит нашему другу, детектив Бланка?

– До трех лет, в зависимости от наличия или отсутствия отягчающих, – Хавьер без пояснений сообразил, что от него требуется, и теперь подыгрывает мне в меру сил.

– Приводы у тебя уже были, – словно раздумывая вслух, внимательно смотрю на наркомана, – асоциальное поведение тоже долго доказывать не придется. Так что пойдешь с отягчающими. Зато немного подлечишься, а может, и вовсе с иглы слезешь. Что думаешь?

По всему видно, идея моя у Хеджи не вызывает ни малейшего понимания и поддержки.

– Не надо меня в тюрьму, сэр, ради пресвятой девы Марии, не надо!

– Хеджи, ну что ты как маленький. «Не надо»… А как иначе? Сам понимать должен: борьба с преступностью – наша с детективом Бланка святая обязанность. А тут весь состав преступления налицо…

– Я все понимаю, сэр, – продолжает канючить тот, – может, я смогу чем-то оказаться полезен полиции? Ну, хоть чем-то? Ради всего святого, господин старший детектив, сэр!

Сделав вид, что глубоко задумался, молчу примерно минуту. Хави продолжает давить наркоману на мозги: достав из кармана куртки коммуникатор, вертит его в руках, словно сомневаясь, прямо сейчас начать заполнение стандартной формы протокола задержания, или погодить еще чуток.

– А знаешь, Хеджи, – вроде как выхожу из задумчивости я. – Может и есть у тебя шанс оказать помощь правоохранительным органам. Но учти, попытаешься нас дурить – и тебе конец. Детектив Бланка очень не любит, когда ваш брат пытается ему голову морочить. А удар у него – ты сам оценить успел. И это он еще легонечко, почти что любя. Теперь представь, что будет, если он расстроится?

Хавьер пытается состроить зверское выражение. Как по мне – так себе получилось, уж больно он смазливый, но Хеджи купился и с готовностью согласно замотал гривой, мол, согласен на любые условия.

– Ты же у нас любишь на задворках «Мажестика» тусоваться? И остальных, кто там в помойках по ночам роется, наверняка знаешь. Ничего интересного там последние дни не происходило? Может, сам что-то видел, или рассказывал кто? Только хорошенько вспоминай, Хеджи. От этого не только твоя свобода, но, возможно, еще и здоровье зависит.

Хавьер после этих моих слов снова зловеще осклабился. На этот раз вышло почти убедительно даже для меня. Бедняга Диллон, кажется, вообще чуть не обмочился.

– Так, – забормотал он себе под нос чуть слышно, – так… Официантки там, вроде, снова с охраной в сговоре и дорогое спиртное выносят через служебный вход…

Ловлю на себе его вопросительный взгляд и отрицательно мотаю головой. Не то. Хотя, на заметку стоит взять. Даже не для оформления по краже, а как рычаг давления. Персонал там – я рассказывал уже, профессиональные слепоглухонемые. А вот такой компромат имея, можно и надавить, что на официанток, что на охрану… Вряд ли они хотят такой работы лишиться. Но это на будущее.

– «Пушер» там новый крутился с неделю назад, – снова лепечет Хеджкомб, – и какие-то терки были у него со старыми. Потом пропал. С концами.

Вот эта информация для детектива отдела тяжких и особо тяжких преступлений оперативный интерес уже представляет, этим можно попозже и вплотную заняться. Но к нашему текущему делу оно никаких боком, да и давненько уже было. Поэтому снова мотаю головой, давая Хеджи понять, что нужно думать дальше.

– О! – наркоман явно хотел бы себя по лбу ладонью хлопнуть, да стянутые за спиной руки не позволяют. – Шлюху там, похоже, на днях опоили и украли! На органы, наверное, или в рабство.


Ну, тут Хеджи явно криминальных сериалов пересмотрел в юности, но похоже, это именно то, что нам нужно.

– А вот отсюда – поподробнее.

– Понял, сэр, – негр наморщил лоб, явно вспоминая. – Так, значит ночью… с четверга на пятницу, вроде… Или… А, нет, как раз накануне у Гугнивого передоз был, еле откачали… Да, точно, с четверга на пятницу… Двое мужиков, здоровые такие, ну, не культуристы, но реально здоровые, накачанные, знавал я одного…

– Хеджи, ты к делу вернись, а! – пришлось прикрикнуть мне, чтобы вернуть рассказ в первоначальное русло.

– Ага, так вот, часа в два ночи, как раз через час примерно, как остатки дневного фуршета выкинули, а я подхарчиться пришел, эти двое через служебную дверь кухни вытащили девчонку. Явно без сознания, висела на них, как мертвая. А они ее в старенький Джи-Эмовский минивэн уложили, и свалили куда-то. Вот…

– Номера вэна?

– Не разглядел, господин старший детектив, – снова заныл наркоман. – Пресвятой девой Марией клянусь, сэр. Мне из-за контейнеров видно было очень плохо. Марку – узнал, цвет – темно-зеленый, «бутылочное стекло», ржавый… А номера – не видно было.

– Выглядели как? – уточняет Хавьер, в глазах которого заблестел охотничий азарт.

– Кто?

– Не тупи, Хеджи, – отвешиваю я негру легкий подзатыльник. – Все. И здоровяки, и девушка. Рост, одежда, цвет волос.

