Конец крымской орды

Гурдин повернулся к опричникам и произнес:

– Сперва надо выяснить, сколько их тут, кто в юрте, где два других дозора.

– Если они режут пару баранов, то и десятков не больше двух. По одному барану на каждый, лучший кусок начальнику, – заявил Варга.

– Покуда мы видим девять басурман.

– Еще один из юрты вышел, – проговорил Карась. – Это начальник их.

– Алим, Вахид! – крикнул этот крымчак.

– Да, сотник?

– Коней поили?

– Поили, недавно к ручью водили.

– Не слишком ли студеная вода для них?

– Студеная, но в бадьях была, отстоялась, согрелась.

Русские понимали татар, не в первый раз встречались с ними.

– С кострами осторожней, жечь только сухие дрова, чтобы дыма меньше было.

– Да кому надо за этим лесом смотреть, Байтуган-ага? – воскликнул молодой татарин.

– Поговори еще, Вахид! На ночь поставлю юрту охранять.

– Извини, сотник, вырвалось само. А дрова сухие, не сомневайся, жару от них будет много, дыма мало.

– Позовите ко мне Камала.

– Так он дозоры пошел проверять.

– Как вернется, пусть ко мне идет. – Сотник вернулся в юрту.

Пестов взглянул на Гурдина и спросил:

– Как пройти к правому и переднему дозорам у оврага?

– Есть тропы, – ответил проводник. – Но вы их не найдете. Я пойду, погляжу, чего там.

– Может и в рощу Белую пройдешь?

– В этом нет надобности. Если там и сидят крымчаки, то двое-трое.

– Ну так ступай, коли знаешь тропы.

Гурдин мигом пропал.

Опричники продолжили следить за еланью. Крымчаки сновали по поляне, и только сотник оставался в юрте. Двое, что зарезали баранов, потрошили туши. И так и этак выходило, что в стане не более десятка басурман, остальные в дозорах.

Гурдин вернулся быстро, появился внезапно, опричники сабли из ножен вытащить не успели.

– Ну леший! – воскликнул Карась. – Тихо-то как подобрался.

– Потому как охотник. В общем, дозоры такие же, что и слева, по два басурманина. В овраге видел еще двоих. Они шли от рощи сюда, это, видать, тот самый Камал, которого дожидается сотник, и охранник при нем. Ходить они могли только в Белую рощу. Все тихо, возвращаются.

– Вот двое, из леса вышли, как раз напротив нас, – проговорил Карась.

– Они, – сказал проводник.

К одному из этих людей подбежал молодой татарин, что-то сказал ему, и тот тут же направился к юрте.

– Итак, что мы имеем? – произнес Пестов. – На постах у елани шесть косоглазых, в роще еще двое, может, трое, тут, на поляне десяток. Проведать бы, когда и как они меняются, но так можно и до утра просидеть. Обычно они выставляют дозоры по два человека на день, в ночь идут другие. Эти меняются чаще. Здесь все, идем обратно.



Разведка вернулась к стоянке дружины.

– Посмотрели елань, князь, – сказал Пестов Хворостинину. – Отряд в два десятка во главе с сотником. У него помощник, который проверяет дозоры.

– Где они стоят? – спросил Бордак.


Гурдин вышел вперед и ответил:

– Дозоры такие же, как слева, по два басурманина. Правый саженях в пятидесяти от стана, тот, что у оврага, – в семидесяти. Нас не видели, иначе вели бы себя по-другому.

– С конями дозорные?

– Нет, без коней. Еще двое по оврагу в рощу ходили. Видать, там опять засели крымчаки.

– А на елани юрта сотника Байтугана. Мы слышали, его так называли. Вдоль кустов напротив леса пять шалашей. Это на десяток человек. Сотник в юрте. С ним может быть и его помощник, которого звать Камал.

– Понятно, отдыхайте, – сказал Хворостинин. – Василь, ты пока останься.

– Угу, тут я, и не устал.

– Заметно. – Второй воевода передового полка развернул карту. – Теперь надо подумать, как бить басурман будем и брать сотника.

– А чего тут особо думать? – сказал Парфенов. – Первым делом надо прибить крымчаков, которые сидят в роще, для того туда пару опричников послать. Потом тех, которые у оврага и в лесу. Так мы сразу ополовиним отряд этого Байтугана. Ну а затем ударим со всех сторон. Крымчаки в шалашах будут, перебьем легко.

Хворостинин взглянул на Бордака.

– Что скажешь, Михайло?

– Скажу, что в разведочный отряд простых ратников не посылают. Тут лучшие, самые опытные. Они так просто отсюда не уйдут, будут биться. Понятно, что первым делом надо убрать дозоры. Но я думаю, что против каждого из них надо высылать не двоих, а троих опричников, а в рощу и всех пятерых. Это значит, что у нас уйдет половина отряда.

Парфенов выслушал его и сказал:

– Даже если так, то оставшихся полутора десятков хватит на то, чтобы разгромить спящих крымчаков и захватить сотника.

– При этом разгорится сеча. Мы побьем крымчаков, но и сами можем потерять людей.

– Как иначе на войне, Михайло? Я что-то не понимаю тебя.

– Не следует, Василь, нести потери, когда можно обойтись без того.

– Говори, что именно.

– Думаю.

Хворостинин выслушал воевод, повернулся к деревенскому проводнику и вдруг спросил:

– Ну а ты, Василий, что думаешь?

Тот растерялся и пробурчал:

– Да ничего я не думаю. Свое дело сделал, жду ваших наказов. Не сомневайтесь, исполню их.

– А как бы ты поступил на нашем месте?

– Эка куда хватил, князь! Я кто? Мужик деревенский, а вы государевы воеводы, князья и боярин. Мне ли тягаться с вами в знаниях военного дела?

– И все же? – настаивал Хворостинин.

– Извиняй, князь, скажу только, что без потерь крымчаков можно побить только в овраге, когда они будут внизу, а дружина наверху. Вот тогда они ничего сделать не смогут, пустят несколько стрел, да и те без толку.

– Вот! – Хворостинин улыбнулся. – Овраг!..

Бордак с Парфеновым переглянулись. Они знали, что князь Дмитрий Иванович Хворостинин славился необычными решениями в схватках с врагом, но сейчас не понимали, к чему он клонит.

Хворостинин же рассмеялся, похлопал проводника по плечу и сказал:

– Молодец, Василий, верно мыслишь.

– И что ты, князь, предлагаешь? – спросил Бордак.

– Надо заставить крымчаков быстро сняться с елани и уйти. А путь у них будет один. Через овраг в рощу, оттуда полем.

– Но почему только в овраг? Ведь крымчаки могут уйти в любую сторону, кроме болот, – воскликнул Парфенов.

– Объясняю. Разведочный отряд должен уклоняться от боя с любым противником. Он не может разорять деревни и села, брать ясырь. У его начальника другое задание – узнать то, что велено, и вернуться с этими сведениями.

– Что из того? – спросил Парфенов.

– Да то, Василий Игнатьевич, что перед заходом солнца, во время предвечерней молитвы крымчаков мы покажем им себя и слева, и справа. После этого у сотника останется один выход – быстро уйти из опасного места. А куда? По сторонам русские ратники, не мужики из деревни. Это видно по доспехам и оружию. Позади болото, а уходить надо быстро. Остается путь чрез овраг в рощу, откуда можно будет наблюдать за нами, уйти полем, а если потребуется, то и через Оку перелезть. Это татары смогут сделать в любом месте.