Клыкастые страсти

Вампир держал меня, не прилагая никаких усилий. Но мне казалось, что вокруг смыкаются кольца гигантского удава. Было так приятно сидеть у него на коленях, прижиматься, вдыхать аромат его кожи, может даже, совсем тихонько лизнуть его грудь кончиком языка – и убедиться, что…

Юля! Очнись!

– Ты еще слаба, зайка. Посиди пару минут. Я ничего с тобой не сделаю, я же обещал.

Это особенно не успокоило. Не факт, что я ничего не сделаю. Очень тянуло.

– Пустите, черт вас побери!

Руки разжались. Я была свободна. Но что я могла сделать с этой свободой? Для начала – встать на ноги и отойти на другой конец комнаты. Если еще несколько секунд пробуду рядом с Мечиславом, я за себя не отвечаю. Интересно, а он понимает, насколько мне хочется не слезать с его коленей, а повернуть к нему голову и найти его губы своими? Я решительно уставилась на картину. Не думать! Не смотреть! Не трогать! Опасно для свободы воли!

Если бы я могла запретить себе еще и дышать! Запах кожи Мечислава, его волос, его духов… Хватило даже этого, чтобы по моему телу побежали мурашки, а внизу живота все стянуло спазмом. Я с трудом сползла с его коленей и кое-как, на подгибающихся ногах, отодвинулась на середину ковра. Там я рухнула на колени и оперлась одной рукой на пол. Рука ушла в пушистый ворс так, что исчезли шрамы на запястье. М-да, сидеть на полу не есть хорошо. Но здесь я могла прийти в себя. Несколько глубоких вдохов-выдохов, закрыть глаза – открыть глаза. И улыбнуться, уже полностью взяв себя в руки. Я еще была слаба, но теперь могла контролировать себя.

Вампир с интересом наблюдал за мной, сидя в кресле. Я кое-как поднялась и доковыляла до кресла напротив. И улыбнулась.

– Вы довольны?

– Почти, Кудряшка.

Голос вампира, такой густой, мягкий, невероятно чувственный, обволакивал мое тело потоком густого меда.

– Почти?

– Я действительно получил от тебя много силы. Очень много силы, кудряшка. Столько я никогда не получал, не пролив для этого последней крови.

Я подняла руку с новым укусом на запястье.

– Это мелочи, малышка. Вадим рассказал мне, как ты забрала у человека последнюю кровь вместе с его жизненной силой. Чтобы получить столько же силы, сколько ты дала мне сейчас, я должен был бы убить не меньше трех человек.

Меня передернуло.

– Надеюсь, мне не придется этого делать. Или ты намерена, как и прежде, сбежать в свою квартирку и закрыться там от меня на все замки?

Я пожала плечами.

– Смотря как договоримся.

– Ты способна рассуждать здраво, Кудряшка?

– Насколько это вообще возможно для меня в вашем присутствии, – отозвалась я. – Чего вы вообще от меня хотите? Если глобально?

– Разумеется, я хочу поставить на тебя оставшиеся мне три Печати.

– Это исключено, – тут же отозвалась я.

– Тогда что ты хочешь предложить мне, девочка? За то, что я решу проблемы твоего братика, не затрагивая остальную твою семью? Ты ведь за это платишь? Чтобы твои мать и дед не страдали?

Он был полностью прав. Мне нужно было именно это, и платила я только за это. Несколько секунд ушли на то, чтобы правильно сформулировать требования.

– Я буду приходить к вам, когда вы попросите, и буду добровольно делиться силой и кровью, но вы не получите ни тела, ни разума, ни души. Устроит?

– Временно, Кудряшка, только временно.

– Вы не получите ничего другого, – предупредила я.

Лицо Мечислава оставалось той же прекрасной золотой маской. Я даже не пыталась прочесть его истинные мысли и чувства – бесполезно.

– Пока я согласен и на эту подачку, – отозвался вампир. Я зло сверкнула на него глазами.

– А потом попытаетесь согнуть меня в дугу?!

