Конец крымской орды

Тот радостно встретил Парфенова.

– Приветствую тебя, князь!

– И я тебя, Петр.

– Народ весьма доволен тем, что не оставили вы нас наедине с крымчаками.

– Мы-то что, – ответил Парфенов. – Береговую линию прикрывают целые полки. Это тысячи ратников.

– Ну и слава Богу. Глядишь, обойдемся. – Сухой позвал жену.

Та принесла вареную курицу, пироги.

Вино пить воевода и голова не стали, довольствовались квасом.

Бордак вытер усы и бороду, дождался, пока жена головы уберет со стола и уйдет, потом сказал:

– Одно худо у нас, Василь.

Сухой не без удивления посмотрел на воеводу. Он считал, что все в порядке.

– Голышей у берега мало, а они нужны для дроба.

– Из-за этого не волнуйся. У нас их полно. Накажу станичному голове, пошлет телеги три. Этого хватит?

– Можно и больше. Мы же не знаем, как долго будем оборонять берег и переправы.

Парфенов кивнул.

– Хорошо, будем отправлять по телеге в день. Станет довольно, возчику скажешь.

– Договорились.

На улице стемнело.

Парфенов встал, перекрестился на образа.

– Пора и честь знать.

– Я дам тебе провожатых.

Князь улыбнулся.

– Не надо, я не один приехал. Неподалеку три ратника за округой смотрят. Да и разъезды мои ходят по полю у леса и реки. Басурман не видели.

– Ну коли есть охрана, то пойдем, провожу.

– Я с вами. – Сухой поднялся из-за стола.

– Не стоит, Петр.

– Разумею, разговор один на один есть. Ступайте. Бог тебе в помощь, князь.

– Спасибо.

На улице Парфенов спросил:

– Ты не думаешь на правом берегу волчьи ямы делать?

– Покуда не решил.

– Я сделаю, там спуск к берегу подходящий, устрою крымчакам подарок. Только вот терзают меня сомнения, Михайло. Пойдут ли они тут?

– Коли Сенькин брод полк Шуйского крепко держать будет, то мурзам не останется ничего иного. Рудов перелаз и Колчин брод им известны.

– Ну да. А о ямах подумай. Конечно, отряды басурман они не остановят, но неприятностей татары заполучат много. Людей потеряют.

– Подумаю.

– Ну, давай, Михайло. Пошел я.

– Заезжай, коли выпадет минута.


– И ты меня не забывай.



Работы по укреплению береговой засечной линии велись до конца мая.

Тогда же в Колчинку приехал князь Хворостинин с охраной. Появился он неожиданно, рано утром. Разъезды перехватили отряд, выяснили, кто это, и с надлежащими почестями проводили высокого гостя в деревню, выслав вперед гонца.

Навстречу второму воеводе передового полка вышли князь Парфенов, Егор Лебедь и его помощник Семен Земнов. Станичный голова предложил отряду разместиться в Колчинке, князю – на своем дворе.

Но Хворостинин приказал немедленно вести его к укреплениям.

Они проехали к Колчину броду.

Хворостинин заметил тыны на противоположной стороне, как раз на спуске к реке, улыбнулся и спросил:

– И тут сделали, как в Ступне?

– Да, Дмитрий Иванович, – ответил Парфенов и добавил: – Преграда, конечно, не бог весть какая, а все же навредит крымчакам. Князь, а о них чего-нибудь слышно?

– Есть новости, – сказал Хворостинин. – Но о них позже.

Князья и станичный голова с помощником проехали вдоль всех засек, за устройство которых отвечал Парфенов. Следующий участок был подвластен уже боярину Бордаку.

Хворостинин остановил коня, взглянул на Парфенова и проговорил:

– Обустроились вы неплохо. Укрепления против небольших сил крымчаков выстоят, сделано все грамотно. Есть один недостаток в обороне.

Парфенов, Лебедь и Земнов переглянулись.

– Какой, князь? – осведомился Василий.

– Людей у вас маловато, да и пушек тоже.

– Это да. К тому же ополченцы худо владеют пищалями. Проводили мы стрельбу, многие в цель не попали. На заряжание слишком много времени ушло.

– Ладно, – заявил Хворостинин. – Дам я вам с Бордаком по десятку хороших пищальников. Этого хватит?

– Хватит, Дмитрий Иванович, – ответил Парфенов. – Это хорошо. А то я уже и не знал, чего делать. Тяжко поддаются обучению мужики. Не все, конечно. У боярина Бордака дело обстоит точно так же. А как насчет пушек? Еще не подбросишь? Нам хотя бы штук пять на двоих.

– Пушек пока не будет. Если боярин Воротынский пришлет, то поделюсь. А на нет и суда нет.

– Понял.

Хворостинин повернулся к Лебедю и сказал:

– Будь готов, голова, на днях еще десяток пищальников разместить.

– Сделаю, князь.

– Мужиков продолжай обучать.

– Да, и это сделаем.

– Добро, занимайтесь делом, а мы с князем к соседям проедем. Озаботься, Егор, чтобы ратников моей охраны накормили, место отдыха подбери, к коням людей приставь.

– Да, князь.

Хворостинин повернулся к Парфенову и приказал:

– Едем в Ванькино!

Всадники двинулись вдоль реки. Вскоре второй воевода передового полка увидел то же самое, что и у Колчина брода. Те же земляные валы, засеки, частоколы. Лодки у самого брода. Пушкари замаскировали свои позиции кустами, привезенными с края леса.

Бордак узнал о прибытии Хворостинина и подъехал к перелазу. Вельможи поприветствовали друг друга. Парфенов тут же сказал товарищу, что князь Хворостинин дополнительно дает по десятку пищальников на каждую дружину.

– Это хорошо. А пушек еще не дашь, Дмитрий Иванович?

– Михайло, я уже спрашивал об этом. Пушек пока не будет. Да и потом они вряд ли появятся. Придется отбиваться тем, что есть, – ответил Парфенов.

– Ну и ладно.

Хворостинин улыбнулся и проговорил:

– Верно говоришь, рассчитывать надо на то, что есть. Но коли будет у меня такая возможность, то пришлю пушки с прислугой. Гляжу, и ты, Михайло Алексеевич, тоже волчьи ямы на том берегу сделал.