– Да я за мусорными баками был, хавал, – разводит руками наркоман. – Толком их и не видел, разве что одного, когда он девушку в минивэн укладывал. Второго – только со спины. Высокий, белый, волосы черные. Одет в карго-штаны, вроде как у докеров в порту, такие на армейские похожи, только темно-серые. И в футболку, обтягивающую такую, черную. У ваших в Мобильном взводе похожие…

– А девушка?

– Ее вообще видел плохо. Блондинка, два хвостика в разные стороны, фигура хорошая, ну, попа красивая и ноги длинные, босиком была…

– А одета во что? – это снова проявляет нетерпение Хави.

– Маечка яркая такая, желтая. Юбка короткая. И попа – мое почтение, и ножки длинные, стройные…

– Ты не отвлекайся, Диллон, – я уже абсолютно уверен, что мы на верном пути, но есть еще третий, которого наш свидетель даже вроде как успел разглядеть.

К слову, очень сильно повезло, что в тот момент Хеджи сидел за мусорным баком и жрал вытащенные из него остатки табльдота[51]. И нам повезло, и ему. Потому как если бы заметили его эти двое «накачанных, но не культуристов», то думаю, в коллекторе атмосферника лежало бы два трупа. А вот теперь появился реальный шанс этих уродов отыскать.

– А по второму мужику что? Вспоминай его как следует, Диллон, тебе про него сейчас детективу Бланке много рассказать придется. Будете с ним фоторобот рисовать.

Хавьер понятливо кивнул и зашлепал пальцем по сенсорам коммуникатора. По составлению портрета со слов очевидцев он мне фору в сто очков даст. Все же я в Академии на курсе Мобильных сил обучался, а он – изначально по направлению криминальной полиции шел. Специфика слегка иная, причем специфика, при изучении требующая очень много времени и сил. Все прочее – практически факультативно. Мне потом многое пришлось самому наверстывать, благо, мозгами господь не обделил. Хави с самого начала учился на детектива. И им эти темы давали куда более подробно и развернуто. А у Хавьера еще и твердая «А» именно по составлению фоторобота. В общем – пусть работает стажер, у него лучше выйдет. Правда, я ему об этом точно не скажу, пусть считает очередной проверкой.

Еще через полчаса мы имеем вполне приличного качества набросок и словесное описание. Среднего роста, хорошо развитый физически, одет куда презентабельнее напарника – светло-бежевые, классического покроя, брюки и мокасины к ним в тон, светло-серая рубашка поло навыпуск. Молодой или молодо выглядящий блондин, стрижка короткая. На наброске, составленном Хавьером со слов Хеджкомба – довольно приятное мужское лицо: широкий, волевой подбородок с ямочкой, высокий лоб, прямые брови… Особых примет, вроде, и нет, но и портрет вышел все-таки не совсем типовой, из тех под который можно чуть не половину мужского населения Булыжника подогнать. Вполне узнаваемое лицо получилось, такого опознать при встрече можно.

– И еще, – вспоминает вдруг Хеджи, у него правый рукав рубахи немного задрался, когда он девушку в вэн укладывал. Татуировка у него там, на плече.

– Что изображено? – я вцепился в возможность получения особой приметы мертвой хваткой. – Вспоминай, Диллон, иначе точно на три года на каторгу отдыхать поедешь.

– Да там почти что ничего и не видно было, господин старший детектив! – дурным голосом взвыл наркоман. – Самый низ только! Вроде бы как якорь морской, но такой, чудной, вроде как наискосок…

Я на несколько секунд задумался, а потом решительно полез в поисковик информсети.

– Похоже? – ткнул я под нос негру коммуникатор, прикрыв верхнюю часть экрана ладонью.

– Очень! – китайским болванчиком закивал Хеджи. – Один в один, только не цветное.

Я молча передал свой коммуникатор Хавьеру. Тот поглядел на картинку и брови его поползли вверх.

– И один отлично поставленный профессиональный удар, – протянул он.

– И высочайшего качества клинок необычной формы, – закончил я.

Да, примерную реконструкцию ножа, которым убили Мэнди, мне Дэнни Чен еще утром прислал. Явно не хозбыт, штучная вещица. И что-то мне смутно напомнившая. А вот теперь – словно очередной кусочек головоломки на место встал. Вспомнил я, у кого такого вида ножи в чести…

На мониторе коммуникатора светится яркая цветная эмблема Корпуса морской пехоты США.

– Долбанные янки, – почти хором произнесли мы с Хавьером.

– Ну, что, Диллон, – перевожу взгляд на замершего в ожидании и будто даже дышать переставшего наркомана. – Кажется, сегодня в твоем кармане нашлась-таки карточка освобождения из тюрьмы[52], поздравляю. Видишь, как порой выгодно оказаться полезным? А ты этого не понимаешь, не ценишь. Наверное, у тебя и визитки-то моей нет?

– Ну что вы, сэр, – Хеджи сейчас – ну просто воплощение искренности. – Я ваш номер наизусть помню.

И, действительно, бодро тараторит без запинки номер моего служебного коммуникатора.

– Так почему же, Хеджи, дружочек, это я за тобой должен бегать по каким-то вонючим клоповникам? – с отеческой укоризной в голосе интересуюсь я. – Почему обо всем, что ты только что рассказал мне и детективу Бланке, мы узнали только сейчас? Где же твоя сознательность, Диллон? Или мы с тобой друзья только тогда, когда это выгодно тебе?

– Как можно, сэр? – Хеджкомб смотрит на меня так, будто сейчас зарыдает от раскаяния, – Просто вы должны понять… Временные трудности, денег нет даже на еду, не то что оплатить услуги связи на коммуникаторе…