– Это вовсе не обязательно, радость моя. Я считаю, что рано или поздно ты сама придешь ко мне. Придешь по доброй воле. И я с радостью приму твой подарок.

– Даже не мечтайте!

– Даже кошке позволено мечтать о короле, – переиначил старую поговорку вампир. – Я знал много женщин. Может быть, больше, чем ты видела мужчин на своем веку. И все они приходили ко мне сами. Раньше или позже, так или иначе… Впрочем, что толку говорить об этом сейчас? Поговорим о делах насущных. Что ты хочешь, чтобы я сделал с твоим братцем? Есть разные способы разрешения проблемы. Ты ведь не просто так рассказала мне о ваших… отношениях? Что ты выберешь? Пожестче или помягче? Обещаю, плата не изменится. В любом случае.

– Очень благородно.

– Благородством не страдаю, но сейчас предпочту получить хотя бы кусочек. Если я буду настаивать, ты просто сбежишь и опять спрячешься в свою раковину. Поэтому пока так. А потом будет видно. Но в благородстве меня обвинять не стоит. Так что ты выберешь?

– Мой брат просто дурак, – вздохнула я. – И есть отягчающее обстоятельство.

И я коротко пересказала то, что мне поведала Клара. Про погоню и убийство.


Вампир слушал, не перебивая, застыв в странной неподвижности, как совершенная золотая статуя. Живыми в нем были только глаза – два сплошных темно-зеленых пятна на медной коже. Мне даже захотелось подойти и встряхнуть его за плечо, чтобы убедиться, что он не спит. Но такие желания хорошо не кончаются. Лучше уж держаться подальше от этого вампира.

Наконец я замолчала. Мечислав опустил ресницы, потом вскинул голову и внимательно посмотрел на меня.

– Ты просишь, чтобы я ввязался в драку с Князем Тулы? Из-за твоего брата и его пади?

– Именно, – согласилась я. – Хотя драться и не обязательно. Если есть какой-нибудь способ уладить все это дело миром, я с радостью использую его. Даже если он будет немного жестковат для братика.

– Не знаю, – Мечислав смотрел сквозь меня, и я могла втихаря любоваться его лицом. Лепит же природа таких суперменов! Хотя это неправильное определение. Супермены – они чисто положительные герои, а сексуальным бывает только зло. На суперменов хорошо смотреть, с ними хорошо гулять под ручку по улице, ловя завистливые взгляды других женщин, но меня никогда не тянуло к положительным мальчикам. А вот такое сексуальное зло вызывает еще больше зависти.

В этой жизни меня тянуло только к Даниэлю. А потом и к Мечиславу.

– Он скотина, но он мой брат. Я не могу отдать его на растерзание каким-то там оборотням.

– Я знаю твою точку зрения, Кудряшка. Но чтобы принять решение, мне необходимо поговорить с твоими… подопечными. Сама понимаешь, так просто это не решается.

Мечислав легко поднялся из кресла, подошел к столу и нажал какую-то кнопку на телефоне.

– Вадим, забери из зала Станислава Евгеньевича Леоверенского и сопровождающую его пади и отведи их в первый бокс. Вреда не причинять, объяснений не давать, пусть понервничают.

Ответа я уже не услышала. Вампир положил трубку и повернулся ко мне.

– Пойдем, Юля.

Я с трудом вытащила себя из кресла. Мечислав протянул руку, но я покачала головой.

– Справлюсь сама.

– Моя маленькая самостоятельная ведьмочка.

В голосе вампира слышались нотки смеха.

– Не ваша, не маленькая и не ведьмочка, – парировала я.

– Может, еще и не самостоятельная, Кудряшка?

Он смеялся надо мной. Что ж, мне не привыкать. И потом, что лучше – легкие уколы вампирского юмора или полное подчинение тому же вампиру? Лично я выбираю первое.

– Достаточно самостоятельная, чтобы не броситься вам на шею.

Вампир по-джентльменски открыл передо мной дверь. Кстати, не ту, через которую я вошла. Эта дверь была полностью скрыта за занавесками, и я никогда не догадалась бы о ее существовании. Вот, значит, для чего нужны были черно-белые драпировки. Это не только удачное решение дизайнера – они еще скрыли дверь на другую лестницу. Сама я никогда не додумалась бы искать ее там. Вампир стоял так близко, что, выходя, я задела его рукой. И тут же вспомнила, что браслет и пиджак остались в комнате. Да и волосы у меня растрепаны. Но стоило мне метнуться обратно – и Мечислав небрежно повел рукой, словно отметая мои сомнения.

– Тебя никто не увидит, пушистик. Я умею хранить свои тайны. Кстати, ты выглядишь восхитительно. Даже в таком слегка растрепанном виде. Очень сексуально.

Я не поверила. Но все равно было приятно. Да и потом: перед кем мне шрамы прятать? Перед вампирами? Они и похлеще наверняка видели. Единственное, о чем я жалела, – что не надела что-то более закрытое. Но кто же ждал… А вот я должна была ожидать всего, чего угодно. Это все-таки вампиры, а не орден кармелиток.

Мечислав пошел впереди, показывая дорогу. Черные брюки плотно облегали его бедра, и мне было видно, как движутся мышцы под бархатистой тканью. И невольно вставал вопрос: есть ли у него что-нибудь под штанами, кроме голого тела? Очень хотелось бы узнать. Спросить, что ли? Нет. Не стоит. Мне никогда не сравняться в непринужденности с семисотлетним вампиром. На третьей минуте подобного разговора у меня уши от смущения сгорят и на пол осыплются. Поэтому я просто продолжала смотреть на его задницу. И не могла не облизываться про себя. Стандартная реакция молодой здоровой женщины на красивого мужчину рядом с собой.

Нездоровым было только одно. Мужчина был вампиром. А я не сплю с вампирами. Не сплю, я сказала! Молчать, гормон паршивый!

Лестница быстро закончилась, и мы пошли по узкому коридору. Точнее, Мечислав вял меня за руку и повел, не слушая возражений. А я особенно и не противилась. Потому что в коридоре совершенно не было света. Дверь с лестницы закрывалась наглухо, за нее не проникал ни один лучик. Вампирам это было не нужно, они отлично видели в темноте. А я просто вписалась бы лбом в стену. Поэтому и не ворчала. Хватит с меня на сегодня потрясений. Не будем добавлять еще и сотрясение мозга.

Наш поход в темноте закончился неожиданно. Мечислав, одной рукой продолжая сжимать мою ладонь, второй толкнул какую-то дверь. И мне по глазам резануло белым электрическим огнем. Я зашипела и прикрыла лицо рукой.

– Чер-р-р-рт! Предупредить нельзя было?!

– Прости, Кудряшка.

Раскаяния в этих словах не было ни на грош.

– Бог простит!

Я похлопала ресницами, разгоняя круги перед глазами. Это получилось неожиданно быстро. И смогла осмотреться вокруг. Кажется, это и был бокс номер один. Белые стены, белый потолок, белый ковер на полу, далеко не такой роскошный, как в кабинете директора, на белой стене – яркая картина в багрово-черных тонах. Белый снег, черное равнодушное небо, усыпанное звездами, два человека на снегу. То есть человек и вампир. Вампир стоит на коленях над телом, поднимая вверх лицо, испачканное кровью. И багрово-алая кровь на снегу. Лица обоих выписаны особенно тщательно. На лице жертвы – смертельный ужас, мешающийся с таким же смертельным наслаждением, которому невозможно противостоять. На лице вампира гораздо больше эмоций. Удовлетворение. Удовольствие. Сожаление. Одиночество. Смертная тоска. И все же – любовь к жизни. Я знала только одного художника, который мог нарисовать такое.

– Это работа Даниэля?

– Да.

– Вы нарочно привели меня сюда, чтобы сделать мне больно?

– Нет, девочка. Меньше всего я хотел причинить тебе боль.

– А это писалось с натуры?